Михаил Дорин – Афганский рубеж 4 (страница 7)
Силы вернулись, и я приготовился стрелять вновь. Но слишком много духов.
Случись бы сейчас любое, даже самое маленькое чудо, поверил бы в Бога как никто другой.
– Ладно. Ещё повоюем, – прошептал я и передёрнул затвор.
Глава 4
Глаза щипало от заливающего пота. Солнце припекало.
Я готовился нажать на спуск, но очередная атака задерживалась. Не верилось, что наступила небольшая передышка.
– Рахметов, как ты там? – потеребил я ефрейтора, который медленно вылез из-под кучи песка.
– Живой!
Паузу я решил использовать, чтобы проверить боезапас. Обнаружилось его скудное количество.
Всего три магазина от автомата осталось. Выложил их перед собой.
– У меня четыре магазина, – сказал Рахметов.
Прислушавшись, я словил шипение радиостанции. Недалеко от меня, присыпанная песком, лежала Р-392 в разорванном чехле. Дотянувшись до неё, притянул к себе этот кирпичик весом в 3 килограмма.
– Терек-4, всем внимание. Экономим патроны. Держим сектора… – продолжал давать команды Саламов.
– Ну что там? Вертушки уже на подходе? – спросил ефрейтор, взглянув на меня уставшими глазами и размазав по щекам кровь.
– Нет ещё. Экономим патроны.
Очередная атака духов началась с нашего направления. Несколько выстрелов из РПГ по склону, и вновь воздух раздирают крики душманов. Кто-то кричал нам «шурави», а кто-то «кафиры», что значит неверные.
К нам идёт небольшая группа из пяти человек. В это время слева духов ещё больше. А из кузова пикапа строчит «сварка», как я привык называть пулемёт ДШК.
– Рахметов, держи фланг. Обходят, обходят! – продолжал «жужжать» в динамике гарнитуры голос Саламова.
– Пустой! – одновременно крикнули мы и принялись за перезарядку.
Эти чёртовы секунды позволили двум духам пройти несколько метров по склону и спрятаться за ближайшим камнем. И как по заказу усилил давление ДШК, и вернулись к работе гранатомётчики.
– Да сколько их там?! – драл горло Рахметов, пригибаясь за камни.
Такое чувство, что количество выстрелов от РПГ у душманов, как патронов в пулемётной ленте. Будто весь склад боеприпасов они готовы здесь оставить, лишь бы добраться до нас.
Методично каждый патрон и снаряд разрывал землю вокруг нас. Ощущение, что ты на концерте, где только ударные и духовые инструменты. Ещё и играют вразнобой. Каждый звук впивался в мозг покруче жала пчелы.
Только прекратился накат, как к нам рванули духи.
– Рахметов, справа! Справа родной! – раздался самый настоящий визг в динамике гарнитуры.
Я в последний момент успел выставить автомат, чтобы снять душмана. Очередь прошла в упор и точно в лицо. Рахметова окропила кровь убитого душмана. Но слева был ещё один душман. И он уже летел на меня с кинжалом.
Совсем уже страх потерял!
Рука только и успела нажать на спуск автомата. Прозвучала короткая очередь, и его обмякшее тело рухнуло на меня.
Моя одежда стала быстро намокать от крови, а на спине душмана расширялось багровое пятно, делая тёмно-синее одеяние чёрным.
У меня штаны и куртка комбинезона намокли и стали липнуть к коже. Отбросил с себя душмана в сторону.
Чем дольше продолжался бой, тем становилась больше усталость и безразличие к пролетающим мимо пулям. Казалось, что стрелки на часах шли всё медленнее и медленнее. Уже привычны стали предсмертные крики духов и их душераздирающие призывы к нам сдаваться.
Над склоном нашей высоты вновь воцарилась тишина. Очередная проверка боезапаса принесла только одно расстройство.
Я дотянулся до автомата душмана и вынул из него магазин. Прислонил гарнитуру рации к уху, чтобы узнать обстановку на других позициях.
– Что там говорят? Скажите вы, а то я не хочу расстраиваться, – спросил паренёк.
Помня, как лейтенант Саламов всех обнадёжил, я не хотел погружать в уныние ефрейтора.
– Всё хорошо. Вертушки скоро будут, – ответил я, почесав шею.
На пальцах осталась грязь и засохшая кровь душмана. Кожу пекло и раздирало от желания вымыться.
– Насколько скоро? – уточнил Рахметов.
Смотрю на его грязное лицо и понимаю – этому парню экзамены в институте сдавать надо. Его ровесники сейчас радуются окончанию первого или второго курса учебного заведения, едят с девчатами мороженое в парке или собираются компаниями на берегу реки.
