Михаил Дорин – Сирийский рубеж 6 (страница 10)

– У Петрова проблемы с правым глазом уже два года. Нельзя ему было надевать очки ночного видения. Он, когда ВЛК проходит, с врачом договаривается. Не хочет, чтобы его с лётной работы списали. А сейчас он не видит на правый глаз. Я как, по-твоему, подруге в глаза смотреть буду? Что если зрение не вернётся.

Таак… Ну, Кеша!

– Он мне не говорил.

– Да кто о таком рассказывает?

– Ты не окулист. Официально, диагнозов у него нет. По глазу бы его не смогла оставить. Да и зная Петрова, он всё равно бы полетел на задачу. Война идёт. Там наши ребята погибали.

– Если бы не твоё самоуправство, я что-нибудь бы придумала, – сказала Антонина, хлопнув ладонью по столу.

– Так, поговорим, когда ты успокоишься, – сказал я, встав со стула и направившись к выходу.

Антонина подскочила следом.

– Подожди! А как же осмотр? У тебя самого-то как с глазами?

– Всё в порядке. Не переживай.

– Да постой же ты, – сказала Тося, перехватив меня за руку. – Не говори Петрову, что я тебе рассказала про глаз. Иначе я подругу подставлю. Она со мной по секрету поделилась своими переживаниями. Пообещай мне.

– Хорошо. Обещаю, за поцелуй, – улыбнулся я подмигнув.

– Это шантаж!

Антонина привстала на цыпочки и чмокнула меня в щёку.

– Слабовато как-то будет, – усмехнулся я.

– Ой, всё! Ты вроде бы уходить собирался, – произнесла Тося и подтолкнула меня в спину. – Капли не забудь закапать. У Петрова возьмёшь.

До самого вечера я лежал в палатке и отдыхал. Никаких вызовов и встреч. Только тихое сопение, жара, и стук шашек в нардах.

Именно этот стук и побудил моего друга и штатного оператора сыграть со мной. У Иннокентия откуда-то появилась уверенность в том, что он сможет меня обыграть в нарды. Зря.

За поединком наблюдала вся палатка. Хотя это выглядело скорее как матч дворовой команды с чемпионами мира.

– Кеша, вот ты куда открыл эту дырку? – спросил у Петрова Занин, видя, что тот ходит неправильно.

– Вася, это тактика, стратегия и уловка в одном лице, – потирал руки Кеша.

Тут же я выбросил гош на четвёрки и закрыл эту дырку.

– Я ж тебе говорил, – похлопал Занин Петрова по плечу.

– А чего тогда сам так не играл? – возмутился Кеша, бросая кости.

Выпали тройка и пятёрка. Если правильно Кеша походит, то у него есть возможность избежать «домашнего марса» в конце этой партии.

– Да вот сюда. Ну! Кеша ты Кеша, – покачал головой Лагойко.

– Что Кеша? Ну что, Кеша?! У меня всё схвачено.

Так и продолжал думать Кеша, что у него «всё пучком», пока у меня не осталось четыре шашки до победы. Правда, стояли они на пятой точке. То есть, нужен был гош, чтобы сразу всё закончить.

– Может сдашься? – предложил я почётную капитуляцию Кеше.

– Нет. Очередного «домашнего марса» не будет, – проворчал Кеша.

– Ладно, – ответил я и бросил кости.

Выпало две шестёрки. На этом партия была выиграна.

– Что у нас со счётом? – спросил я.

– Общий счёт игры 0:7 не в пользу Иннокентия Петрова. Мда, были у его шансов возможности! – сказал Лагойко, пародируя Котэ Махарадзе.

Я протянул Кеше руку, и он её пожал, но не спешил отпускать. Наклонился ко мне ближе.

– Саныч, вот в чём секрет? Научи так играть. Я ж тут сижу, думаю, а всё равно ты выигрываешь.

– Думать надо меньше, а соображать больше. Вот как в полёте. Ты там отрабатываешь быстрее электронно-вычислительной машины. Так и здесь старайся, – ответил я.

В палатку заглянул сирийский солдат.

– Майор Александр Клюковкин, здесь? – спросил он на арабском.

– Да. Что случилось? – поднялся я с кровати.

– Вас ожидают в штабе.

Только начал привыкать к тому, что никуда лететь не надо. Но ещё не факт, что мне и сейчас прикажут подниматься в воздух.

На улице уже стемнело. Вертолёты мы ещё вечером перегнали на другой участок дороги, где их уже взяли под охрану советские солдаты.

Я посмотрел в сторону Голанских высот. Прошлой ночью было видно большое зарево, слышались выстрелы и грохот взрывов. Сейчас было не так громко, но война ещё шла. Шумели проезжающие машины и техника, светя фарами, а в небе на удивление не был слышен свист винтов вертолётов.

Солдата я отпустил, а сам пошёл к штабу. На входе меня встретил Казанов.

– Только не говорите, что вызывали меня вы, – ответил я.

– Вы сами догадались, так что ничего говорить не буду.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего особого. Хочу вам предложить проехаться и увидеть результаты нашей с вами общей работы.

– Вы мне копию договора о мире предлагаете почитать? Так его ещё никто и не подписывал, – ответил я.

Виталий Иванович улыбнулся и показал мне на припаркованный у штаба микроавтобус. Рядом ещё два автомобиля – пикап и внедорожник.

– Его и мне-то не дадут посмотреть. Так что есть кое-что другое, – сказал Виталий.

Казанов меня заинтриговал.

– Нам его отдали. Мне дадут с ним поговорить, а потом этот человек будет допрашиваться моими коллегами.

Похоже, что Казанов говорит о Евиче. Не думаю, что мне сильно нужна эта встреча. Перспектива посмотреть в глаза Иуде, продавшего страну за 30 сребреников, восторг у меня не вызывает.

Но желание вмазать Евичу есть.

– Только держите там меня, чтоб я его не убил, – принял я предложение Виталия.

– Само собой.

Дорога не была долгой. Евича держали под стражей в той самой тюрьме в Эс Сувейде, где мы уже были с Казановым. В первый наш визит у нас состоялась беседа со сбитым пилотом Блэк Рок Мегетом.

Въехав во двор, мы остановились у двери заднего входа. По знакомым коридорам с обшарпанными стенами шли медленно.

– Иваныч, а вы мне не расскажете, как у вас это получается? – спросил я, когда мы прошли один из постов

– Что именно? – уточнил Виталий.

– Открывать все двери без ключа. И даже в Сирии.

– Я просто слова волшебные знаю, – ответил Иванович с серьёзным видом.

– Например, «сколько это будет стоить» или «я всё Асаду расскажу»?