Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 4 (страница 7)
Нога истязателя ушла в замах, а затем ударила под рёбра. Они хрустнули. Воздух полностью вышел из лёгких Фила, и он начал открывать рот как рыба. Кричать он больше не мог.
— Ну что, добегался? — спокойно произнёс Лесной, склонившись над душегубом из Аунего.
Николай деловито охлопал одежду Граймса на предмет спрятанного оружия. Нашёл нож, который в его руке смотрелся как зубочистка. Хмыкнул и отбросил в сторону. А затем заговорил по-русски:
— Вот и кончилась твоя песня. Сколько же ты душ на тот свет отправил? Вот честно, даже рука не дрожит с тобой разбираться…
Фил узнал этот язык. На нём говорили приезжие из Нью-Йорка в Аунего. Внутри него всё похолодело. Нашли! Тот странный парень, Алекс Соколов, всё же нашёл его и послал этого страшного человека.
Граймс перевернулся на живот и пополз. Куда — он и сам не знал. Его тело била паника. Он даже не обращал внимания на острую боль, что пронзала грудь при каждом движении. Руки и ноги не слушались. Они просто перебирали по ковру. Всё естество Фила хотело быть подальше отсюда. От этого прокля́того города. От этого отеля.
Лесной обошёл ползущего человека, презрительно смерив его взглядом, и подошёл к окну. Открыл его с натугой и уважительно посмотрел на большую крепкую раму:
— Умеют же делать!
Затем он вернулся и ещё раз от души приложился с ноги по убийце из Аунего. Рёбра у того снова хрустнули.
— Давай-ка сюда…
Николай с лёгкостью поднял Граймса словно пушинку. Подошёл к окну. Посмотрел вниз.
— Вполне…
Бывший шериф выпучил глаза. Он уже всё понял. И лишь мычал и хватался ослабевшими пальцами за пальто ночного визитёра.
Лесной слегка присел, напружинил ноги и резко разогнулся, перебрасывая Фила через подоконник. В последний момент Граймс выдавил из себя какое-то слабое подобие крика, который сразу же прекратился. Его тело со страшной скоростью понеслось к земле с двенадцатого этажа.
Снизу раздался слабый стук и звон стекла. Николай уже шёл по коридору к лифту. Он поднял воротник, спустился вниз. Спокойно прошёл мимо стойки администратора. Она пустовала — все, кто был в холле, выбежали наружу посмотреть — что случилось?
Граймс приземлился прямо на крышу припаркованного автомобиля. Её вмяло, а стёкла повылетали напрочь под страшной силой удара. Шансов выжить не было никаких.
Вокруг толпились зеваки, с ужасом смотрящие на эту картину. Лесной поглядел на изломанное тело того, кто ещё недавно истреблял индейцев в резервации Аунего по завету Пророка. Киллер пошёл прочь. Из толпы, собравшейся вокруг машины, на него никто не обратил внимания…
Глава 4
«Вяз на миллион долларов»
15 февраля 1920 года. Манхэттен. Нью-Йорк.
— Ублюдки!
Бильярдный кий со всего размаха ударился о стол и треснул пополам. Арнольд Ротштейн был в бешенстве. Он бросил обломок в сторону и отмахнулся от заглянувшего в зал помощника. Тот сразу же поторопился скрыться за дверью.
— Алонзо Доусон под стражей! На его место поставили этого Блейза! Его даже остальные судьи ненавидят!
— Что случилось, Арнольд? — вкрадчиво спросил Мейер Лански.
— Как это что? Теперь Блейз вовсю шерстит дела Доусона! Которому я, между прочим, отвалил прилично денег за то, чтобы он заминал это дело с «Блэк Сокс»! Вчера меня вызвали в комиссию по делам спорта! Мне пришлось давать показания. И знаешь что, Мейер? Меня конкретно взяли за яйца! Всех следователей поменяли. Они скомпрометированы тем, что работали под Алонзо. И теперь Блейз дышит мне в затылок!
Таким Ротштейна ни Мейер, ни Чарли ещё не видели никогда. Казалось, что всегда уравновешенный и спокойный «Мозг» способен держать себя в руках даже в самых критических ситуациях. Но сейчас он вышел из себя и бурлил, словно цунами.
— Из-за этих газетных склок и какого-то Аунего, я рискую потерять много денег! И вынужден приостановить все дела на ипподроме. Там день и ночь что-то вынюхивают ищейки из комиссии…
Ротштейн плюхнулся в кресло и закурил. Он выпустил струйку дыма и скрипнул зубами:
— Долбаные журналюги…
Мейер Лански встретился глазами с Лучано и еле заметно кивнул ему. Итальянец спокойно пожал плечами и произнёс:
— Репортёры здесь ни при чём. Это не они нарыли всю эту историю с Аунего…
— А кто? — недоверчиво посмотрел на него Арнольд.
