Михаил Дорин – Сирийский рубеж 2 (страница 56)

— Принято. 2-й, внимание, взлётаем! — дал мне команду Тобольский.

Я аккуратно поднял рычаг шаг-газ. Ка-50 медленно начал подниматься и оторвался от бетонной поверхности.

— Паашли! — скомандовал Олег Игоревич, и я отклонил ручку управления от себя.

Парой мы заскользили над земной поверхностью. Пришлось подняться чуть выше, чтобы нас мог наблюдать оператор с борта Як-44.

Точка 2 — площадка в районе населённого пункта Хан-Шейхун. Там нас должна была ждать цистерна с топливом, пара прикрытия из числа сирийских Ми-24 и, соответственно, охрана этой самой площадки.

Полёт проходил ровно. На первом этапе надо было обойти хребет Эль-Бельас. Однако рядом с ним был и ещё один — Шумария. Между ними и необходимо пролететь.

Несколько раз я сманеврировал рядом с сопками, и мы вышли на равнинную местность. Позади остались города Хомс и Хама, а внизу пустыня начала сменяться предгорьями Джебель-Ансария.

— 1-й, наблюдаю площадку, — дал я знать Тобольскому, увидев перекрёсток дорог недалеко от населённого пункта.

Непривычно, когда в кабине не с кем поговорить, пошутить или что-то обсудить. В эфире всё равно много не поговоришь. Да и места не совсем много. Всё как в истребителе.

— Тарелка, 201-й, наблюдаем Точку 2, — доложил Тобольский на борт Як-44.

— Понял вас. 002-й передал, что посадка разрешена, — ответил оператор.

Видимо, Мулин держит связь с воздушным пунктом управления.

Площадка уже рядом. Видны оранжевые флажки и призмы, обозначающие место посадки. Уже и топливозаправщик на месте. Не хватает только Ми-24, которые должны прикрывать.

— Наблюдаю, готов к посадке, — доложил я.

Тобольский шёл от меня слева и чуть впереди. Я продолжал внимательно смотреть на площадку.

— И никого, — проговорил в эфир Олег Игоревич.

Есть ощущение, что нас никто не ждёт. И только я об этом подумал, в левый борт будто ударило молотком.

Вертолёт тряхнуло. Первый Ка-50 начало болтать.

— Слева! Слева! Отстрел! — громко сказал Тобольский.

Тут же на земле произошёл взрыв. Глаза ослепило яркой вспышкой. Столб пламени взмыл вверх, и борт Тобольского исчез.

Глава 25

Вертолёт начал валиться на правый борт. Вибрация прошла по всему фюзеляжу, даже блистер немного задрожал. По-прежнему было ощущение, что в правый борт стучат молотком. В ушах запищал сигнал опасной высоты, но я уже на автомате вывел вертолёт из той самой нисходящей спирали, которую мы пытались отработать в Торске для показа.

Правда параметры её сейчас не такие страшные. Да и ситуация оправдана.

— 1-й, ушёл вправо. Отстрел! — докладывал я, включив выпуск тепловых ловушек.

Пытаясь уйти в сторону и сманеврировать, я чуть было не задел главную высоту в этом районе — отметку 460.

Надо было выходить из положения «убегающего». В зеркале видно, как внизу горел топливозаправщик, а из мелких расщелин шла стрельба.

— 1-й, ответь. Захожу на цель! Работаю «гвоздями»! — предупредил я комэску, но в ответ тишина.

«Главный» уже включён. Переключателем на рычаге шаг-газ выбрал внутренние подвески. На пульте управления и индикации быстро высветилось НР — неуправляемые ракеты.

Ручку отклонил на себя, вводя вертолёт в горку. Тобольского не было видно, но и упавшего вертолёта тоже.

Только я набрал высоту, прижавшись под действием перегрузки к креслу, и тут же развернул вертолёт.

— 30… 40, — бросил я взгляд на крен в развороте.

