Михаил Дорин – Кавказский рубеж 11 (страница 13)

На ходу я достал из кармана ключи.

У нашего подъезда, несмотря на мерзкую погоду, шло очередное заседание «комитета общественного контроля». На мокрой лавочке, подстелив шерстяные одеяла и укутавшись в платки, сидели три бессменные стражницы нашего двора: Марья Семёновна, Анна Ильинична и баба Вера.

Завидев меня, они оживились, будто станции обнаружения и целеуказания комплексов ПВО при наведении на цель.

— О, Сашенька идёт! — проскрипела Марья Семёновна, поправляя очки с толстыми линзами.

— Со службы, соколик? — улыбнулась мне баба Вера.

Я притормозил и в шутку отдал воинское приветствие.

— Подтвердил. Здравия желаю, молодая гвардия! Как обстановка на вверенном объекте?

Бабушки замахали руками.

— Да какая обстановка, Саша. В «Военторг» сегодня минтай мороженый выбросили. Очередь — жуть какая! Мы с Ильиничной с обеда стояли, еле урвали. Ты Тоне скажи, пусть сбегает, может, осталось ещё. Или в «Продукты». Там тоже привоз был.

Я кивнул и собирался уйти, но на этом «доклады» не закончились. Слово взяла Анна Ильинична. Она понизила голос до шёпота, которым говорят обычно заговорщики.

— А ещё, Саша, в третьем подъезде, у замкомбата связи вчера опять скандал был. Он жену с замом по вооружению застукал. Ой, крику было! Говорят, на партсобрание вызывать будут. Срам-то какой!

Я кивнул, однако в свете последних сокращений должностей парторга и секретаря комсомольской организации, партсобрания начинают терять свою актуальность.

— Разберёмся. Вы бы не мокли под дождём, — кивнул я с самым серьёзным видом.

— Иди, иди, сынок, — закивали бабульки.

Я пошёл к подъезду, а за спиной обсуждение продолжилось. Теперь оно и меня коснулось.

— Тонечка там уже заждалась. Ох и повезло девке с мужиком, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

— Да! Сашка в генералы скоро пойдёт. Я вот прям чую…

Провожаемый одобрительным шёпотом, я нырнул в подъезда, на ходу доставая ключи из кармана.

Замок приятно и тихо щёлкнул, когда провернул ключ. Я толкнул дверь и вошёл в квартиру.

— Саша, ты уже дома? — моментально услышал я голос Тоси с кухни.

— Да. И очень сильно хочу есть, — ответил я, стягивая с плеч лётную куртку.

В нос моментально ударил аромат жареной картошки и чего-то сдобного. Повесив куртку на вешалку, я устало потёр шею и бросил взгляд в коридор.

У стены стояли шесть увесистых рулонов обоев. Светло-бежевые, с мелким, едва заметным тиснением. Не так уж и просто было достать, но для спальни, где будет спать ребёнок, хотелось чего-то спокойного и светлого.

Я прошёл на кухню, откуда было слышно громкое шипение масла. Тоня стояла у плиты, помешивая что-то в скворчащей сковородке.

Её светлые волосы были собраны в пучок, а домашний халат слегка натянулся на животе. Уже как пятый месяц, а растёт «пузожитель» не по дням, а по часам.

Я невольно залюбовался ею. Красавица. А ведь она прошла Афган и Сирию, видела крови не меньше моего и носит на теле шрамы от осколков. Сейчас на этой кухне, её характер спрятался глубоко внутри.

Она обернулась и улыбнулась так, что усталость как рукой сняло.

— Мойся. Минут через 10 всё будет готово.

Я принял душ и переоделся. Пока я ужинал, Тоня, подперев щеку кулаком, наблюдала за мной.

— Что случилось? — спросил я.

— Ничего. Просто люблю смотреть, как ты кушаешь, — посмеялась Тося. — Кстати, я тут перехватила кассету. Саму Ленку Скворцову обставила.

Супруга выглядела довольной в этот момент. В эти годы видеокассеты были настоящим культом. Их обменивали, переписывали и засматривали до дыр.

— Мда. И что за фильм? — спросил я.