– Скоро, брат. Ветер встречный на маршруте. Вот и задерживаются немного. Заберут нас и вернут на базу. Вечером в баню пойдём. С веничком тебя пропарю! – улыбнулся я и подмигнул Рахметову.
Ефрейтор прилёг на землю и прислонился головой к автомату. В его горящих и мечтательных глазах столько надежды сейчас.
Начинаю винить себя, что пришлось соврать. Если уж лейтенанту сказали держаться три часа, то явно вовремя никто не прилетит. А патронов почти не осталось.
– Внимание! Новая атака. Экономим, экономим патроны, – призывал Саламов.
Я повернулся к разворачивающимся в цепь духам. Похоже, они новый приём решили попробовать. Но это было полбеды.
Чуть дальше в пустыне я увидел подъехавшие пикапы. Из них духи начали вытаскивать простое и очень эффективное оружие – миномёты. И это было не всё.
– Всем в укрытие. Эрэсы подтащили! – прозвучал в эфире голос Саламова.
В кузове нескольких машин были установлены направляющие. Их быстро приводили в боевое положение. Куда бежать от этих реактивных снарядов, я уже и сам не понимал.
– Похоже, всё, – за моей спиной произнёс Рахметов и прикрыл глаза.
И в этот момент мой взгляд зацепился за одно странное явление в глубине пустыни. Стена песка надвигалась в нашу сторону. Она постепенно приближалась. Впереди двигались две тёмные точки.
Прищурив глаза, я присмотрелся на надвигающуюся на нас бурю. Это было то самое чудо!
– Внимание! Всем закрыть глаза и уши. Головы не поднимать. Повторяю, не поднимать. Наши на подходе! – прокричал я по радиостанции и притянул к себе Рахметова.
К месту боя приближались два истребителя, идя на предельно малой высоте. И, конечно, делали они это на очень большой скорости. Сейчас тут будет громко.
Как только я определил, что это пара МиГ-23х, тут же опустил голову и закрыл уши. Но и это меня не спасло от воздействия ударной волны.
Воздух буквально начал рваться на части. Тело почувствовало небольшую вибрацию. И это очень хорошо.
Я уже представил, что было в эпицентре этой ударной волны, которая была прямо над духами. Тряска и хлопок сравним с мощным взрывом крупнокалиберной бомбы.
Ох уж этот пролёт на сверхзвуке! Рёв двигателей истребителей в эти секунды был «самой лучшей музыкой». Будто симфонический оркестр заиграл кульминационную мелодию.
Когда раскат грома закончился, я выглянул из укрытия. Эффект от такого манёвра потрясающий. Душманы лежали в песке, не решаясь поднять головы. Самые невезучие кричали от боли в ушах. Стёкла машин были разбиты, а в воздухе ещё стояла светлая пелена пылевой дымки.
Но и это был не конец. Я посмотрел на землю вокруг себя. Мелкие камни задрожали, а за спиной нарастал свист и гул. Развернувшись, я увидел над собой огромный силуэт, отбрасывающего на меня тень вертолёта.
До боли родные и знакомые всем Ми-24 парой зашли на цель и начали обрабатывать НАРами по целям на равнинной местности. Несколько машин тут же охватило пламя, и они начали взрываться. Огонь настигал и душманов, не успевших выскочить из пикапов.
Рвался боекомплект, крики тонули в приятном сердцу свисте винтов вертолётов. В очередной раз понимаю, что в нашей стране своих не бросают.
Как только площадка была зачищена, появились два Ми-8. Собрав в кулак все оставшиеся силы, мы с Рахметовым начали спускаться вниз, пока нас прикрывали прилетевшие для эвакуации разведчики.
Я помог Рахметову. У ефрейтора были невыносимые боли в ногах и спине, так что он не смог самостоятельно добраться до вертолёта. Пока мы шли к Ми-8, отбрасывающему мощный воздушный поток, с высоты спустились санинструктор с одним из бойцов. Они тащили брезентовые носилки, на которых лежал Пётр Казаков.
– Петро, держаться! Скоро будем дома.
Мой оператор даже в такой момент пытался улыбаться. Однако Петруха был совсем бледный, хоть и продолжал что-то пытаться сказать.
Подойдя ближе к Ми-8, из грузовой кабины выскочил незнакомый мне человек. Одет в форму «эксперименталку», которая выглядела слишком чистой для того, кто должен работать в поле. Он вместе со мной помог забраться Рахметову, а затем и занести носилки с Петрухой.