Михаил Елисеев – Битва за Карфаген (страница 25)

Сципион понимал, что времени в его распоряжение осталось немного, он знал, что Гасдрубал вернулся в Карфаген и собирает армию. В любой момент мог подойти с войсками Сифакс, и тогда римляне будут зажаты между Утикой и вражескими армиями. Поэтому полководец все силы бросил на штурм города. По приказу командующего римляне скрепили две пентеры, поставили на них осадную башню, подошли к Утике со стороны моря и начали обстрел крепостных стен. К городским укреплениям легионеры подвели большие насыпи, на которых установили метательные машины и тараны. Длинными косами римляне умело срезали большие шкуры, которые защитники Утики на веревках спускали вниз, чтобы ослабить удары камней и таранов. Римские военные инженеры сооружали новые осадные машины, которые немедленно вводились в бой. Сципион прилагал максимум усилий, чтобы захватить этот стратегически важный пункт.

Горожане отчаянно защищались. Они вели под насыпи подкопы и рушили земляные сооружения римлян, делали вылазки, поджигали вражескую осадную технику и метательные машины. Ломали тараны, сбрасывая сверху тяжелые бревна, веревочными петлями захватывали железные косы и отводили их в сторону (App. Lib. 16). Яростное сражение продолжалось сорок дней, город римляне взять так и не смогли, Сципион был вынужден отвести легионы обратно в лагерь. Как с огорчением написал Тит Ливий, «он ушел, ничего не добившись» (XXIX. 35). Ходили слухи, что на помощь осажденному городу с огромной армией выступили Гасдрубал и Сифакс. Публий Корнелий осаду снял, но жители Утики хорошо понимали, насколько шаткой была их победа, поэтому все свои надежды возлагали на армию Гасдрубала.

И Гасдрубал не обманул чаяний защитников. В кратчайшие сроки он сумел собрать, подготовить и вооружить 30 000 пехотинцев и 3000 всадников (Liv. XXIX. 35), в очередной раз, подтвердив свой талант организатора. Аналогичные данные о численности пунийской армии приводит Полибий (XIV.1). Аппиан называет другие цифры: согласно его свидетельству, у Гасдрубала было 20 000 пехоты, 7000 конницы и 140 боевых слонов (Lib. 13). Карфагенский командующий ожидал лишь прибытия Сифакса с войском, чтобы совместными усилиями покончить со Сципионом. Ставки в предстоящей битве были велики как никогда, поэтому Гасдрубал хотел исключить малейшие элементы риска. По большому счету, речь шла о самом существовании Картхадашта. Вскоре в окрестности Карфагена прибыл нумидийский царь, с ним были 50 000 пехотинцев и 10 000 наездников (Liv. XXIX. 35). Тесть и зять выступили на помощь осажденной Утике.

Наступление было настолько стремительным, что Сифаксу удалось захватить город Толунт, где Сципион сосредоточил большие запасы продовольствия и воинского снаряжения. Часть римлян были перебиты, остальных царь отпустил. Подойдя к Утике, Гасдрубал и Сифакс разбили лагеря недалеко от расположения римлян. У пунийцев был свой лагерь, у нумидийцев свой, однако расстояние между ними было небольшим, чтобы в случае опасности союзники успели прийти на помощь друг другу.

Наступила зима. Публий Корнелий отказался от активных боевых действий и закрепился на небольшом полуострове, далеко выступающем в море. Окружив лагерь рвом и валом, полководец чувствовал себя уверено на этой сильной позиции. Римляне вытащили корабли на сушу, поскольку Сципион не видел необходимости задействовать флот в зимнее время, когда плавание по морю становилось опасным. Несмотря на захват Толунта, запасов продовольствия у римлян было достаточно, большую помощь в снабжении армии оказывал и наместник Сицилии Гней Октавий. Претор собрал в своей провинции большие запасы зерна, но этого ему показалось мало, поэтому он затребовал хлеб из Сардинии и Италии. Также в действующую армию Октавий отправил 12 000 туник и 200 тог (Liv. XXIX. 36). Ситуация сложилась патовая, поскольку Сципион боялся нападать на численно превосходящего противника, а Гасдрубал и Сифакс не хотели терять своих людей в лобовых атаках на римские укрепления.

До поры до времени боевые действия затихли. Римляне исправно получали все необходимое морем из Сицилии, армии союзников снабжались из Карфагена. Пунийцы решили перерезать коммуникации римлян, снарядили большой флот и ждали только подходящей погоды, чтобы выйти в море. Магон закрепился на лигурийском побережье, но некоторое время активных действий не предпринимал, пополнял армию за счет местного населения и готовился к грядущим боям. Его агенты наводнили Этрурию и подбивали жителей к выступлению против Рима. Агитация имела полный успех, многие знатные этруски были готовы оказать карфагенянам полную поддержку. Контролирующий эту область консул Марк Корнелий Цетег оказался в затруднительном положении, поскольку не мог открыто обрушить репрессии на заговорщиков, опасаясь народного возмущения. И тогда консул пошел другим путем. Узнав, кто из этрусков является сторонником пунийцев, Цетег стал возбуждать против этих людей судебные дела. Причем следствие старался вести открыто и беспристрастно, стремясь показать народу римскую справедливость. После того как многие заговорщики были осуждены, оставшиеся на свободе предпочли удалиться в изгнание и покинули Этрурию, бросив все нажитое имущество (Liv. XXIX. 36). Благодаря своей выдумке Цетег ухитрился сохранить для римлян контроль над стратегически важным регионом.