— Сейчас. Я тебе даже покажу, как он правильно называется. Кстати, Миша Хавкин собрался видеопрокат открыть. Уже его брат начал давать в аренду кассеты… — рассказала Тоня, уходя в комнату.

Миша Хавкин был всем известен, как человек не просто с коммерческой жилкой, а с суперспособностью достать всё и всех. Я его таким помню ещё со времён нашей командировки в Сирии.

— Мне сам Миша сказал, что отличный фильм. Захватывающий! Сказал, что нам с тобой вдвоём его надо смотреть.

— Вдвоём?

— Да. И он удивился, что мы с тобой его ещё не смотрели.

Тося вернулась через минуту и с довольным видом протянула мне кассету.

— Фильм приключения, комедия, производство США.

Я чуть не подавился картошкой от увиденного названия… фильма для взрослых. Прокашлявшись, я медленно взял кассету, чтобы прочитать на этикетке название.

— Всё хорошо? — спросила Тоня.

— Абсолютно… кхм, у Миши странное понятие о приключенческих фильмах, — улыбнулся я.

— В каком смысле?

— Дорогая, если хочешь, мы этот «киношедевр» посмотрим с тобой вместе. Только перед сном, для атмосферности, — предложил я.

Я объяснил Тоне, что это за фильм. Естественно, она не оценила желание Хавкина разнообразить нашу с ней жизнь, расширяя горизонты нашего познания.

— Срам. Я этому Мише уши надеру!

После хорошего ужина Тоня предложила не заниматься строительными работами, а прогуляться по городку. Так сказать, проветриться перед сном.

Я помог жене надеть светло-серое пальто, а сам надел кожаную куртку, но уже гражданскую. Тоня критически оглядела себя в зеркало, поправила берет и, подхватив меня под руку, скомандовала:

— Пошли, мой герой.

На улице уже сгущались сумерки. В воздухе стоял запах прелой листвы и дымка из частного сектора, что подступал к гарнизону. Мы неспешно брели по мокрому асфальту, обходя лужи.

Во дворе, несмотря на сырость, кипела жизнь. Детвора оккупировала детскую площадку. Малышня в разноцветных резиновых сапожках самозабвенно мерила глубину луж. Какой-то мальчик в съехавшей набок шапке с помпоном старательно топал ногой по воде, поднимая фонтаны брызг. В этот момент чья-то мама с балкона второго этажа обречённо кричала:

— Виталик! Я кому сказала, домой!

— Сейчас, мам, — ответил тот самый мальчик, топающий по лужам.

Виталик не особо торопился домой. У него была важная гидрологическая миссия по изучению местных «мини-водоёмов».

Мы свернули к центру городка. Как раз у КПП обосновалась новая жизнь.

— Слышишь? Теперь такие ритмы модные, — сказала Тося.

Издалека доносились ритмичные басы из колонок ларька недалеко от КПП.

— Лондон, гудбай! Лондон, прощай, я здесь чужой… — играла песня группы «Кар-Мэн».

Музыка гремела из коммерческого ларька, который открылся пока меня не было в городе. Ларёк был сварен из металлических листов, с мощными решётками на окне и яркой вывеской «ПРОДУКТЫ-2».

Мы подошли поближе. Витрина, подсвеченная изнутри яркой лампой, слепила изобилием, от которого у неискушённого советского человека рябило в глазах. Чего тут только не было.

Ликёр «Amaretto» с красивой миндальной косточкой на этикетке. Это была мечта всех гарнизонных дам. Рядом привычное «Советское» и «Цимлянское» шампанское. Дальше пачки сигарет «Magna», «Bond», «Congress» и другие выстроились ровными рядами, потеснив привычную «Приму».

А чуть ниже — детский рай. Жвачки «Turbo» с машинками, «Love is…», шоколадные батончики «Mars» и «Snickers». Ценники были написаны от руки на кусочках картона чёрным маркером.

— И обёртки красивые. Видишь, как малышня смотрит? — заметила Тоня.

Действительно, сбоку от окошка выдачи, прилипнув носами к стеклу, стояли двое пацанят лет семи. Они заворожённо смотрели на батончики, обсуждая, что бы они купили, если бы нашли клад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь