Михаил Дорин – Военкор 2 (страница 11)

– Хайберский, говоришь. Там афганцы стоят. Мы формально не участвуем. Место там сложное, до Пакистана рукой подать. Переходы… канал поставок оружия, людей. Последние месяцы такие «движения» особенно заметны, – он замолчал, прищурился.

Я кивнул, но комментировать никак не стал.

– Хорошо. Подумаем, как организовать. Официально тебя прикомандируем как наблюдателя. Отправим в составе небольшой группы. Снимать можно, я полагаю у наших афганских коллег, не возникнет возражений по этому поводу. Материал перед сдачей ко мне на стол, без исключений.

Я внимательно выслушал.

– Принято.

– Ты мне ещё с Кандагара не показал съёмку.

– Всё сгорело в колонне во время нападения. Еле-еле ноги унёс.

Полковник расписался на направлении, поставил штамп и протянул мне.

– Через два дня вылет в Джелалабад. Тебя встретят и подскажут, как дальше.

Я только выходил из кабинета, как полковник снял трубку телефона и начал кому-то звонить, чтобы обо всём договориться.

Время до вылета пролетело незаметно. Я по большей части отсыпался, не горя желанием выходить из своей квартиры по жуткой жаре, от которой мозги плавились в черепной коробке. А вот силы для нового редакционного задания определено понадобятся. Место действительно было непростым.

Отдохнувший и свежий, на третий день я ранним утром вылетел в Джелалабад. Вертушка была гружёная ящиками с боеприпасами и с сухпайками.

Приземлились на военном аэродроме, окружённом бетонными блоками и редкими кустами. За время полёта вертолёт так нагрелся, что металл обжигал при касании.

Только я вышел на бетонную поверхность, как в памяти всплыли эпизоды службы моего предшественника.

– Да ты тут не в штабе писарем сидел, Карелин, – прошептал я, вспомнив рейды и зачистки, в которых участвовал реципиент.

Меня ждали. Из УАЗика вышел офицер в форме «эксперименталке».

– Товарищ Карелин? Я лейтенант Сарычев. Командование приказало вас сопроводить.

– До Хайберского прохода? – уточнил я.

– Да, всё согласовано. Поедем сразу. Машина готова.

Офицер отвёз меня к колонне грузовиков, которая собралась ехать в сторону прохода. Все водители с уставшими лицами и явно вымотанные.

– Поедете вместе с ними, – пояснил Сарычев.

Не знаю ждали ли здесь только меня, но тронулись почти сразу. Выехали с аэродрома, минуя узкие дороги, поросшие пылью и сухими деревьями. Путь лежал на восток, где ущелья уходили к самой границе с Пакистаном. Место было серьёзным. Хайберский проход был одной из главных артерий для контрабанды, караванов и прохода диверсионных групп.

Автомата у меня теперь не было, так что я крепко держал фотоаппарат, готовясь к съёмке.

На место прибыли ближе к полудню. Позиции афганской армии располагались на склоне, под прямыми лучами солнца, окружённые рвом и мешками с песком.

Я достал фотоаппарат и стал снимать. В кадр попал старенький ДШК на треноге, обветренные лица бойцов афганцев, в глазах которых застыло утомление. Один из них улыбнулся в камеру, другой прикуривал, не отрываясь от прицела, но тоже косился в объектив.

Я сделал пару снимков и решил подойти к ребятам, чтобы поговорить. По пути поймал себя на мысли, что всё складывалось слишком идеально… Как вдруг…

Где-то вдалеке, в сторону хребта, послышался глухой хлопок.

– Ложись! – закричал кто-то на ломанном русском.

Следом раздался свист и уже через мгновение справа от нас рвануло. Камни, пыль, визг смешались в едином гуле. Судя по звуку, бил миномёт.

Я бросился к ближайшему валуну, сжимая камеру, боясь разбить объектив. Второй снаряд лёг ближе.

Глава 6

Я прижался к насыпи рядом с песочным мешком. Минуту назад я снимал «спокойный» кадр – афганец прикуривал сигарету, ссутулившись над станиной пулемёта ДШК. Сейчас этот же пулемёт бил по склону, а вдалеке раздавались глухие хлопки миномётных выстрелов.

Следующая мина легла ещё ближе. Настолько, что меня обдало пылью и кусками земли. Я вставил объектив между мешками с песком и увидел, как между кронами редких деревьев двигались «пятна». Навскидку до них метров шестьсот, но приближались они быстро.

Стройной колонны у врага не было. Шли группами по пять-шесть человек, в тюбетейках, с рюкзаками и мешками через плечо.

Раздавались крики с их стороны на дари и фарси.

Афганский сержант рядом со мной выругался.

– Группа примерно двадцать человек! Обходят слева по флангу!

ДШК, что стоял у нас в секторе, заработал первым. Громыхнуло, станина подпрыгнула, и лента протянулась с глухим рёвом. Пули прошивали камни, кусты, воздух, поднимая облака пыли. Душманы пригнулись, но не разбежались. Видимо знали, где здесь слепая зона, и медленно, но шли дальше.

На мгновение возникла тишина, которую нарушил щелчок моего фотоаппарата. Я сделал снимок приближающегося противника.

– Справа тоже прут! – заорал кто-то.

Рядом с позицией одного из пулемётов прилетело. Пыль взметнулась, афганский солдат, юнец лет двадцати, упал, зажав ухо.

– Хамид! Ты как?! – закричал его товарищ, подбегая.

– Живой… – прошептал тот совершенно растерянно.

Пока один оттаскивал раненого, другой забрал пулемёт. Основная часть афганцев действовала слаженно, без паники. Такие вылазки здесь происходят не первый раз, так что большинство солдат «зелёных» знали, что делать.

Но не все. Кто помоложе, начинал теряться. Один из молодых солдат уже несколько секунд не мог понять, как ему пристегнуть магазин. Его руки дрожали, и с каждой очередью по его укрытию, он всё больше трясся.

– Помогу, – произнёс я по-арабски, забрав у парня автомат и перезарядив.

Афганец нервно закивал, смахивая пот со смуглого лица, и начал стрелять. Не прошло и минуты, как он выстрелил весь магазин.

Точка была действительно горячая.

Пятна на горизонте тем временем превратились в десятки фигур. Душманы хорошо знали маршрут, и очевидно, что штурм был отнюдь не случайный. У них были пулемёты и РПГ. Готовились основательно.

Один из них, с длинной бородой, без головного убора, развернул «ДШК» и дал очередь. Пули зацокали по камням.

– Он наш сектор бьёт! – крикнул сержант. – Подключай второй расчёт, Хасан!

Афганцы среагировали мгновенно. Второй расчёт из мужика с сединой и худощавого парнишки лет восемнадцати перезарядил ДШК и развернул его в просвете между скалами.

Стрельбу вёл старик. Ствол трясся, но попадал. Несколько фигур душманов замерли. Двое вовсе поползли назад, начав отступать.

Кто-то закричал позади меня на дари, но слов я не разобрал. Слева рвануло – били снова из миномёта.

Я поймал в объектив «наших» афганцев с РПГ, они готовились к ответному удару.

– Вон они, за той скалой! Прямо над склоном! – сержант ткнул рукой, давая направление.

Я снял, как афганец делает выстрел. РПГ шарахнуло, а сам снаряд вылетел из пусковой трубы, отбрасывая дым и пламя. Через секунду прилетела ответка – очередь с вражеского пулемёта. Один из солдат упал. Второй вцепился в его пояс и начал оттаскивать.

– Кхабарар бикун! – крикнул кто-то. – Сообщите в штаб!

В рации раздались хриплые голоса. В этот момент по склону к позициям подходила ещё одна группа душманов. Полезли со всех щелей! И вовремя как!

– Пытаются по склонам идти, – процедил сержант. – Если обойдут, то всё. Прорвут!

Атака душманов шла с трёх сторон одновременно.

Я снова вскинул камеру. Один из пулемётчиков дал очередь по хребту. Ему не ответили, и только после третьей использованной ленты, он опустился на колено, выжатый как лимон.

Афганцы работали уверенно, и атаку в целом удалось остановить. Первый накат душманов захлебнулся.

– Смотри! Вон они драпают!

Душманы действительно начали отходить. Делали они это так же слажено, как и наступали.