В Риме прошли консульские выборы и перераспределение провинций. Согласно информации Тита Ливия, «Публию Сципиону власть продлили не на определенный срок, но до окончания войны в Африке» (XXX. 1). Этот год должен был стать решающим в противостоянии Рима и Карфагена.

Рассказывая о кавалерийском сражении под стенами Салеки, Тит Ливий сделал любопытное замечание: «Не все писатели сообщают, что два карфагенских вождя, носившие одно и то же имя, были убиты в двух конных сражениях, боясь, думаю, как бы ненароком дважды не рассказать об одном и том же; Целий и Валерий говорят даже, что Ганнон был взят в плен» (XXIX. 35). Не исключено, что аналогичной информацией пользовался и Аппиан, поскольку приводимые им сведения радикально отличаются от данных Тита Ливия. Согласно свидетельству Аппиана, когда Сципион высадился в Африке, он ничего не знал об измене Сифакса, а Масинисса со своими всадниками все еще воевал под знаменем Карфагена. Хотя уже и замыслил измену. Ночью Масинисса тайно пробрался в лагерь Сципиона, рассказал ему о планах пунийцев и посоветовал устроить засаду в окрестностях Утики, пообещав заманить туда большой отряд карфагенской конницы. На следующий день Масинисса уговорил Гасдрубала отправить на рекогносцировку начальника конницы Ганнона. Военачальник во главе 1000 отборных всадников выступил к Утике, и когда его путь проходил мимо так называемой башни Агафокла, угодил в ловушку. С одной стороны на пунийцев напала римская кавалерия, с другой стороны – всадники Масиниссы. Около 600 карфагенян были убиты, 400 человек вместе с Ганноном попали в плен к римлянам. В дальнейшем Масинисса обменял командира конницы на свою мать, захваченную Гасдрубалом. После этого Сципион и Масинисса стали разорять земли карфагенян и освободили из рабства множество римлян, захваченных в Испании и Италии. Чтобы пресечь грабежи и опустошение территорий, Гасдрубал выступил против врага. В сражении с армией Сципиона карфагенский командующий повел часть войск в обход неприятельских позиций, в то время как новый командир конницы Магон атаковал римлян с фронта. Тогда Публий Корнелий разделил армию, передал командование над половиной войск Масиниссе и успешно отразил вражескую атаку с двух направлений. Карфагеняне потеряли 5000 воинов убитыми и 1800 пленными (App. Lib. 13–15). После этой победы римляне осадили Утику.

Как видим, подход к освещению одних и тех же событий одной военной операции у Тита Ливия и Аппиана совершенно разный. Судя по всему, александрийский историк отдавал предпочтение трудам римских анналистов, Ливий же пользовался документами римских архивов и «Всеобщей историей» Полибия. Как уже упоминалось, греческий ученый лично встречался с Масиниссой и Гаем Лелием, поэтому знал о событиях в Африке от их непосредственных участников. Соответственно информация Тита Ливия представляется более достоверной. Да и сам ход событий в его изложении выглядит гораздо логичней, поскольку Аппиан не упоминает ни о войне масесилиев с масилиями, ни о послах Сифакса к Сципиону на Сицилию с объявлением о расторжении союза. Дальнейшее изложение хода боевых действий на территории Северной Африки в 203–202 гг. до н. э. у Аппиана вновь будет существенно отличаться от свидетельств Полибия и Тита Ливия.

В отличие от повествования Аппиана, рассказ Ливия более информативен и отличается подробностями, которые выдумать невозможно: наглядным примером является описание лагеря Сципиона в окрестностях Утики. Аппиан данный вопрос обошел стороной, зато Тит Ливий уделил ему внимание. По свидетельству Ливия, Публий Корнелий «расположил зимний лагерь на мысу, который узкой горной цепью соединен с материком и далеко выдается в море. Лагерь и стоянка для флота были укреплены и обведены одним валом; лагерь легионов находился посередине перешейка; на северной стороне находились вытащенные на сушу суда и стоянка моряков; в южной долине, спускающейся к другому берегу, стояла конница» (XXIX. 35). Данная информация подтверждается Гаем Юлием Цезарем. Рассказывая о действиях легата Куриона в Северной Африке, диктатор отметит, что он «пошел с конницей, чтобы отыскать “Корнелиев лагерь”, который считался очень удобным местом для лагеря. Это отвесный горный хребет, вдающийся в море, с обеих сторон очень крутой и труднодоступный, но со стороны Утики более или менее покатый. По прямому расстоянию от него до Утики не более трех миль; но на этом пути есть источник, через который море довольно глубоко врезывается в сушу, вследствие чего эта местность на широком пространстве болотиста. Чтобы избежать на пути к городу этого места, надо сделать крюк в шесть миль» (B.C.24). Цезарь очень подробно описал местность, где некогда стояла лагерем армия Сципиона, и его свидетельство полностью совпадает с данными Ливия. Поэтому при описании кампании 203 г. до н. э. я буду следовать рассказу Полибия и Тита Ливия, по возможности дополняя его данными Аппиана. Но только там, где это не противоречит ходу событий.