Михаил Дорин – Сирийский рубеж 2 (страница 21)

На следующий день был назначен мой первый самостоятельный вылет на В-80. На пути к вертолёту мы с Тобольским быстро обсудили предстоящее задание. Мне было необходимо выполнить два висения и два полёта по кругу.

— Вертолёт послушный. Управление очень лёгкое. Но ты это сразу почувствуешь, — сказал мне Олег Игоревич.

— А ещё почувствую себя истребителем или штурмовиком, — ответил я, намекая на одноместную компоновку вертолёта.

Кажется, ничего сложного, но до сегодняшнего дня на вертолёте соосной схемы мне летать не доводилось.

А тем более на вертолёте, где я буду совсем один.

На стоянке всё уже было готово. С вертолёта сняты чехлы. Представители конструкторского бюро вместе с нашими техниками готовы мне доложить о готовности машины.

В воздух уже поднялись с десяток различных вертолётов, уходящих то на маршрут, то на полигон. Над аэродромом заканчивал выполнение сложного пилотажа Ми-28. Сейчас он уступит место своему прямому конкуренту.

Хотя мне больше нравится слово «коллега». Всё же, эти вертолёты призваны служить одной стране.

— Товарищ майор, борт 03 исправен, заправка полная, к вылету готов, — доложил мне техник.

— Спасибо. Пойду посмотрю, — ответил я и пожал руку каждому из техсостава и представителей фирмы.

Пока осматривал борт, Ларюшин стоял рядом с Тобольским и что-то обсуждал. Я прошёлся вокруг вертолёта, подмечая каждую изюминку этой машины.

Внешний вид В-80 был весьма необычен. Длинный обтекаемый фюзеляж и одноместная кабина. Уже встречавшаяся компоновка с разнесёнными по бокам двигателями. Убирающееся шасси было и у Ми-24, а вот соосная схема винтов — визитная карточка фирмы Камова.

На правом борту уже стояла пушка 2А42. Сектор отклонения у неё не такой, как на Ми-28, но этот недостаток компенсируется высокой манёвренностью.

— Готов, — произнёс я и надел шлем.

Забрался в кабину, закрыл дверь и начал готовиться к вылету.

— Леденец, 302-й, добрый день! Прошу запуск, — запросил я у руководителя полётами.

— 302-й, добрый! Разрешил запуск.

Загудела вспомогательная силовая установка. Процедура запуска на В-80 особо ничем не отличается от других вертолётов. Тот же контроль давления и температуры по приборам, а потом и оборотов.

Время прогрева вспомогательной силовой установки вышло. Пора и запускать двигатели. Я показал технику, что готовлюсь запустить левый двигатель, и нажал кнопку запуска.

Винты начали раскручиваться. Следом запустил и второй двигатель. С каждой секундой вертолёт всё больше оживал, а винты раскручивались на нужные обороты.

Аварийные табло не горят, как нет и аварийных сигналов на табло системы ЭКРАН. Посмотрел на ручки раздельного управления двигателями, которые находились в положении АВТОМАТ.

Система аварийного покидания включена. Всё в работе.

— Леденец, 302-й вырулить прошу.

— Разрешил, — ответил мне руководитель полётами.

Быстро подрулил к полосе. Ветер сегодня штилевой, так что ничего не мешает ровно висеть над бетонной поверхностью. Занял исполнительный старт и приготовился.

Эх, знал бы я, что мне предстоит вот так стоять на полосе, готовясь к взлёту на Ка-50… Да нет! Никогда бы не поверил в такое.

— 302-й, карту выполнил. Работа на висении, — запросил я.

Руководитель полётами дал мне «добро». Я растормозил колёса и аккуратно взялся за рычаг шаг-газ.

Медленно начал его поднимать. Ох, как слушается вертолёт! Буквально небольшой подъём рычага шаг-газ, едва отклонил педаль и вот он висит! Ощущение, что я за рулём спортивной машины и ещё даже не дал ей газу.

Начал выполнять смещения влево и вправо. Пару вращений на месте, что не предусмотрено начальным заданием на полёт, но с Ларюшиным мы это обсудили. Он не возражал, если только аккуратно.

