Михаил Елисеев – Битва за Карфаген (страница 19)

В это время в лагерь Гая Лелия прибыл Масинисса. Римский военачальник занимался подсчетом захваченных трофеев, когда ему доложили о прибытии царевича. Лелий приказал провести его в свою походную палатку и распорядился собрать на совет командиров. Если он надеялся, что нумидиец прибыл в сопровождении большого кавалерийского отряда, то жестоко ошибся. Масиниссу сопровождали всего несколько всадников, а сам он, как, оказалось, был изгнан из царства отца. Прослышав о прибытии римского флота, Масинисса поспешил на побережье, однако вместо армии Сципиона застал Гая Лелия с небольшим количеством воинов. Изгнанник посетовал, что Публий Корнелий зря медлит с вторжением. Пока Сифакс воюет со своими соседями, но как только он их победит, сразу же изменит союзу с римлянами. В этом Масинисса уверен твердо. Пусть Лелий возвращается на Сицилию и убеждает Сципиона как можно скорее выступать в поход. К Гиппону уже движется карфагенский флот, поэтому римлянам лучше покинуть это место. Но как только консул ступит на африканскую землю, Масинисса приведет ему на помощь множество нумидийцев. Распрощавшись с римским командующим, царевич покинул лагерь.

На следующий день после ухода Масиниссы Гай Лелий приказал войскам грузиться на суда и покинул африканское побережье. Военачальник спешил, поскольку не хотел встречаться в море с карфагенскими боевыми кораблями. Прибыв на Сицилию, Лелий доложил Сципиону обстановку на будущем театре боевых действий и передал просьбу Масиниссы ускорить вторжение в Африку. Публий Корнелий и сам хотел как можно быстрее выступить в поход, однако в данный момент не мог покинуть Сицилию: на Бруттийском полуострове началась операция по взятию города Локры, присутствие консула было необходимо на этом участке фронта.

Неожиданно напомнил о себе Магон Баркид. И как напомнил! Во время зимовки на Балеарских островах он умудрился навербовать значительное количество наемников, собрал флот из 30 боевых кораблей и большого количества транспортных судов. Но, самое главное, эти приготовления пунийский военачальник умудрился сохранить в полной тайне. Как следствие, сенаторы о Магоне забыли и не дали никаких распоряжений римским военачальникам в Северной Италии. Неосведомленность высшего командования породила беспечность и безответственность среди командиров низшего звена. Лигурийское побережье флотом не охранялось, и когда карфагенская армада, подошла к берегам Лигурии, на берег высадились 12 000 пехотинцев и 2000 всадников (Liv. XXVIII. 46). Армия Магона с ходу захватила Геную, затем так же стремительно овладела Савоной[15]. Десять карфагенских боевых кораблей остались охранять гавань Савоны, остальные двадцать Магон отправил в Картхадашт, чтобы патрулировать африканское побережье. Сложив все трофеи в захваченном городе, полководец решил вмешаться междоусобную войну между лигурийскими племенами. Исходил из того, что победитель будет всем обязан карфагенянам и окажет им помощь в войне с римлянами. Магон действовал так, как некогда действовал его брат Ганнибал во время похода в Италию через Галлию. Затем карфагенский военачальник заключил союз с племенем ингавнов против жившего в горах племени эпантериев. Пунийское войско увеличивалось с каждым днем, лигурийцы толпами сходились под карфагенские штандарты. Лигурийцы были отличными бойцами, недаром Тит Ливий отметил, что «лигурийцы – племя, закаленное в войнах» (XXVII. 48). Как пишет Страбон, «в походах они плохие всадники, но зато прекрасные тяжеловооруженные воины и бойцы врукопашную. Оттого, что они употребляют бронзовые щиты, некоторые выводят заключение, что они – греки» (Strab. IV. VI. 2). Магон был горд своими успехами. Он собрал в регионе до восьмидесяти грузовых кораблей, погрузил на них захваченную добычу, пленных лигурийцев и отправил в Карфаген. Однако этот караван до пункта назначения не дошел и был перехвачен у Сардинии претором Гнеем Октавием (Liv. XXVIII. 46).

Узнав об успешных действиях Магона в Лигурии, сенаторы не на шутку переполошились: «Что ж было радоваться два года назад гибели Гасдрубала и его войска, если вновь надвигается такая же страшная война – не все ли равно, что военачальник другой!» (Liv. XXVIII. 46). «Отцы отечества» быстро разработали ответные меры, чтобы перекрыть ставшее опасным северо-западное стратегическое направление. Проконсулу Марку Ливию, одному из героев битвы при Метавре, было приказано перебросить в Цизальпинскую Галлию войска, состоявшие из рабов-добровольцев. Претору Гнею Сервилию Цепиону рекомендовалось отправить два легиона в Арретий.

