Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 2 (страница 11)

Лейтенант повернулся на каблуках и зашагал по аллее, засунув руки в карманы и дымя как паровоз новой сигаретой, зажатой в зубах. А я остался в своих думах. Начало недели выдалось тяжёлым…

Глава 6

Хлопоты мафиози

Признаться, новость о том, что в районное управление полиции пожаловали агенты ныне молодого и набирающего силу бюро расследований — меня совсем не порадовала.

В будущем про этих ребят снимут массу выпендрёжных фильмов. На экране они в форменных куртках с тремя буквами станут щемить копов, говоря из боевика в боевик одну и ту же избитую фразу: «Теперь это наше дело». А сейчас эта организация пока что только зарождается. Сказать, что я боялся федералов? Что ж, я прекрасно знал, чем они занимались сейчас и какие результаты выдавали. Агентство из тысячи человек шерстило по всей стране, разыскивая сначала германских шпионов, а теперь уже и «инакомыслящих».

Особых результатов оно пока не достигало. В прошлом и этом году они даже не довели ни одного обвинения до суда. А крупные провалы на них уже повисли… Точнее, Я знал об этих косяках. Ну и, разумеется, сами агенты и посвящённые люди из Конгресса. И я намеревался в будущем использовать этот компромат. К примеру, диверсия в 1916 году, когда несколько сотен тонн боеприпасов, которые хранились на военном складе, расположенном на острове Блэк-Том, взлетели на воздух. И это отличное доказательство «затаптывания висяка». Спустя года уже узнают, что версия, которую быстренько состряпало всемогущее агентство о несчастном случае — окажется чистым враньём. А сам взрыв вполне себе стал «украшением» богатой плеяды из более чем 50 бадабумов, которые немецкие диверсанты и шпионы совершили в десятые годы.

Но сейчас в бюро появилась звезда. А для нас — проблема. В виде знаменитого Джона Эдгара Гувера. Он молод, энергичен и очень ловок в подковёрных играх. И уже переориентировал Управление общих расследований на борьбу с анархистами, коммунистами и прочими-прочими. Страх перед германцами в Америке отступил. Но страх перед «красной угрозой» появился.

И вот поэтому я не хотел более привлекать внимание в Бронксе. Ведь в первую очередь его обращали на эмигрантов — русских, немцев, мексиканцев… И даже факт бегства от красных может не помочь. Попасть «на карандаш» к бюро это одно. А вот если возьмут плотно в разработку, то через пару-тройку лет могут насобирать такого, что когда бюро возьмётся за бутлегеров, то на меня уже будет целое досье.

Надо было кровь из носу дать агентам то, что они хотят!

А именно: отлично состряпанную версию произошедшего. Которая уведёт их из Бронкса и потащит по ложному следу. Пытаться «купить» агентов я не буду. Потому что рядом с ними трётся Фэллон. Шериф слишком принципиален и если что-то заподозрит, то будет плохо.

С этими мыслями я развернул газету и, наконец, прочитал заметку о нашей «работе».

«…По нашим данным среди убитых есть Виктор Павлович Горский. Он считался одним из подпольных главарей Бронкса. Похоже, наш город захлестнула война преступных кланов! Примечательно, что 'Пулемётная жатва» произошла именно под конец года. Неужто полиция Нью-Йорка уже расслабилась перед праздниками? Редакция искренне полагает, что должно быть наоборот! Мы же не хотим, чтобы количество жертв в следующий раз превысило число убитых в Нью-Йорке во время «Красного лета…»

Вот бы язык этим репортёрам вырвать. Ради сенсации готовы настращать фараонов ещё сильнее. А название-то какое придумали! Да ещё и сравнили с массовыми расовыми беспорядками летом этого года, когда погромы охватили приличную часть города, а ирландцы буквально месились, по-другому это никак не назвать, со своими афроамериканскими согражданами. А там погибло больше ста человек.

«…мэр города уже выступил с заявлением, что одно только это событие вкупе с недавней „Покерной резнёй“ значительно ухудшило статистику криминальных смертей в уходящем году…»

Да, не зря мне Дёрп говорил, чтобы мы вели себя в Бронксе максимально тихо.

«…Мэр призвал полицию города усилить бдительность, а наш источник в мэрии говорит о том, что шеф полиции Кэллахан может покинуть свой пост и его полномочия не продлят на следующий год…»

А вот это плохо. Этому самому шефу полиции теперь просто необходимо, чтобы Фэллон достал тех, кто виновен в стрельбе в Уэйкфилде.

— Всё читаешь? — раздался голос Тони.

Сестра подошла к столу, за котором расположился я, и присела на резной стул с высокой спинкой. Обед я решил провести в «малом» кругу семьи, нагрянув в гости. Сашка игрался в детской, а мама ушла по делам. Я снял для них хорошую просторную квартиру через пару домов от себя. Там же, где теперь проживал Синицын и двое его бойцов. За квартирой постоянно приглядывали.

— Да, хочу узнать — какие новости? Кстати, как обстоят дела в «суповой»?

— Отлично! Но нам нужно небольшое расширение по деньгам. Чтобы хватало на все запросы.

