Михаил Дорин – Авиатор: назад в СССР 9 (страница 10)

– Мне начальника бы школы найти, – сказал я, и в этот момент ноги парню пришлось опустить.

– Ох! – пытался отдышаться парень, сложившись пополам. – Батя к себе пошёл, а тебе что нужно? Может, помогу чем-то?

– Да вот на собеседование к нему хочу сходить, – сказал я.

– Эт здорово! Какое училище заканчивал? – спросил у меня второй, тоже спрыгнувший с турника.

– Белогорское, 1980 год, – ответил я, и второй сильно закашлял и начал смеяться. – А что смешного?

– Ничего! Иваныч, чего он сюда припёрся? – продолжал он ржать и тыкать в меня пальцем.

– Во-первых, я пришёл, уважаемый. Во-вторых, пальчиком попрошу не тыкать, словно я экспонат, – сказал я, начиная немного злиться на этого задавалу.

– Характерный! Ну, ты сходи, посмотрим, что тебе батя скажет. Рановато тебе ещё… – начал говорить он, но темноволосый толкнул его в плечо.

– Уймись! Себя вспомни. С какого раза тебя взяли? С третьего? – спросил Иванович и подошёл ко мне.

Второй спортсмен замолк и ушёл в соседнюю комнату.

– Не обижайся. Парень он неплохой, только слишком задиристый, – сказал темноволосый. – Как зовут тебя?

– Сергей Родин.

– Валера Токаев, очень приятно!

И опять Валерий! Везёт мне на людей с таким именем. Но этот парень в будущем должен стать довольно известным человеком.

– Что посоветуешь, Валер? – спросил я.

– А ничего. Как будет, так будет. Это собеседование никак не повлияет на дальнейшую твою судьбу. Вот когда приедешь поступать, здесь уже и покажешь, что ты можешь, – сказал Токаев.

– То есть, можно и не идти разговаривать?

– Нужно. Это важно для тебя. Ты должен понять, в чём заключается специфика работы испытателя. Батя тебе об этом расскажет. И там уже объяснит, что делать дальше, – похлопал он меня по плечу и объяснил, где находится кабинет начальника школы.

Попрощавшись с Токаевым, я ещё на секунду посмотрел на него и закрыл дверь в тренажёрный зал.

Валерий Токаев – будущий лётчик-испытатель и космонавт. Участник программы «Буран». Насколько помню, он будет служить в Крыму, в испытательном управлении морской авиации и будет одним из тех, кто откажется принимать присягу другому государству после распада СССР. Затем будут несколько лет подготовки к космическим полётам. Всего он совершит два полёта и, даже будет выходить в открытый космос.

В 2000 году будет удостоен звания Героя Российской Федерации.

Добравшись до кабинета начальника, я выждал паузу, собираясь с мыслями. Волнение такое присутствует, будто я сейчас захожу на важный экзамен.

– Разрешите? – заглянул я внутрь и обнаружил сидящего за рабочим столом полковника.

С большими залысинами и седыми висками, добрым выражением лица, будто передо мной отец, дающий хороший совет на будущее. Не зря этого полковника называют здесь «Батя».

– Да, что у вас? – спросил он, жестом приглашая меня войти.

– Товарищ полковник, старший лейтенант Родин. Хотелось бы с вами…

– Ё-моё! – удивлённо посмотрел на меня полковник. – Вылитый Серёга. Какими судьбами к нам, сынок? – встал со своего места начальник школы и быстро заспешил ко мне.

– Эм… пообщаться о поступлении, – прямо сказал я, не собираясь откладывать решение этого вопроса.

Полковник крепко пожал мне руку и пригласил сесть.

– Юра! Саня! Зайдите ко мне! – крикнул в коридор полковник и сел на своё место, отложив в сторону все документы. – Неожиданно, – улыбнулся он.

А как я в шоке! Думал, сейчас будут жёстко спрашивать, попросят схемы сил нарисовать, уравнения движения вывести. Но пока всё очень приятно.

– Мне Харитоныч Бардин сказал, что придёт старший лейтенант Родин. Я подумал, что однофамилец, но хорошо, что ошибся. Полковник Брилёв Валентин Иванович, начальник этой школы.

– Сергей Сергеевич Родин, старший лейтенант, лётчик-истребитель 236го полка Осмон, Туркестанский военный округ, – в ответ представился я.

Сняв куртку и повесив её на вешалку, как мне предложил сделать Брилёв, я снова сел напротив него. В этот момент в кабинет вошли ещё двое. Мне их представили как зама по лётной подготовке, подполковника Зучкова и зама по инженерно-авиационной службе Солчанова.

– Итак, Сергей Сергеевич, для начала скажу, что мы трое знали вашего отца, – сказал Брилёв. – Знаем, что за вас поручился полковник Бардин. А также, нам доподлинно известно ваше желание поступить в школу испытателей. Всё верно?

– Так точно, товарищ полковник, – кивнул я.

Пока всё идёт неплохо. «Вопросы» несложные. Это явно легче, чем стоять и расписывать кривые Жуковского.

– Тогда, если мои коллеги не против, мы можем приступить к собеседованию.

– Расскажите о себе. Что закончили? Где служите? – спросил Зучков.

Рассказ об Осмоне и командировке в Афганистан затянулся на несколько минут, но присутствующие слушали внимательно. Зучков даже помечал себе что-то в тетради.

– Ещё раз, какие модификации МиГ-21 у вас были? – поинтересовался Солчанов.

– УМ, СМ и бис соответственно. В училище был МФ. Самолёт Л-29 на первых двух курсах, – ответил я.

Пару вопросов задали про МиГ-29. Переучивался я на него или нет, что могу о нём рассказать и как его оцениваю.

– Почему именно в испытатели решил? В Осмоне формируется отличный Центр боевого применения. По службе, если взять во внимание твои награды и заслуги на войне, пойдёшь быстро, – спросил Брилёв.

– Должность, положение – это всё не так важно, – сказал я. – Наследие – вот о чём я думаю, когда говорю о желании поступить в школу. Здесь ты на острие боевой авиации, всегда в авангарде. А главное – можешь оставить свой след в истории авиации. Предложить то, чего ещё не делали. Что-то новое, что-то своё. А в полку всё по инструкции. Там ежедневная, рутинная работа.

– А здесь, думаешь, не так? – улыбнулся Зучков.

– И здесь так. Только здесь ты ещё и первопроходец. Ты учишь летать самолёты, а не они тебя, – ответил я.

Брилев задумался, инженер смотрел на меня с удивлением, а Зучков чесал затылок. Что-то сейчас решают они в своих головах.

Валентин Иванович посмотрел на своих подчинённых, но ни один из них и бровью не повёл. Не намекнул хоть на какое-то решение.

– Сергей, я тебя выслушал и хочу кое-что тебе сказать, – произнёс Брилёв.

Я навострил уши, готовясь только услышать слово «да». Другого сейчас я не жду. Просто, как можно меня не одобрить к поступлению?! Только, если начальники решили не отступать от критериев отбора.

– Чуть не забыл, а вы не курите? – спросил Брилёв.

– Нет, – с удивлением ответил я.

– Это вам в плюс. Теперь к насущному. Какой у вас налёт на реактивных самолётах, исключая полёты в училище? – продолжил выяснять Валентин Иванович.

– Порядка 400 часов.

– Хорошо. Второй тип истребителя вы ещё не освоили, но недавно сдали на второй класс?

– Так точно.

– Вот мой вам вердикт – рано, Сергей Сергеевич, – твёрдо сказал Брилёв. – Рано вам поступать в школу.

Глава 6

Я не удивился заключению вынесенному Брилёвым. Да и пришёл я в школу испытателей спонтанно. Сейчас не о поступлении речь, а о том, что мне для него необходимо.

– Можно узнать, почему? – спросил я.

– Конечно. Даже нужно узнать, – сказал Брилёв и подошёл к столу, где разместились модели различных самолётов.

Здесь были и поршневые, и реактивные, и винтокрылые машины. Даже проект одного из авианесущих крейсеров с размещёнными на взлётной палубе модельками Як-38.

– Для того чтобы попасть сюда, одной с нами беседы мало. Тем более, мы общаемся сейчас неофициально и, как видишь, никаких на тебя документов не завели, – сказал подполковник Солчанов.

– Да, заметил, – сказал я, только сейчас поняв, что действительно никаких официальных бумаг мы не заполняли здесь.