Михаил Елисеев – Битва за Карфаген (страница 31)

Гасдрубал и Сифакс против италийцев выдвинули нумидийских всадников, против Масиниссы встала карфагенская кавалерия. В центре боевого порядка расположились кельтиберы, их фланги прикрывали пунийские ополченцы и нумидийская пехота. Гасдрубал был уверен, что испанские наемники выдержат натиск легионов, что этого времени хватит для разгрома вражеской конницы на флангах. Но все пошло не так, как запланировал карфагенский военачальник.

Битва началась атакой римской союзной конницы и всадников Масиниссы, навстречу им устремились масесилии и пунийская кавалерия. И здесь случилось то, чего не ожидали ни Сифакс, ни Гасдрубал: италийцы легко отразили наступление нумидийцев и перешли в контратаку, масилии под командованием Масиниссы слаженным ударом опрокинули карфагенян. Сифакс хотел остановить отступающие войска, однако масесилии не слушали команд, метнули в противника последние дротики, развернули коней и стали выходить из схватки. Подхваченный потоком беглецов, царь покинул поле битвы.

Карфагенские всадники попытались вступить в ближний бой с воинами Масиниссы, однако африканцы забросали их дротиками и искусно ушли от прямого столкновения. Затем вернулись и снова атаковали противника. Под градом метательных копий пунийцы повалились с коней, раненые лошади сбрасывали всадников, падали на землю и бились в пыли, мешая продвижению плотных рядов конницы. Строй карфагенян нарушился, их шеренги смешались и пришли в расстройство, чем немедленно воспользовался Масинисса. Царевич направил коня в гущу пунийцев, личным примером увлекая за собой остальных воинов. Карфагенские всадники, деморализованные предыдущими поражениями, не устояли против натиска масилиев. Масинисса неистовствовал, поражая врагов коротким мечом, вслед за своим бесстрашным предводителем прорубались сквозь вражеские ряды нумидийские наездники. Пунийский строй рассыпался, карфагеняне бросились прочь с места сражения. Масилии кинулись в погоню, тучи пыли скрыли от них ход сражения на противоположном фланге и в центре.

Увидев бегство своей кавалерии, дрогнула карфагенская и нумидийская пехота. Этим воспользовался Сципион и послал легионы в атаку. Рев римских труб был перекрыт боевым кличем кельтиберов, он прокатился по равнине и достиг вражеского лагеря, приведя в смятение обозников и прислугу. Легионеры наступали плотными шеренгами, земля гудела от мерной поступи тысяч ног, обутых в подбитые гвоздями тяжелые сандалии. Навстречу врагу двинулись кельтиберы. Когда противники сблизились на расстояние броска копья, гастаты метнули пилумы, в ответ полетели копья карфагенских наемников. После этого римляне и кельтиберы рванули из ножен мечи и сошлись в рукопашной.

Битва в центре позиций римской и карфагенской армий была жесточайшей. Наемники рубили римлян кривыми фалькатами, легионеры сбивали кельтиберов с ног ударами тяжелых щитов и кололи мечами. В самый разгар сражения пунийские ополченцы и нумидийские пехотинцы начали стремительно отступать, оголяя фланги кельтиберов. Сципион немедленно выдвинул на правое и левое крыло боевого построения принципов и триариев, одновременно отправив вестников к Гаю Лелию и Масиниссе с приказом прекратить погоню и вернуться к месту сражения. Принципы и триарии стали охватывать вражеский строй, но кельтиберы не отступили не на шаг, продолжая отчаянно сражаться с гастатами. Испанцы знали, что шансов на победу нет, однако решили погибнуть в битве и не показать врагу спину. Окруженные со всех сторон, наемники встали плечом к плечу и храбро отбивались от наседавших римлян. Прикрываясь большими щитами, легионеры все теснее сжимали кольцо, кельтиберы же сражались так, словно не ведали усталости. День клонился к вечеру, место боя было завалено изрубленными и исколотыми телами воинов, ноги бойцов скользили в лужах крови. Наемников становилось все меньше и меньше, однако они продолжали бой, предпочитая смерть позорному плену. На землю опустилась ночь, черное южное небо усыпали яркие звезды. Но на равнине по-прежнему звенело оружие, слышались крики раненых и умирающих, кельтиберы и римляне продолжали обмениваться яростными ударами. При тусклом свете луны римляне добивали последних наемников, подбирали и перевязывали раненых легионеров. Почти все кельтиберы погибли в бою, лишь немногие попали в плен.

Пользуясь тем, что римляне много времени потратили на сражение с наемниками, Гасдрубал увел с места сражения остатки карфагенского ополчения. Военачальник спешил в Картхадашт, чтобы успеть организовать оборону города до прихода римлян. Он был уверен, что после своей второй победы Сципион непременно выступит в поход на Карфаген. Гасдрубал надеялся, что Сифаксу удалось спастись и зять вновь окажет пунийцам помощь в борьбе с Римом.

