Михаил Дорин – Кавказский рубеж (страница 3)

— Странно… — произнёс я, развернувшись в сторону коридора.

Хотя, что тут может быть странного. Пока с исторической точки зрения для Грузинской ССР всё осталось как и было. Сейчас объявление независимости. Затем выборы президента. А уже потом… и вот этого «потом» бы не хотелось.

Подумав, я решил что пока рано лишать себя потока новостей, и вновь включил телевизор.

— Сегодня эти племена имеют определённые признаки нации. Но только на своей исторической родине, на Северном Кавказе, — вещал с экрана грузинский политик, стоя на ступенях республиканского Дома Правительства.

Я вышел в прихожую и присел на тумбочку, где хранилась обувь. Достав оттуда полётные ботинки, я взял обувной крем и принялся начищать их.

— Если это племя, или эти племена, осознают это, мы поможем им, но только с условием, что они восстановят историческую справедливость, уступят нам нашу землю и обустроятся на том месте, откуда пришли, — громогласно заявлял грузинский политик.

Я прочитал его имя. Это был Звиад Гамсахурдия.

Пока продолжались новости, я выстраивал мысли в голове в интересные цепочки. Однако воспоминания о том как было в моём прошлом, никак не стыковались с нынешним положением вещей. Начищая нос правого ботинка, я продолжал собирать мысли в кучу.

Война в Афганистане закончилась, аварии на Чернобыльской АЭС не произошло, но внутри страны политический кризис продолжал назревать и без этих успехов. Горбачёв ушёл ещё перед Новым годом, а его место занял Русов. Пока только временно и до следующих выборов.

Казанов говорил, что этот Григорий Михайлович «агент влияния Запада». С этим Русовым установили контакт ещё во время его стажировки в Колумбийском университете в конце 50-х. Скорее всего и продвижение по карьерной лестнице на высшие посты было частью плана американцев.

Теория интересная, но сложно доказуема. При этом все действия «бригады Русова» по управлению государством очень похожи на медленные шаги по уничтожению страны.

Тут-то и непонятно, почему и в этот раз провалилось ГКЧП? Ведь всё было устроено лучшим образом. Особенно круто получилось организовать переброску советских войск в Сербию, чтобы не дать НАТО окончательно разрушить страну.

Война на Балканах и бомбардировки Белграда в этой реальности начались раньше. И к счастью, закончились тоже раньше. Но раз провалилось ГКЧП, что теперь будет с войсками в Сербии?

— К другим темам. Вопрос о проведении миротворческой операции в Сербии сегодня стоял на повестке дня заседания президиума Верховного Совета СССР. Исполняющий обязанности президента Советского Союза товарищ Русов высказался за продолжение операции. Также он удостоил похвалы руководство Вооружённых сил, которое в кратчайшие сроки и в условиях кризиса с ГКЧП, смогло провести переброску войск. Однако, потребовал от нового военного руководства не вступать в боевые действия против войск НАТО…

Удивительно, что теперь Григорий Михайлович за ввод войск и хвалит новых генералов. Правда, старых решили отстранить.

— После заседания было объявлено, что новым министром обороны назначен…

Вот и пошли новые назначения после провала ГКЧП. Пока диктор зачитывала список изменений на руководящих постах в КГБ и Министерстве Обороны, я закончил с ботинками.

Сложив все мысли в кучу, я выдохнул. В прошлой жизни «парад суверенитетов» республик стал началом конца. Лавиной, которую уже было не остановить. И вот, снова. Победа в Афгане, успехи на Ближнем Востоке и Африке, Сербия, деятельность ГКЧП… выходит, что мы просто выиграли время. Но в целом стратегически ситуация в стране оставалась шаткой.

— Спокойно, Саныч, — сказал я сам себе вслух. — Делай что должен, и будь что будет.

Я быстро поправил лётный комбинезон, надел ботинки, взял с вешалки фуражку, «шевретку», и покинул квартиру. Я вышел на улицу и направился в сторону КПП. Путь до аэродрома можно было пройти с закрытыми глазами.

КПП встретил меня распахнутыми воротами, через которые как раз выезжал «Урал» с дежурным по полку на проверку караула.

Дежурным по КПП оказался молодой сержант из батальона аэродромно-технического обеспечения. Увидев меня издалека, он вылетел из стеклянной будки как ошпаренный.

— Смирно! — громко крикнул он, вытягиваясь в струнку и поедая меня глазами. — Товарищ подполковник…

— Вольно, Вань. Как обстановка? — прервал я сержанта и пожал ему руку.

