Михаил Дорин – Кавказский рубеж (страница 36)

— А что здесь делает Алексей Семёнович? — спросил я, присаживаясь на переднее сиденье УАЗ «таблетки».

— Не могу знать. У меня приказ доставить подполковника Клюковкина к заместителю главкома, — громко ответил водитель.

— И когда он успел проскочить мимо меня, — удивился я.

Алексей Семёнович Шаронов был замом по военно-учебным заведениям, а именно начальником военно-учебных заведений ВВС СССР. Что он мог делать в Абхазии, да ещё и в период выпускных экзаменов, понятия не имею. Наверное, просто надо было кого-то отправить от ВВС.

Водитель свернул на дальнюю стоянку дежурного звена истребителей. Это было особое место на аэродроме. Зона, где всё было готово в считаные минуты обеспечить вылет самолёта по боевой тревоге.

Машина затормозила у высокого земляного вала, обложенного бетонными блоками. Здесь, в тени капонира, стояла небольшая группа военных. Похоже, что Шаронов захотел ознакомиться со всем «хозяйством» на аэродроме Бомбора.

Я вышел из машины и огляделся. Зрелище было внушительным. В глубоких тенях укрытий «затаились» Су-27. Легендарные самолёты, которые даже здесь, на земле, выглядели красиво. Их характерные хищные носы, опущенные вниз, мощные воздухозаборники и задранные вверх кили внушали трепет.

Я направился к группе людей. За несколько шагов до них, меня увидел Шаронов и сделал один шаг навстречу. Передо мной был высокий, седой мужчина, без головного убора. Он был в простом лётном комбинезоне.

С другой стороны от генерала стоял неприметный человек в гражданской одежде, но с военной выправкой. Руки у него были в карманах, а взгляд цеплялся за каждую мелочь. Он молчал и лишь наблюдал за происходящим.

— Товарищ генерал-полковник, подполковник Клюковкин по вашему приказанию прибыл!

Генерал медленно кивнул, осматривая меня снизу вверх. Он не спешил отвечать на приветствие, вместо этого кивнул в сторону ближайшего Су-27.

— Посмотри, Александр Александрович. Красавец, правда? Лучшая машина в мире. Господство в воздухе. Любого, кто сунется, порвёт на куски ещё до того, как тот поймёт, что его атакуют, — сказал Шаронов.

Его голос был глубоким, с хрипотцой. Он провёл рукой по воздуху, очерчивая контур истребителя.

— Личный состав рвётся в бой и просит дать команду. Но… нельзя, — цокнул Алексей Семёнович и крепко пожал мне руку.

Генерал тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза. Взгляд у него был тяжёлый, усталый.

— Вольно, подполковник, — наконец бросил он, доставая пачку сигарет.

Генерал закурил, выпустив струю дыма.

— Хладнокровно работаешь, Сан Саныч. Я сам даже не понял, что были на волосок от «костлявой». Ну к делу. Мы с министром обороны после Гудауты полетим в Тбилиси договариваться. Он верит, что Шеварднадзе его послушает. Честно говоря, у меня ваши доклады товарищи, вызывают больше доверия, чем заверения политиков.

Генерал докурил, затушил сигарету и отошёл в сторону, чтобы выкинуть «бычок» подальше от стоянки.

Он выжидательно посмотрел на меня. Видимо, ждал каких-то предложений. Хотя, что тут можно предлагать, когда нам не дают вести атакующие действия.

— Алексей Семёнович, как насчёт «бесполётной зоны» в районе Гудауты радиусом 30 километров? Это исключит инциденты, подобные сегодняшнему, — предложил я.

Заместитель главкома повернулся к командиру истребителей и тот согласился со мной.

Генерал помолчал, глядя куда-то поверх моей головы, в сторону гор, вершины которых уже скрывали сумерки.

— Думаю, такой вариант может пройти. Но есть проблема похуже. Есть у кого-нибудь карта? — спросил Шаронов.

Я достал наколенный планшет и раскрыл его. В нём у меня были несколько вклеек с районом полётов и маршрутами.

Шаронов достал очки для чтения и посмотрел на карту. Собравшиеся вокруг генерала с удивлением посмотрели на него.

— Не восемнадцать лет уже. И не сорок даже. Вас это тоже ожидает, — намекнул он на неизбежность старости.

Он просмотрел один из районов и подозвал к себе Георгия Завиди.

— Так… вот сюда смотри, командир, — указал он на небольшой населённый пункт, находящийся на юго-востоке Абхазии.

Он повернулся к Завиди, который стоял рядом и внимательно слушал.

— Георгий, ты ведь знаешь обстановку в Ткварчельском районе лучше меня. Да и ты, Сан Саныч тоже в курсе, — посмотрел Шаронов на меня.

Завиди мрачно кивнул.

— Знаем, товарищ генерал-полковник. Город фактически отрезан. Грузины перекрыли дороги. Можно сказать, что Ткуарчал в блокаде, — ответил Завиди.

