Михаил Дорин – Авиатор: Назад в СССР (страница 13)
– Анька! Анька! – кричал кто-то на детской площадке. – Ты где?
Навстречу мне бежал тот самый пацан, которому я покупал молоко, чтобы его не заругали. Пару раз потом от шпаны защитил. Димкой звать. И все-таки он мне кого-то напоминает!
– Привет, Димас! Чё не спишь? – поприветствовал я его.
– Серёга, беда… помоги. Сестра… из… из дома ушла. Быстрее найти надо. Сейчас родители вернутся… а её нет, – запыхавшись, проговорил Димка.
– Какая сестра? Ты о чём?
– Да Анька, сестра моя. Краснова!
Вот я оленёнок Рудольф! И не распознал брата! Теперь надо найти Аню, а то она что угодно может сделать. И ведь я виноват в этом в первую очередь.
– Куда могла пойти? Думай, братик, – сказал я, оглядываясь по сторонам.
– Она про любовь говорила что-то. Пришла с выпускного в слезах. Закрылась в ванной сначала, да и я доставал её. Сам купаться хотел пойти. Она как психанёт и к двери. Раз так, говорит, на мост пойду! И плавать Анька не умеет. Утонет!
В городе всего один мост, с которого можно было утопиться – Петропавловский. Бежать три минуты.
Я рванул что есть силы. Не зря же готовился к нормативам на поступление. Есть вероятность, что уже поздно, но Аня могла сразу не утонуть. Разбиться о воду – вряд ли. Максимальная высота моста метров десять.
Оставалось совсем немного. Перед глазами уже был подъём на мост. В свете фонарей, я увидел Аню, перелезающую через ограждение.
– Стой! Остановись! – кричал я, но тщетно. – Аня, стой!
Её ноги соскользнули с края, и через пару секунд раздался всплеск воды. У меня оставались секунды, чтобы прыгнуть за ней. В мутной воде, к тому же ночью, шансов найти её почти нет.
Не знаю, как я преодолел ограждение, но со стороны, думаю, это был полёт Железного Человека. Пока летел, прекрасно видел, где борется за свою жизнь Аня, не давая себе утонуть. Выплыв на поверхность, я начал грести к ней. Сил у девчонки уже не осталось, и её голова скрылась под водой.
Я нырнул следом, в надежде поймать в воде. Вытянул вперёд руку и ничего. Мрак и пустота. Сердце колотилось с невероятной силой.
И вдруг мою ладонь тронули чьи-то пальцы. Успев ухватиться за них, я потащил Аню наверх.
– Папа приехал. Сейчас будет беда, – удручающе произнёс Димка, когда мы подошли к их дому.
Мне самому стало некомфортно. Не лучший момент для встречи с отцом Ани. Да ещё после того, как из-за меня она попробовала себя в прыжках в воду. А про удар по лицу, интересно, знает? Войдя в подъезд, я быстро рассмотрел лицо Ани. Повреждений и синяков не было, значит, моя отмашка в драке следов не оставила.
Большую двухстворчатую дверь открыл статный мужчина в светло-синей рубашке с чёрным галстуком и в тёмных брюках. То, что это отец Ани, стало понятно сразу – у него большие, зелёные глаза.
– Быстрее, Сергей! Заноси! – назвал он меня по имени.
Войдя в квартиру, я осмотрелся и понял, что семья Красновых не из простых смертных. Длинный коридор с высокими потолками, на полу паркет и красная дорожка, концы которой не махрятся. Вместо дверей в зал большая рельефная арка.
– Что случилось, Серёжа? – выбежала из комнаты женщина в красном шёлковом халате с заплаканными глазами.
Вот в кого Анечка! Те же черты лица и даже щëки такие же пухлые. Каштановые волосы без единой седой пряди. Очень красивая женщина.
Дима вновь всё объяснил и повёл меня по указанию отца в зал. Положив девушку на диван, я отошёл назад, уступив место маме.
– Спасибо тебе, Серёжа. Мы всегда знали, что с тобой ей повезло, – сказала мама Ани, взяв меня за руку. Через пару минут в зал вошёл отец.
– Сергей, пойдём. Без нас разберутся. Я тебе одежду сейчас дам сухую, и ты попьёшь горячего чаю.
Переодевшись, мы прошли в отдельную комнату. Бросается в глаза множество фотографий на стенах. Запечатлены моменты с каких-то поездок в Москву, фотографии маленьких Ани и Димы. Одна из фотографий интереснее всех – несколько человек в касках и светлой форме на фоне джунглей.
На столе – чёрный телефон, ручка, чернильница, графин с водой и несколькими гранёными стаканами. Ну, и полуметровая наркомовская лампа из металла с узким тканевым абажуром и металлическим украшением на нëм, несколько раз воспроизводящим советский герб. Справа окно, а перед столом диван и два кресла по бокам. Я как будто в кабинете у Иосифа Виссарионовича.
– Садись, поговорим, – указал мне на кресло хозяин дома. – Зовут меня Леонид Борисович. Спасибо тебе, Серёжа. Я в тебе не сомневался. И да, про вас с Аней мы знаем.
В этот момент вошла мама с подносом и сказала, что Аня спит и с ней всё хорошо.
