Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 3 (страница 3)
— Убери руку! — мужик выпучил глаза и смотрел на мои пальцы, словно он прикоснулся к чему-то мерзкому и склизкому.
— Мистер Соколов, уберите руку! — я услышал щелчок сзади.
Обернулся и увидел направленный на меня Миротворец.
— Вы ничего не попутали, шериф? — ледяным тоном спросил я.
На Граймса уже смотрело шесть пистолетов и револьверов.
— Это наша земля, мистер Соколов. Наши правила! И наши порядки! — отчеканил Фил, — Пусть ваши люди опустят оружие. Если они сделают хотя бы один выстрел, то их пристрелял как собак с вами за компанию. Пристрелят как тех, кто напал на меня, местного шерифа.
Девчушка вскочила и, рыдая, убежала. Куда она? Замёрзнет же!
— Я вас услышал, шериф… Пожалуй, мы обойдёмся без ужина. Перекусим в более гостеприимном месте.
Я бросил руку мужика. Он что-то пробубнил мне в спину, но я уже шагал по улице в сторону главной площади, где нас за углом «Кухни» дожидались наши грузовики. По пятам за нами, как хвост следовал Фил Граймс.
Около наших авто нас ждал новый сюрприз. Напротив «Доджа» стоял среднего роста мужчина лет пятидесяти с бакенбардами по старинной моде. Одет он был довольно богато, в отличие от других жителей.
— Я так полагаю, шериф, это наши гости из Нью-Йорка? — улыбнулся мужчина, обнажив ровные белоснежные зубы.
— Да, и они уже уезжают, мистер Хотфилд, — уважительным тоном произнёс шериф Граймс.
— Джентльмены, выражаю вам искренние соболезнования, — удручённо вздохнул Билл Хотфилд.
Я с интересом разглядывал конгрессмена. По его манерам и общению, казалось, словно он вообще не из этих мест. Слишком большая разница в том, как на нас смотрят и принимают остальные жители Аунего, и как вот этот представитель американского истеблишмента.
— Благодарю, — ответил я, — Вы местный меценат?
— Ооо, что вы, что вы! Я всего лишь скромный даритель. Вношу посильную лепту в то, чтобы этот райский уголок процветал. А вы, мистер Алекс — бутлегер?
От столь прямого вопроса я на секунду даже опешил. Но конгрессмен спокойно стоял передо мной и явно ждал ответа, словно в этом не было ничего необычного.
— До введения Сухого закона я — законопослушный гражданин, — отшутился я.
— Возьмите мою визитку. И прошу набрать мне на следующей неделе. Вы меня очень этим обяжете, — он сунул мне в руку карточку, — А сейчас прошу меня извинить, джентльмены, дела не дают продохнуть даже в отпуске! До свидания!
И он двинулся дальше по улице, энергично переставляя трость. Проходящие мимо жители слегка кланялись и здоровались с Биллом. Я посмотрел на визитку. Чёрный фон, на котором золотым тиснением были написаны две буквы «Б» и «Х». И номер телефона.
— Ну вот. Вы хотели увидеть мистера Хотфилда, вы его увидели, — вернулся в свой занудный режим шериф, — У меня дела. Прощайте.
И он двинулся внутрь «Кухни». Мы загрузили в авто тела павших товарищей, и сами забрались внутрь. Машины выехали из поселения и, ревя моторами, начали подниматься вверх по дороге, в сторону леса.
Сказать, что я был в бешенстве — не сказать ничего. Двое моих людей убиты. И судя по поведению жителей Аунего, к кому бы мы ни обратились, нас будут водить за нос.
Я заговорил с Волковым, сосредоточенно крутящим баранку:
— Заметили, как они называют своё поселение?
— Как? — нахмурился Илья Дмитриевич.
— Община. Сколько бы раз я ни говорил «поселение», шериф как будто бы поправлял меня.
— И?