Генерал снова перевёл взгляд на меня, а затем кивнул стоящему рядом человеку в гражданке. Тому, кто постоянно сканировал всех своим взглядом.

— Ткуарчал, как вы его называете на свой манер, в полной блокаде. Это шахтёрский город, вокруг которого горы. Там сейчас тысячи людей. Женщины, дети, старики. Запасы продовольствия на исходе. Медикаментов нет. Света нет. Воды скоро тоже не будет. У нас есть сведения, что грузинская артиллерия уже начала пристреливаться по жилым кварталам, а на дорогах стоят их блокпосты. Никого не выпускают. По итогу будет гуманитарная катастрофа.

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

— Есть информация, что там скоро начнётся голод. Настоящий. Люди начнут умирать не от пуль, а от истощения.

Не думал я, что в двадцатом веке снова услышу слово «блокада». Из моего будущего я знал, что Ткуарчал имел звание Город-герой Абхазии. То что там творилось во время войны, кроме как геноцидом назвать невозможно.

— В чём состоит наша задача? — коротко спросил я, уже догадываясь, к чему клонит товарищ «в штатском».

Но слово вновь взял Шаронов.

— Организовать доставку гуманитарной помощи. А точнее, наладить бесперебойные поставки. Формула простая. Туда — мука, сахар, медикаменты, боеприпасы… кхм, необходимые грузы для самообороны. Обратно — вывоз беженцев. В первую очередь раненых, детей и женщин, — жёстко сказал замглавкома.

Я быстро просмотрел карту местности. Ткуарчал — это каменный мешок. Подходы только через ущелья, которые наверняка простреливаются, стрелковым оружием. А ещё и зенитками с ПЗРК. Лететь туда на вертолётах, значит играть в рулетку каждый день. Но не это меня сейчас волновало больше всего.

— Товарищ генерал-полковник, разрешите вопрос? — посмотрел я ему прямо в глаза.

— Зачем нам гонять вертушки под огнём, рискуя машинами и экипажами, если можно провести войсковую операцию?

— Да, — ответил я.

Тут вновь слово взял человек «в штатском».

— Мы не можем вмешиваться. Таково указание высшего руководства. У Абхазии сейчас наблюдается большой приток личного состава. Это и добровольцы с Кавказа, и казаки Краснодарского края и Ставрополья, и много ещё кого.

— С этими силами и поддержкой с воздуха они могли бы прорвать блокаду за несколько суток. Деблокировать город, отодвинуть грузин от дорог. Это решило бы проблему кардинально.

Завиди встрепенулся, в его глазах блеснула надежда. Он явно думал о том же.

— Александр Александрович прав. Если ударить со стороны Очамчиры и одновременно из города… — глухо сказал Георгий, но Шаронов его перебил.

Генерал тяжело вздохнул. Лицо его снова стало непроницаемым.

— Отставить. Я ждал этого вопроса, Александр Александрович. Логика военная тут железная. Но логика политическая — другая.

Алексей Семёнович ткнул пальцем в сторону неба, намекая на Москву.

— Там принято решение активных наступательных действий со стороны советских войск не вести. Мы нейтральная сторона. Официально мы только «обеспечиваем гуманитарную безопасность». Прорыв блокады будет расценён как прямое вступление Советского Союза в войну против Грузии. А там, наверху, сейчас другие игры. Им не нужна победа, им нужен «переговорный процесс», — скривился Шаронов.

Опять политика. Опять нашими руками пытаются удержать то, что разваливается, при этом связав нам эти самые руки за спиной. Шаронов выдал, как говорится, базу. И эта база не совсем понравилась товарищу «в штатском».

— То есть, нам летать через «коридоры смерти», подставлять борта под «Стрелы» и «Иглы», но стрелять первыми нельзя? — уточнил я.

— Именно так, подполковник. Выполняйте приказ. Ваша задача — не дать людям умереть с голоду. И вытащить оттуда столько гражданских, сколько сможете.

— Есть, — кивнул я.

— Действуйте. Ну, а прикрытие… прикрытие можете согласовать вон с ними, — кивнул Шаронов в сторону командира авиагруппы штурмовиков.

Они стояли на аэродроме тоже в дежурном режиме. С началом войны эти самолёты поднимались в воздух только для разведки. Так что теперь у них работы будет побольше.

И это уже другое дело! Прикрывать Ми-8 на «шмелях» хорошо, но когда ещё и «грачи» есть, то это другое дело.

Заместитель главкома попрощался с нами, сел в машину и уехал в сторону самолёта.

Мы с Завиди отошли к его машине. Подполковник молча достал пачку своих сигарет «Мальборо» и предложил мне «угоститься».

— Ты же знаешь, что не курю, — ответил я.

— Ай, Сандро, здоровяк ты наш! Совсем не тянет покурить?