– По соседству живёт главврач Городской больницы, – сказала Вероника Васильевна, протягивая мне кружку с чаем. – Он осмотрит её, так что не волнуйся, Серёжа. Мы тебе безмерно благодарны. Меня Вероника Васильевна зовут, если ты не знаешь.
– Как Владимир Петрович и Надежда Петровна? – спросил Леонид Борисович.
Я был удивлён… нет, не так – офигел отношением к себе. Одежда сухая, чай из кружек сервиза «Мадонна», про стариков поинтересовались. Думал, что меня выгонят с квартиры сразу, как я положу Аню на диван. А то и отправят вниз головой с лестницы. Чего-то я в этой жизни не понимаю.
– Дед и бабушка нормально. Работают, меня воспитывают, в военное училище завтра отправляют. А что вы про нас с Аней знаете?
– И про вашу ссору, и расставание из-за Капустиной, и про сегодняшнюю драку теперь тоже знаем, – сказал Леонид Борисович.
– Ну, тогда я не знаю, что вам ещё сказать, – сказал я, отпивая из чашки.
– Ничего не нужно. Просто пей чай и слушай, – сказал Леонид Борисович и откинулся назад в своём кресле. – Ты, хорошо подумал насчёт лётного училища?
– Это мечта. Сколько себя знаю…
– Вот-вот, и Валентина так хотела. Мама твоя. Не удивляйся, мы знали твоих родителей и очень переживали за тебя, когда их не стало.
– Если честно, удивлён. Мне мало что рассказывают о родителях.
Красновы переглянулись между собой. Что-то они знают, но рассказывать не хотят. Или не могут.
Я поставил кружку и подошёл к фотографии на фоне джунглей. На ней, рядом с Леонидом Борисовичем, был запечатлён человек, поразительно похожий на меня.
– И почему-то мне кажется, что вы мне тоже ничего не скажете, верно? – спросил я, возвращаясь на место.
– Сергей, живи и не оглядывайся. Не знаю, встретимся ли мы снова, запомни, что моя семья у тебя в долгу. Помочь в твоей проблеме с самолётом было несложно, – сказал отец Ани. – Но тайны твоей семьи в этой комнате ты не разгадаешь.
Вот шныри эти Капустины! И я ещё планировал такие комбинации. Всё оказалось проще некуда – меня выручила семья Красновых, которых даже не просили.
До прибытия поезда оставалось несколько минут, но дед с бабушкой не хотели уходить. Слëзы, напутствия, пожелания – всё это я уже проходил. Рядом стоит дерматиновый чемодан. На мне спортивный костюм. Хотелось уже сесть в поезд и отправится в свою альма-матер.
– Доедешь, обязательно сообщи. Кушай, что дают. Учись прилежно…– говорила бабушка, меняя уже второй платок.
– Баб Надь, ну всё нормально будет. Не в первый же раз… ну, учусь не в первый же раз. Тут до февраля, а там сессия и отпуск.
– Надо ж поступить ещё, Серёжка. Конкурс-то большой, – сказал дед, с видом академика подняв вверх палец.
– Поступим. Не сомневайся. Кстати, а почему вы не говорили, что знаете Краснова Леонида Борисовича? – спросил я.
Не то чтобы меня сильно беспокоила тайна моей новой семьи, но нездоровый интерес после вчерашнего разговора появился.
Дед с бабушкой переглянулись. И почему люди так делают постоянно? Какую подсказку они хотят таким образом найти, бросая взгляд друг на друга. Мой поезд показался вдалеке. Стоянка недолгая, поэтому садиться надо сразу по прибытии его к платформе.
– Сергей, Краснов – человек из партийного руководства. У него свои дела. Нам нет необходимости отвлекать его от дел, – сказал дед, но совершенно неуверенно. Снова какая-то недосказанность в вопросе семьи.
Поезд остановился, а по вокзалу разнеслось объявление, что стоянка всего три минуты.
– Ну да, только вот мы чуть было не разбили мечту моей мамы, Валентины, – улыбнулся я и обнял стариков. – Разберёмся. До встречи!
Взяв чемодан, заспешил к своему вагону. Уже перед входом меня окрикнул знакомый детский голос.
– Серёжка! Серёжка! Стой! – кричал мне Димка. Он бежал со всех ног с каким-то свёртком в руках. – Успел… Анька… передала… чтоб не проголодался.
Это была небольшая железная тарелка в прозрачном целлофане. Через него просвечивались пирожки. Даже через пакет до меня доходил ароматный запах.
– Спасибо. Передай сестре, что мне жаль за вчерашнее, – сказал я и пожал мальцу руку.
– Ага. Только пакет не забудь постирать, пригодится. Там тебе письмо ещё.
Уже сидя за столиком боковушки, я решил отведать вкусностей. Мне казалось, что таких пирожков с картошкой я никогда не ел.
А письмо действительно было. На простом белом конверте, красивым почерком написано – «Спасибо и удачи, будущий авиатор!»
Глава 9
Курортный Белогорск в это время года полон отдыхающих. Июль в этой здравнице – самый посещаемый месяц. Санатории и пляжи переполнены. И в это же самое время в город съезжаются абитуриенты для поступления в лётное училище.