— Что по матерям-одиночкам?

— Я поставила их в отдельное время.

— И сколько их пришло?

— Больше сотни…

Я даже зубами скрипнул. Целая орава женщин, которые лишились по разным причинам мужа. И у большинства несколько детей. Учитывая реалии начала двадцатого века, работа сейчас отнимает колоссальное время и все силы. Замученная женщина посвящает крохи времени детям и окончательно перестаёт за собою следить. Можно сколько угодно дискутировать на эту тему, но то, что ухоженная и выглядящая здоровой дама привлекает мужчин больше — это факт. Получается замкнутый круг. Тратишь время на себя — нет времени на детей. Их воспитывает улица. Тратишь время на детей — нет времени на личную жизнь и тянешь их одна. Хорошо, если всё-таки подвернётся какой-нибудь нормальный спутник жизни.

— Н-да… нужны ещё и спортивные секции… — задумчиво протянул я.

— Что? — удивилась Тоня.

— Ничего-ничего, это я так, сам с собою. Размышляю о будущем…

— Я хотела с тобою серьёзно поговорить.

Мужской инстинкт сработал моментально. Внутри всё оборвалось и полетело в бездну. Даже зубы от этих слов заныли. Ну почему не задать какой-то другой вопрос? Например: «Я хочу обсудить с тобой одну вещь…» и сразу следом: «Ты как думаешь?» или «Я хотела спросить…».

Нормальный мужчина в присутствии родной женщины: жены, мамы, сестры — и так всегда настороже. Он — защитник. И его защита направлена вовне. А тут бац — с тыла прилетает: «надо серьёзно поговорить».

Я даже улыбнулся этим своим мыслям. То ли это ощущение дома так повлияло, когда я зашел сюда в гости и расслабился. То ли что-то ещё настроило на лирический лад. И, тем не менее, я спокойно ответил:

— Я тебя слушаю.

— В ту ночь, когда нас забрали твои люди, ты пропал и потом появился снова. Мама спрашивала у тебя — почему похитили Алю и зачем все эти предосторожности? Помнишь?

— Да, — кивнул я, откладывая газету и поднимая блюдце с чашкой.

— Ты сказал, что у тебя хотят отнять твой бизнес.

— Именно так, — согласился я.

— Мама поверила. Точнее, она себя убедила, что ты говоришь правду… — выпалила Тоня, заглядывая мне в лицо.

— А ты, значит, не веришь? — поднял я свои глаза и пристально посмотрел на взволнованную сестру.

— Нет, — покачала она головой, — Это маме так спокойнее. Я не совсем дура. Я слышала, как твои люди болтали о каких-то ирландцах. А потом прочитала в газетах про банду Гэрри Томпсона. Ты убил их, Лёша!

Надо взять на заметку. Чтобы парни даже не заикались о делах в N-ном радиусе вокруг моих близких. И Тоня права. Наши матери всегда верят в лучшее и стараются не подавать виду — как волнуются за нас, если уже поняли, что дорогое чадо выросло и с намеченного пути не свернёт. Даже если этот путь совсем не по сердцу маме.

— Что ты хочешь от меня услышать? — нахмурился я.

— Ты можешь мне не говорить, что это не ты. Я не поверю.

— Это было сделано…

— … для нашей безопасности. Или наша семья, или они. Это я понимаю, — кивнула сестра.

А я вот удивился. В её глазах не было укора. Лишь печаль. Печаль оттого, что всё пошло именно так и ничего уже не вернуть назад. Она понимает, что я выбрал свой путь. Я ожидал истерик, обвинений, слёз. Но Тоня меня приятно удивила. Она лишь нахмурилась и закусила губу, о чём-то раздумывая. А затем сказала:

— Мне страшно, Лёш.

— Понимаю. Но я обещаю, что больше не допущу подобного. Вы в безопасности. И под защитой, — мягко проговорил я, взяв её тонкую руку в свои ладони, — Всё будет хорошо.

— Твои люди охраняют нас. Но я и их боюсь. Этот жуткий капитан… — Тоня даже поёжилась, — Он говорит так мало, а в глазах у него, наоборот, столько всего. Ты нанял страшных людей, Лёша.

— Что же ты хотела, Тоня? — пожал я плечами, — Они прошли войну. Огонь, воду и медные трубы. Зато они настоящие профессионалы. Это отчаянные люди.

— Тебе и нужны были такие, — понимающе кивнула Тоня.

— Да.

— Но ты и сам очень поменялся, Лёш. Ты словно постарел. Постоянно о чём-то думаешь. Стал по-другому ходить, говорить. Ты стал по-другому улыбаться.

Ох, как же она близка к истине. В этом теле сидит уже не её беззаботный брат, а совсем иной побитый жизнью человек.

— Мама скучает по тебе, тому. Но очень любит, всё равно. Ты не думай… Ой, что я за глупости говорю! — расстроено всплеснула руками Тоня.

— Всё хорошо. Я понимаю. Я не поменялся. Просто теперь от меня зависят и другие люди, кроме вас. Работа, бизнес. Столько всего навалилось, — лукавил я.