— Газета «Нью-Йорк. Факты», что начала весь этот бред, принадлежит твоему компаньону, Арнольд.
Ротштейн озадаченно поднял бровь:
— Кому?
— А ты не знаешь? — притворно ахнул Лански, подхватив разговор, — Алекс Соколов. У него были какие-то интересы в резервации. И он стал топить сенатора Хотфилда и публиковать информацию против Алонзо. Просто потому, что ему нужно производство алкоголя на территории индейцев…
— Откуда ты знаешь?
— Слухи… — пожал плечами Лански, — Ты же меня знаешь. Я сложил два и два. Шериф Бронкса Джон Фэллон был вместе с Соколовым в Аунего в момент штурма этой общины. Это я знаю точно… В управлении полиции Бронкса у меня есть «свои люди».
Арнольд нахмурился. А Лучано подхватил слова Мейера:
— Ты думаешь, этот русский не знал, что судья Алонзо постоянно работал с тобой? Об этом уж извини, знает весь «подпольный» Нью-Йорк. Доусон периодически помогал всем. Да мафиозо столько денег занесли тем, кто его утверждает каждый раз на новый срок, чтобы судья мог принимать решения в нашу пользу или тормозить какие-то дела!
Ротштейн опёрся на подлокотник кресла и подпёр подбородок. Сейчас он напоминал Роденовскую статую «Мыслителя».
— Алекс должен был понимать — куда залезает… На чью территорию… — наконец изрёк он.
— Я предупреждал тебя, что Соколов — заноза в заднице… — пожал плечами Лучано и достал новый кий взамен сломанного Ротштейном.
— Предложения? — спросил Арнольд.
— Надо задавить его на корню! — итальянец стукнул кулаком по деревянному борту бильярдного стола, — Для начала лишить поставок виски из порта…
— Погоди, Чарли… — прервал его Мейер, — Думаю, можно сделать более тонкий ход.
Оба собеседника покосились на него. «Мозг» кивнул Лански:
— Продолжай.
— Раз он нам нужен в войне с Массерией, то давайте сделаем так, что первый удар Джо «Босса» будет направлен именно на Соколова. Массерия раздавит его. И у нас будет фора в этой борьбе, пока они будут бодаться.
Ротштейн уважительно посмотрел на Мейера. И снова погрузился в свои размышления. Оба молодых гангстера не мешали ему.
— Пусть будет так. Пока что работаем с Соколовым дальше. Я подумаю, как сделать так, чтобы Массерия столкнулся с Алексом…
— Позвольте мне сказать, мистер Ротштейн… — промолвил Лански, — Вы меня знаете. Я всегда хочу мира, но готовлюсь к войне. И после нашего прошлого разговора я долго думал насчёт возможной угрозы из Бронкса. Мне кажется, у меня уже есть готовое решение…
— Слушаю, — с интересом посмотрел на подчинённого Арнольд.
— Так вот…
Спустя час Мейер и Лучано вышли от босса и спустились на первый этаж отеля. Сели в машину и наконец-то заговорили переглянувшись.
— Кажется, он клюнул! Всё прошло как по нотам! — торжествующе провозгласил Чарли.
— Не будем спешить. Арнольд должен «дозреть» сам. А пока что ты «подготовишь» Джо Массерию. Будь осторожен. Если что-то пойдёт не по плану, то нас просто утопят в Гудзоне.
— Думаю, Массерия быстро расправится с Соколовым, — хмыкнул Лучано.
— А я вот как раз, не уверен в этом, — скептически протянул Лански, — Мои люди давно следят за тем, что происходит в Бронксе. Думаю, у этого русского уже сотня — полторы отличных бойцов. И он постоянно набирает новых в порту. Вдобавок даже многие его водители — совсем не промах. Тоже из тех, кто служил и воевал… Но ничего. Дело ведь не только в Соколове, в Нью-Йорке есть ещё множество банд, которые тоже нужно «поджечь»!
Итальянец прищурился и посмотрел на друга:
— У тебя появились ещё какие-то мысли?
Мейер хитро ухмыльнулся и заговорщически произнёс:
— У меня есть один план. Мне тут птичка нашептала, что скоро в Нью-Йорк прибудет сухогруз из Китая. Для очень больших людей. С одним весьма специфическим товаром.
— «Порошок»? — догадался Лучано.
— Именно. И я знаю, как сделать так, чтобы все «боссы» из-за него передрались. Нью-Йорк просто разорвёт… Нам нужны будут люди. Пора собирать свою большую «семью», Чарли!
В тот же день. Павуска. Округ Осейдж. Штат Оклахома.