Нос вертолёта резко развернулся, и я смог лучше рассмотреть площадку. Топливозаправщик был в огне. С земли вели огонь отдельные группы, скрывавшиеся за небольшими пригорками. Со стороны города уже мчали несколько машин, за которыми тянулись пыльные шлейфы. А сам воздух расчертили спутные следы от двух ракет ПЗРК.

Сквозь пелену огня и дыма я увидел силуэт Ка-50. Тобольский медленно разворачивался, отбрасывая сизый дым. Судя по тому что он был с левой стороны, повредили именно этот двигатель.

— Влево ушёл, — услышал я голос Тобольского.

На индикаторе лобового стекла уже высветился прицел. Марка на цели. Дальность 1.8.

Только Олег Игоревич отвернул в сторону, уйдя из опасного сектора, как я приготовился атаковать.

Символ «С», означающий разрешение стрельбы высветился.

— На боевом. Атака! — произнёс я в эфир и нажал гашетку стрельбы РС.

Тут же к цели устремились несколько ракет, отбрасывая спутный след. На индикаторе лобового стекла высветился крест, и я отвернул вправо.

— 2-й, повредили левый. Только сбалансировал. Вижу пять машин, — комментировал Олег Игоревич обстановку на подступах к площадке.

Только я развернулся, как обнаружил отсутствие сопротивления внизу. Но теперь надо прикрыть командира.

— Понял. Навожусь.

Автоматический режим включён. На большом экране высветилось изображение цели. Это был большой пикап с установленным пулемётом.

Прицельная марка наведена. Символ разрешения пуска горит. Пора!

— Пуск! — доложил я.

Раздался глухой стук с левой стороны, и к цели устремилась ракета. Сделав пару витков, управляемый «Вихрь» продолжил полёт. Счётчик дальности показывал 6 километров, а времени до поражения осталось 10 секунд.

— Есть! — произнёс я, увидев на экране вспышку.

Быстро переключился на пушку и начал атаку по автомобилям. Расстояние уже совсем не 6 километров.

— Тарелка, я 201-й. Попали под обстрел. У меня левый двигатель повреждён. Атакуют нас с земли. Район Точки 2, — доложил в эфир Тобольский.

Надо быстрее отработать по машинам, пока они не подъехали ближе и не открыли огонь.

Палец лёг на гашетку, и я аккуратно пустил очередь из пушки. Вертолёт задрожал от сильной отдачи. Снаряды не оставили шансов одной из машин. Взрыв. Автомобиль вспыхнул ярким пламенем.

— 201-й, понял. Посадка в Хаме. Повторяю, в Хаме, — ответил Тобольскому оператору Як-44.

В этот момент я резко отвернул вправо, но тут очередной пуск ракеты.

— Отстрел! — услышал я голос Тобольского.

Ему самому уже пора уходить, а он всё кружится в районе боя.

Сбоку приближалась тёмная точка, отбрасывая дымный след. Первая серия ловушек, затем вторая. Ручку отклонил от себя, резко пикируя вниз.

— Ещё! — проговорил я про себя, с трудом вытягивая вертолёт.

Взрыв произошёл сверху, но вертолёт всё равно тряхнуло. Я бегло взглянул на приборы, оценивая состояния. Всё в норме.

— Выхожу на боевой. Цель вижу! — доложил я, отворачивая в сторону машин.

Очередной пуск НАРов и две машины уничтожены. Поле боя и бывшей посадочной площадки скрылось в пыли и тёмном дыму. Больше тут уничтожать было нечего.

— 1-й, следую в сторону Хамы. Готов пристроиться справа, — доложил я, догоняя по маршруту Тобольского.

— Давай, — ответил комэска.

Я приблизился к его вертолёту и занял место в строю. Воздушный поток от винтов Ка-50 Тобольского заставлял сильнее работать органами управления. Но главное — закрыть его единственный работающий двигатель.

— Как там у меня? — спросил Олег Игоревич.

— Уже не дымит, но течёт. Держим скорость по прибору 120?