Пару раз мне приходилось с ним непосредственно иметь дело. Однажды всю ночь он руководил очисткой полосы машинами КПМками, чтобы на аэродром мог сесть Ан-12 с важным имуществом.

— Без происшествий. Эм… с прибытием, Александр Александрович! — улыбнулся сержант, выпрямляясь передо мной.

— Спасибо. Как семья? — спросил я у парня, вспоминая, что он до моего отъезда в Конго женился.

— Всё хорошо. Ждём ребёнка, товарищ подполковник.

— Молодцы. Давай, тащи службу, — похлопал я сержанта по плечу.

Пройдя через вертушку, я встретился лицом к лицу с двумя курсантами, выскочившими из дежурки.

— Помощник дежурного… — хором начали они представляться мне, но я также остановил их.

— Спите? — спросил я, но потом увидел на столе в дежурке тетради и раскрытую Инструкцию экипажу.

— Учимся, товарищ подполковник.

— Это правильно. Но и про службу не забывайте, — подмигнул я и пошёл дальше.

Территория 158-го полка жила своей жизнью. Здесь, за бетонным забором с колючкой, время словно замерло. Вдоль аллеи, ведущей к штабу, стояли тополя. Бордюры сияли белизной, несмотря на грязь и слякоть 1991 года.

Пройдя сотню метров, я оказался на плацу перед штабом полка. В это время взвод курсантов шёл в сторону штаба одной из эскадрилий.

На каждом шапка-ушанка, шинель серого цвета, а брюки заправлены в сапоги. Увидевший меня заместитель командира взвода в звании сержанта, скомандовал, прикладывая руку к виску:

— Смирно! Равнение на-лево!

Все одновременно повернулись в мою сторону, подбородки взлетели вверх. Чёткий печатающий шаг сотрясал бетонные плиты. Я приложил руку к козырьку, приветствуя строй.

— Вольно! — громко произнёс я и пошёл к входу в штаб.

Навстречу попался замполит полка, майор Коваленко, с неизменной папкой под мышкой.

— Александр Александрович! Вы вернулись! — расплылся он в улыбке, крепко пожимая мне руку.

— А разве могло быть иначе. Или ты меня не ждал, Рома? — спросил я.

— Что вы! Мы уж заждались. Слышали про обстановку в стране. Весь полк гудит!

— Рома, ты лучше все пересуды и разговоры пресекай. Мы служим не фамилии, имени и должности. Мы стране служим, понял?

— Конечно! Как может быть по-другому, — он посерьёзнел.

— А теперь давай рассказывай.

Коваленко, как и любой хороший замполит, был человеком принципа. Он считал что знать нужно всё, поскольку знать половину не имеет смысла.

— Запчасти со скрипом везут, но мы всё равно летаем. У курсантов наземная подготовка идёт. Планируется культурно-массовая программа на выходных. Секретарь комитета ВЛКСМ полка предложил провести дискотеку в гарнизонном клубе. Репертуар затребовал у него, так что жду, когда мне его предоставят.

— Ну ладно тебе. Ты предлагаешь курсантам ещё и запретить слушать определённые песни? — спросил я.

Тут глаза у Коваленко на лоб полезли.

— Сан Саныч, вы бы если услышали, что они слушают на дискотеках, сразу бы меня поняли. Одна западная музыка. Иногда что-то русское играет.

— Петрович, ну не перегибай. Пускай танцуют подо что «танцуется».

Коваленко кивнул, и я попрощался с ним.

— Вы к жене? А она у себя на месте. Сегодня заходил к ней на медосмотр…

— Спасибо, Роман Петрович, — перебил я Коваленко и заспешил в санчасть.

— Саныч, минуту вашего ценнейшего и драгоценнейшего времени, — остановил меня Рома.

— Минута, время пошло, — подмигнул я замполиту.

— Александр Александрович, для одного из занятий с личным составом составляю вашу биографию. И есть маленький пробел.

Удивительно! Теперь про меня ещё и лекции будут читать. Знала бы моя первая учительница об этом!

— Какой именно пробел?

— Ваш второй орден Ленина. Хотелось бы узнать подробности, за что вы его получили.

— В личном деле есть запись? — спросил я, понимая, что правду всё равно замполиту не скажу.

— Написано, что за заслуги в освоении новой техники…

— Вот за это и получил. Петрович, бежать надо, — ответил я и ушёл в направлении санчасти.