Вертолёт на висении обладает флюгерной устойчивостью и стремиться развернуться против ветра. Как раз воздушный поток стал чуть сильнее. Но от этого устойчивость не страдает.

— 302-й, «земля» спрашивает, как аппарат? — спросил у меня руководитель полётами.

— Ох… прекрасно, короче! Разрешите взлёт по кругу.

— Разрешил.

Ручку управления отклонил от себя. Скорость начала расти. Шасси убрано, а земля начала проноситься всё быстрее.

— Выполняю влево, — ответил я и отклонил ручку управления в соответствующую сторону.

Потрясающая лёгкость! Теперь понятно, почему в этот вертолёт так были многие влюблены. Но пока на нём просто нужно слетать по кругу. Для начала будет достаточно.

Выполнил один полёт с посадкой, а затем и ещё один. После второго касания полосы пора было и заканчивать.

— 302-й, посадка. Заруливаю на стоянку, — доложил я.

— Вас понял, 302-й. От группы руководства полётами вам поздравления с первым вылетом на новом вертолёте!

— Спасибо большое, — ответил я руководителю полётами.

Остановившись на стоянке, начал выключаться. И ведь не хочется!

К вертолёту уже подошли техники и представители фирмы. Как только я открыл дверь, показал всем большой палец.

— А то, Сан Саныч! То ли ещё будет, — поздравил меня один из инженеров фирмы Камова.

Но нужно было выполнить один из ритуалов. В кармане нащупал пачку «Казбека» и подошёл к инструктору. У меня им был тот самый Ларюшин.

— Товарищ… старший лейтенант! — вспомнил я воинское звание Евгения Ивановича. — Представляюсь по случаю первого самостоятельного вылета на вертолёте В-80!

— Поздравляю! Оценка «отлично», — ответил мне Ларюшин и приобнял за плечи.

Я принял ещё несколько поздравлений, в том числе и от командира полка и начальника Центра. Сигареты раздал всем, так что карманы у меня были пусты.

Последняя пачка ушла технику, выпускавшему меня в полёт.

— Спасибо, — поблагодарил он меня.

— Спасибо за матчасть, — ответил я и подошёл к вертолёту.

Аккуратно провёл рукой по фюзеляжу, ощущая тепло от нагретой солнцем поверхности. Да, сомнения в этом вертолёте есть, но он должен сыграть свою роль в создании двухместного Ка-52. Надеюсь, его появление не за горами.

А вечером я собрал всех моих товарищей по Сирии дома. Пришёл Кеша с подругой Леной, Зотов с супругой Светой и пара инженеров. Решили отметить командировку, которая закончилась уже давно. А также был ещё один повод — нам были недавно вручены ордена и медали. Теперь уже от имени Советского Союза.

Их обмывали ещё в части, но сейчас тоже вспомнили про них.

Собрать парней решил у себя в квартире. В Торске началась пора дождей, так что на природе не посидишь.

Стол быстро накрыли. Скромно, по-советски. Блюда были самые простые. Пару салатов, картошка варёная. К ним полагались котлеты и курица с подливкой. Ну и разная закуска от кильки и балыка до нежного сала с соленьями. Из напитков — компот, шампанское «Советское» и коньяк «Московский».

— Так, все собрались, — объявил я, поднимаясь со своего места и осматривая присутствующих.

— Саныч, тебе слово. Как четырёхкратному «краснозвёзднику», — сказал Кеша, намекая, что мне вновь был вручён орден Красной Звезды.

Четвёртый по счёту. В моём случае у командования была своя логика, почему именно этот орден.

— Не отвлекай, — толкнула его девушка, которая к слову, была ещё и подругой Тоси.

Петров тут же поцеловал любимую в щёку и настроился на меня.

— Товарищи, братья по небу и земле, боевые подруги. Давайте выпьем за то, чтобы чаще собираться. Как минимум в таком составе.

Чокнулись бокалами и выпили.

— Сан Саныч, а почему опять «Красная звезда»? Ты на рекорд идёшь? — спросил у меня Зотов, обнимая супругу.

— Не знаю. Мне этот орден нравится, как и все остальные награды. Я бы сказал, что горжусь ими, — ответил я и убрал коробку с орденом в шкаф.