— У всего, что в этом мире придумал человек, Илья Митрич, есть содержание и название. Так вот, в современном мире община, это, как правило, ограниченная и даже бывает закрытая общность людей. У нас есть некий пастор-Пророк, которого увидеть «простому смертному», то есть чужаку, нереально. Не удивлюсь, если он вообще не покидает это местечко никогда. Есть какой-то странный меценат Хотфилд, который покрывает всё это дело и явно благоволит Аунего. Здесь царят странные порядки. Некоторые даже для столетней давности перебор. Кстати, у меня не создалось внутреннего ощущения, что сам Билл Хотфилд является каким-то аскетом. Наших людей явно замучали. Их надо показать коронеру. Но, мне кажется, шерифа совершенно не пугает эта перспектива.
— Мне тоже, — мрачно ответил Волков, — Знать бы ещё — откуда такая смелость?
— Мы имеем дело с сектой, Илья Дмитриевич.
— Уверены?
— На сто процентов. Но я думаю, что и она — ширма для чего-то другого. Никогда не верил, что подобное может долго существовать без приземлённых мотивов…
Волков посмотрел в зеркало заднего вида.
— Там, позади что-то происходит в Форде. Я вижу, что мне машет Семён.
— Останови, давай узнаем, что там у них?
Мы поравнялись с кривым полумёртвым знаком
— Алексей Иваныч! Посмотрите сюда! — выскочил из кузова боец.
Я залез внутрь. Точнее, меня быстро втянули в кузов.
— Что случилось?
— Мы ехали себе. А потом услышали стук изнутри. Смотрите сами…
И он, пригибаясь в кузове, потеснился и освободил проход. Я подошёл к большому высокому оружейному ящику и откинул крышку. Внутри лежал свернувшийся калачиком ребёнок. И дрожал как осиновый лист.
Боец коротко пояснил:
— Наверное, крышку не захлопнули на пружину. Ну, она, похоже, и залезла сюда, пока мы обратно шли, и вы с этим политиком разговаривали.
Это была девчушка, которую бил на заднем дворе хозяин «Кухни». Она тряслась от холода и страха. Мы втроём с Синицыным и Семёном, одним из моих бойцов, наклонились над ней, а затем переглянулись.
— М-да… Проблема…
— Её будут искать, — нахмурился Волков.
Девочка вдруг замотала головой и разразилась плачем:
— Нет! Нет! Не вернусь! Не вернусь! Никогда!
Глава 2
Расследования начинаются… Оба…
Девочка сидела на коленях у Олеси. Она уткнулась девушке в шею и затихла как мышь. Олеся гладила её по волосам, тихо нашёптывая что-то ласковое на ухо.
Сюда беглянка доехала с нами, укутанная в пару пальто, которые ей отдали самые «закалённые» ребята Синицына. Бежала она в том же платье и переднике, в которых работала при «Кухне Хотфилда».
— Молчит? — кивнул на девчушку Волков, выходя со мной из офиса, — Как её зовут?
— Её имя — Анастейша. По-нашему Анастасия. Почти ничего не говорила, как приехали. Наверное, боится того, что сама учудила. Вчера плакала, пока не заснула. Олеся кое-что смогла узнать. Она сирота. Родители куда-то собирались уехать из общины. Мать отговаривала отца, но он решился. Потом они пропали куда-то. И её определили жить и работать в «Кухне…».
— А кто «определил»?
— Догадайтесь, Илья Митрич… Пророк, — усмехнулся я.
— Она его видела?
— Нет, этот персонаж к детям редко выходит. Скорее всего, он как «лидер ожидания».
Волков нахмурился и не понял. Я терпеливо пояснил:
— Это когда тебе про кого-то говорят двадцать четыре на семь. Ты уже воспринимаешь его как кумира. И потом он появляется. И что-то такое делает, что тебя впечатляет.
— И ты ещё больше веришь в него! — догадался Илья Дмитриевич.
— Абсолютно верно! — подтвердил я, — Очень «интересный» персонаж. Я бы с ним пообщался. Только чувствую, это будет непросто. Вы выяснили, где он живёт?
— Выяснил. В лесу на окраине долины. Пока я был в поселении, я ни разу его не видел. А на проповедь меня не пустили. У них церковь тоже в лесу, а не в городе.
Я нахмурился. Где-то я такое уже видел.
— А что будем делать с парнями, которые погибли?