Михаил Деревянко – Княжеский посох. Историческая повесть о великом князе Войшелке (страница 5)

– Неужели заметно? – удивился княжич.

– Ещё как! Здешние пояса носят, а ты ремень кожаный.

– Глазастая, – рассмеялся Войшелк. – Да, я из Литвы.

– То-то я раньше тебя не встречала.

– И я тебя, но ты мне сразу приглянулась.

– И ты мне, – смущённо призналась девушка.

– Раз мы нравимся друг другу и нас свели боги, то суждено нам жить вместе, – решительно заявил княжич. Он настолько влюбился в Вилейку, что хоть сейчас готов был взять её в жёны.

– Посмотрим! – задорно воскликнула девушка и предложила:

– Бросим венки в воду. Если поплывут вместе, то и нам быть вместе суждено.

Они сплели венки и бросили их в ручей. Венок Вилейки зацепился за корягу, а венок Войшелка унесло течением. Девушка едва сдержала слёзы:

– Вот видишь, не суждено.

Войшелк бросился в воду и выловил оба венка.

– Это козни Кощея! – вскричал княжич. – Светлые боги нас благословили!

– Ты так думаешь? – робко спросила Вилейка.

– А кто нас свёл на Купалу?

– Ежели так, – задорно сверкнула глазами девушка, – то боги нам помогут.

– Ты что замыслила? – насторожился княжич.

– Ежели люба я тебе, то ты меня хоть на краю света отыщешь, – рассудила Вилейка, – а как найдешь, то я противиться не стану.

Девушка рассмеялась, довольная своей придумкой, и, сверкая голыми пятками, вприпрыжку умчалась по едва заметной тропинке. Только княжич её и видел, успев лишь крикнуть вдогонку:

– Быть тебе моей!

Подняв с земли оставленные черевички, Войшелк радостно улыбнулся:

– По ним-то я Вилейку и найду. Ещё вчера её не ведал, а жажду уж на ней жениться. Себя я сам не узнаю. Влюбился, как мальчишка. Ах, каким светом наполнена душа!

Войшелк

Войшелк не стал догонять возлюбленную, потому что был уверен, что без труда её разыщет. Не так-то много в Новогрудке девиц на выданье с именем Вилейка. Поэтому княжич с лёгким сердцем вернулся к отцу.

– Ну что, сынок, уразумел? – с порога встретил его Миндовг.

– Уразумел, – весело оскалился Войшелк.

– Что-о-о? – протяжно пропел великий князь.

– Дажьбог и Лада над нами по небосводу на золотых конях разъезжают, Перкун грозно гремит и молнии мечет, Леший по лесу бродит со всколоченной бородой, русалки сладкоголосо поют по ночам, домовой за печкой прячется, а Иисус так далеко, что, похоже, ни ему до нас нет дела, ни нам до него. Поэтому поклоняйся, отец, хоть самому сатане. Лишь бы делу была польза.

– То-то, – самодовольно потёр руки Миндовг. – Вижу, умнеешь на глазах. Мыслю дать тебе Новогрудок.

– Как? А ты?

– Я в Крево сяду. Оттуда мне проще будет с крестоносцами договариваться. А в Новогрудке нужен князь гречес-кой веры. Гусей дразнить нам ни к чему. Так что собирай дружину покрепче. На всё про всё даю тебе три дня.

Войшелк был несказанно рад. Теперь он чуть ли не великий князь. Шутка ли. Вилейка глазам своим не поверит, когда заявятся к ней сваты. Но это позже. А пока надо о дружине подумать. Слава Богу, хватает на Руси добрых молодцев, готовых послужить мечом князю, да только абы кого брать не гоже. Дружина, как семья. Для начала Миндовг отрядил сыну трёх умудрённых гридней. С ними и отправился княжич набирать дружину. Отбирали сильных, смелых и толковых. Испытания устраивали. Набрали три дюжины. Для начала хватит. С новой дружиной возвращался Войшелк в Новогрудок, когда встретил Елисея.

Ещё не так давно княжичи плечом к плечу бились с врагами. Почти одного возраста, они были и внешне чем-то похожи. А теперь друг перед другом стояли монах и воин.

– И давно это на тебя нашло? – одновременно с жалостью и сожалением спросил сын Миндовга.

– А как Бога истинного узрел.

– И как же ты его узрел?

– Вот как тебя. Только не во плоти, а в сиянии.

– И что же это за Бог?

– Христос.

– С чего ты взял?

– А с нимба над головой. Сиял, как солнце.

– И Христос велел тебе идти в попы?

– Не велел, а сказал, что я стану монахом.

Дружина с интересом вслушивалась в разговор. Некоторые, кивая на Елисея, крутили пальцем у виска, некоторые ухмылялись, но большинство сочувственно качали головами. А неугомонный Войшелк не унимался с расспросами:

– А что Христос ещё сказал?

– Что ты тоже станешь монахом.

– Я?!

– Именно.

Дружина разразилась раскатами смеха. Сам Войшелк хохотал до слёз:

– Скорее солнце взойдет на западе и Неман потечёт вспять, чем я нацеплю на себя рясу.

Елисей, опершись на посох, спокойно взирал на веселящуюся дружину.

– И когда, по-твоему, я приму сан? – всё ещё улыбаясь, полюбопытствовал юный князь.

– До конца лета.

– А давай заклад, – вдруг предложил Войшелк. – Ежели я стану монахом, то исполню любую твою волю. А ежели нет, то быть тебе в моей дружине.

– Не буду я спорить.

– Робеешь?

– Нет.

– Тогда почему отказываешься?

– Потому что сказано: «не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или чёрным».

Задумались дружинники над услышанным, а Войшелк миролюбиво махнул рукой:

– Ладно, время покажет. Ждать недолго осталось. Лучше скажи, куда путь держишь?

– В Новогрудок.

– И я туда же. Ты зачем?

– Проповедовать.

– А я княжить. Давай, подвезу. Увидят тебя рядом с князем и охотнее примут Христа. Кто с властью, тот и прав.