В это время к Магону прибыло подкрепление из Картхадашта. Вместе с войсками явились посланцы карфагенского правительства и передали командующему приказ собрать как можно больше солдат для похода в Италию. Магон созвал военный совет, на который пригласил вождей лигурийцев и представителей галльских племен Северной Италии. Обращаясь к присутствующим, военачальник заявил, что галлы и лигурийцы с помощью своих карфагенских союзников могут сбросить римское ярмо и навсегда избавиться от позорной зависимости. Но для этого необходимо собрать большое войско, способное противостоять двум римским армиям в Северной Италии и Этрурии. Нет сомнения, что командующий легионами в Цизальпинской Галлии претор Спурий Лукреций объединит свои силы с войсками проконсула Марка Ливия и выступит против союзников.

Речь Магона была выслушана с одобрением. Однако посланцы галлов справедливо указали, что на их землях расположились римские легионы, другое вражеское войско находится в соседней Этрурии. Поэтому помогать карфагенянам они будут тайно, чтобы раньше времени не обнаружить свои намерения. В данный момент основная тяжесть по поддержке пунийцев ляжет на лигурийцев, которым придется собирать войско и выступить против римлян. Лигурийские вожди согласились с доводами галлов, но заметили, что для сбора войск потребуется два месяца (Liv. XXIX. 5).

После совещания Магон отправил в Трансальпинскую Галлию вербовщиков для набора наемников. Кельты Северной Италии сдержали слово, и из Цизальпинской Галлии стали поступать необходимые для карфагенской армии припасы. К этому времени войско из рабов-добровольцев под командованием Марка Ливия объединилось с легионами Спурия Лукреция. Военачальники решили придерживаться пассивной тактики и наблюдать за противником, но если карфагеняне выступят в поход на Италию, преградить им путь и вступить в сражение.

Пока Сципион готовил экспедицию в Африку, а Магон воевал в Лигурии, Гасдрубал, сын Гискона, развил бурную деятельность на дипломатическом поприще. Он прекрасно понимал, что именно поддержка Сифакса будет иметь решающее значение для римлян. Поэтому Гасдрубал решил приложить максимум усилий и разрушить этот союз. Всю зиму обстановка была очень тревожной, карфагенские дозорные со сторожевых вышек, расставленных по островам и на прибрежных скалах, внимательно вглядывались в морскую даль, ожидая появления римских кораблей. До карфагенян доходили смутные слухи о возвращении Сципиона из Рима и подготовке вражеского вторжения, поэтому обстановка в Картхадаште была накалена до предела. В это смутное время Гасдрубал отправился в столицу Западной Нумидии Сигу.

Карфагенского военачальника связывали с Сифаксом узы гостеприимства, он хорошо помнил о том, что царь изъявил желание с ним породниться. Сифакс несколько раз напоминал об этом Гасдрубалу через доверенных людей, но пуниец до поры до времени не реагировал на эти инициативы. Теперь, по его мнению, пришло время дать ответ царю. Произошла достопамятная встреча, во время которой Сифакс вновь подтвердил намерение взять в жены дочь Гасдрубала Софонибу. Карфагенян ответил согласием, но поставил одно условие – Сига должна заключить союз с Картхадаштом: пусть у них будут общие друзья и общие враги. Сифакс пошел навстречу пожеланиям Гасдрубала, и свадьба состоялась.

Почему царь Западной Нумидии предпочел союз с Карфагеном союзу с Римом? Тит Ливий упрощает ситуацию и сводит все к банальной страсти, охватившей Сифакса: «нумидийцы более других варваров преданы Венере» (XXIX. 23). По свидетельству римского историка, Софониба «была в расцвете юности, на редкость красива» (Liv. XXX. 12). На самом деле царем руководил точный расчет. Для него Карфаген не был злом, которое необходимо уничтожить: для Сифакса пунийцы были соседями, с которыми он то жил в мире и согласии, то вступал в военные конфликты. Царь знал, чего можно ожидать от пунийцев, с римлянами все было иначе. Сифакс был осведомлен о том, что происходит на Иберийском полуострове, его начинало пугать такое соседство. Если римляне уничтожат Карфаген, Нумидия будет зажата между иберийскими и африканскими владениями римлян, в этом случае ее судьбу будет несложно предсказать. Поэтому царь предпочел карфагенян квиритам.

Гасдрубал не обольщался по поводу намерений Сифакса. Он видел, с какой легкостью царь разорвал союз со Сципионом, поэтому не сомневался, что, если ситуация изменится, он так же легко порвет с Карфагеном. И здесь Сифакса не удержат даже родственные связи. Поэтому Гасдрубал действовал быстро и напористо. Пользуясь моментом, военачальник стал убеждать царя отправить послов к Сципиону на Сицилию и объявить, что в случае переправы римлян в Африку они не смогут рассчитывать на поддержку нумидийцев. И если Публий Корнелий поведет легионы на Картхадашт, Сифакс придет на помощь карфагенянам. Царь согласился с доводами тестя и отправил к Сципиону на Сицилию посольство. Так выглядела эта история в изложении Тита Ливия.