Битва на Великих равнинах подвела черту под сопротивлением пунийцев. По большому счету ее могло и не быть, если бы Сифакс не решил в очередной раз поддержать карфагенян. По свидетельству Полибия, он «внял мольбам жены и поступил так, как она хотела» (Polyb. XIV. 7). Как показало время, это стало роковой ошибкой царя. Сифаксу надо было срочно возвращаться в Нумидию, разъяснить ситуацию подданным, собрать и тщательно обучить новое войско. И только после этого продолжать войну против римлян. Сципион не выступил бы против Сифакса, имея в тылу Карфаген и армию Гасдрубала, как не пошел бы и на Картхадашт, зная о том, что нумидийский царь готов вновь вступить борьбу. Римляне так бы и осаждали Утику, поэтому у карфагенян было достаточно времени, чтобы отозвать Ганнибала в Африку. Война в Италии стала пустой тратой времени и средств, судьба противостояния решалась в Ливии. Сифакс просто не успел за такой короткий срок мобилизовать все силы своего царства и в битве на Великих равнинах располагал немногочисленными отрядами. Нумидийский царь вводил свою армию в войну по частям, что в дальнейшем привело к крайне негативным последствиям.

Действия карфагенских властей после того, как Сципион сжег лагеря Гасдрубала и Сифакса, были авантюристичными и непродуманными. Вместо того чтобы собрать новую армию, подготовить город к осаде и срочно вызвать из Италии Ганнибала, правительство в Картхадаште решило продолжить боевые операции против легионов Сципиона. И это несмотря на то, что лучшие карфагенские и нумидийские войска уже были уничтожены противником. Второй набор воинов, который проводили Сифакс в Нумидии, а Гасдрубал – в Карфагене, по вполне понятным причинам не мог дать им хороших солдат. Моральное состояние пунийцев оставляло желать лучшего, поскольку «частые поражения в прежних битвах лишали их мужества» (Polyb. XIV. 7). Не лучше обстояли дела у Сифакса, поскольку нумидийцы, «в большинстве набранные по деревням, не смогли устоять перед римской конницей» (Liv. XXX. 8). Римская конница никогда не отличалась высокой боеспособностью, но в данной ситуации ветераны Сципиона были сильнее нумидийских новобранцев. Поэтому констатируем: обладая численным превосходством, армия союзников по боевой подготовке сильно уступала римским легионам. При таком раскладе стремиться к генеральной битве со стороны Гасдрубала и Сифакса было чистой воды самоубийством. Другое дело, если их к этому подталкивало карфагенское правительство. Как это ни парадоксально, но роковую роль в дальнейших событиях сыграло прибытие наемников-кельтиберов.

Именно их появление переломило панические настроения в Картхадаште: «Кельтиберы сильно оживили также и надежды карфагенян, ибо четыре тысячи их молва превратила в десять тысяч воинов, которых мужество и вооружение делали будто бы неодолимыми в битве. Эти слухи и народные толки воодушевляли карфагенян, которые теперь с удвоенною смелостью шли отбивать у римлян поле сражения» (Polyb. XIV. 7). Пунийцы выдавали желаемое за действительное, что в сложившейся обстановке было крайне опасно. Несмотря на это, Гасдрубал и Сифакс выдвинули войска на Великие равнины: «карфагеняне возвели вал подле так называемых Великих равнин и здесь расположились лагерем совместно с нумидянами и кельтиберами; всех их было не меньше тридцати тысяч человек» (Polyb. XIV. 7).

Информация о численности римской армии, принимавшей участие в битве, неизвестна, Полибий об этом ничего не сообщает. Ливий просто пишет, что Сципион «оставил под Утикой небольшие отряды солдат и моряков» (XXX. 8). Поскольку нам неизвестно точное количество воинов в армии Публия Корнелия (Liv. XXIX. 25), мы не можем назвать ее численность в битве на Великих равнинах. Можно только предположить, что римлян и их союзников было значительно меньше, чем карфагенян и нумидийцев. В этом случае получает объяснение решение Гасдрубала и Сифакса на четвертый день противостояния дать бой Сципиону.

Полибий и Тит Ливий уделили внимание действиям римского полководца перед решающим сражением: «Сначала он расположился на холме, отстоявшем мили на четыре от царского лагеря, а на другой день с конницей спустился к Великополью – так называют равнину у подножия этого холма. Он нападал на вражеские посты, тревожа врага мелкими схватками. Следующие два дня прошли в беспорядочных вылазках с обеих сторон: ничего, достойного упоминания, не произошло; на четвертый день началось настоящее сражение» (Liv. XXX. 8). Под Великопольем Тит Ливий подразумевает Великие равнины, где и произошла битва. Эти места упоминает Цицерон. Знаменитый оратор цитирует римского поэта Квинта Энния, автора «Анналов», где рассказывалось об этой судьбоносной битве: «Брось твоих недругов Рим… Зритель – Великая Степь…» (De Orat. III. 167). Место битвы попытался идентифицировать П. Коннолли: «Карфагеняне уже собирали новую армию на Великих равнинах, примерно в 120 километрах к западу. Это открытый участок земли в форме ромба примерно 30 километров в длину и 15 километров в ширину, запертый в кольце гор в верховьях реки Меджерда. Узнав о сосредоточении карфагенских сил, Сципион оставил часть войска на осаде Утики, а остальную армию повел вверх по долине Меджерды[22]». Судя по всему, сражение произошло на территории современного вилайета Беджа в Тунисе, в окрестностях одноименного города.