Михаил Делягин – Цивилизация людоедов. Британские истоки Гитлера и Чубайса (страница 80)

11.5. Новый хозяин человечества: глобальный управляющий класс

Квинтэссенцией современных информационных технологий (в основном сохранившаяся для каждого из макрорегионов, на которые распадается человечество, и в постинформационную эпоху [20]) является предельное упрощение всех и всяческих коммуникаций.

Новая коммуникационная среда объективно сплачивает представителей управляющих систем (как государственных, так и корпоративных) и обслуживающих их деятелей спецслужб, науки, медиа и культуры на основе общности их образа жизни в новый, принципиально не знающий границ космополитичный глобальный управляющий класс.

Образующие его люди осознают себя живущими отнюдь не в тех или иных странах, а в специализированных отелях и закрытых резиденциях, обеспечивающих как минимум стандартный для них (запредельный для обычных людей) уровень комфорта вне зависимости от территории расположения, а их общие интересы весьма эффективно обеспечивают не столько государственные (хотя при необходимости к решению тех или иных задач легко привлекаются и они), сколько частные наемные армии.

Новый глобальный класс собственников и управленцев отнюдь не является чем-то единым по отношению к большинству конкретных проблем, с которыми он сталкивается, и вопросов, которые он рассматривает. Как и всё человечество, он раздирается внутренними противоречиями и постоянной жестокой борьбой, однако как целое он монолитно противостоит разделенным государственными границами обществам не только в качестве одновременного владельца и управленца (что является верной приметой как глубокой социальной архаизации, так и колоссальной политической мощи), но и в качестве в прямом смысле слова всеобъемлющей общественной и управляющей структуры.

Этот глобальный господствующий класс не привязан сколь-нибудь прочно (за исключением разве что рудиментарной сентиментальности его отдельных членов) ни к одной стране или социальной группе и не имеет никаких значимых внешних для себя обязательств и тем более субъектов влияния. У него в принципе, в силу самой его природы нет ни избирателей, ни налогоплательщиков, ни мажоритарных акционеров (строго говоря, в рамках по сути дела коллективной собственности он с момента своего формирования является таким акционером сам для себя).

В силу самого своего положения «над традиционным миром» (и «в глубокой тени» для него) глобальный управляющий класс с непримиримой враждебностью противостоит не только экономически и политически слабым обществам, неминуемо разрушительно осваиваемым и перерабатываемым им в свои сверхприбыли, но и любой национально или культурно (и тем более территориально) самоидентифицирующейся общности как таковой. Разумеется, прежде всего он противостоит таким образом традиционной государственности – и как идее, и её практическому выражению в виде наиболее значимых и эффективных государств.

Государственные управляющие системы незаметно для самих себя, но быстро и необратимо перерождаются именно под влиянием этого класса, в создаваемом им смысловом и силовом поле либерального мировоззрения. Верхи государственного управления начинают считать себя частью отнюдь не своих народов, а именно глобального управляющего класса, – так как это качественно повышает уровень их жизни, расширяет их реальные возможности и открывает перед ними новые перспективы и надежды (пусть даже и иллюзорные). Понятно, что несогласные или недовольные этим эффективно (то есть обычно в превентивном порядке) уничтожаются или, как минимум, изолируются на национальном уровне.

Соответственно, большинство национальных элит «быстро и тихо» переходит от традиционного управления своими народами в интересах своих древних и во многом устарелых наций-государств, созданных ещё Вестфальским миром, к управлению этими же народами и, главное, к решительному преобразованию их в интересах либеральных «новых кочевников» – глобального управляющего класса, объединяющего представителей финансовых, политических и технологических структур и в принципе не связывающего себя с тем или иным народом (и тем более государством).

Естественно, такое управление осуществляется в объективном пренебрежении к интересам обычных обществ, сложившихся в рамках традиционных государств, за счет методичного подавления не только их сопротивления, но и насущнейших жизненных интересов (так как даже простое осознание таких интересов неминуемо провоцируют сопротивление этих обществ) и обычно носит характер предельно жестокой и циничной эксплуатации.

Мир постепенно вступает в новую эпоху, содержанием которой становится совместная национально-освободительная борьба различных, в том числе и исторически враждебных друг другу обществ, разделенных государственными границами и даже своими культурными матрицами, против всеразрушающего господства глобального управляющего класса, в силу своего образа жизни исповедующего либеральную идеологию и выражающего интересы в первую очередь глобальных финансовых спекулянтов.

Это без какого бы то ни было революционное содержание новой эпохи создает объективную потребность в солидарности всех национально ориентированных сил (и в том числе противостоящих друг другу в настоящее время в разного рода межнациональных конфликтах). Ведь разница между правыми и левыми, патриотами и интернационалистами, атеистами и верующими в современных условиях более не значит практически ничего перед общей перспективой социальной утилизации человечества из-за агрессии «новых кочевников».

И расширение БРИКС, и неуклонно нарастающее стремление к сотрудничеству всё более значимых представителей традиционных религий, несмотря на целый ряд старательно разжигаемых конфликтов, отражают постепенную реализацию этой потребности – на то она и объективная, чтобы неумолимо воплощаться в жизнь, несмотря на все препоны и пережитки прошлого.

Впервые в истории противоречия между патриотами разных стран, в том числе и прямо конкурирующих друг с другом и даже прямо борющихся друг с другом, с объективной точки зрения (хотя, конечно, совершенно не с их собственной субъективной) утрачивают своё содержательное значение. Они попросту ничтожны перед глубиной общих противоречий между силами, стремящимися к благу отдельных обществ, и либерального из-за самого характера своей деятельности и образа жизни глобального управляющего класса, равно враждебного любой обособленной от него общности людей.

В результате появляется возможность создания ещё одного, пятого после существующих Социалистического, троцкистского, либерального и Финансового, – как ни парадоксально звучит, патриотического Интернационала, – объединенного общим противостоянием патриотически ориентированных национальных элит глобальному управляющему классу и их общим стремлением к сохранению естественного образа жизни, благосостояния, культур и прогресса своих народов.

Ведь человечество, каким бы несовершенным и даже порочным, каким бы раздробленным оно ни было, в целом категорически не хочет и, самое главное, уже в принципе, по сугубо технологическим причинам не может становиться на четвереньки, – это означает фатальную массовую утрату технологий и прямую физическую гибель [20].

Однако пока глобальный управляющий класс оказывает определяющее влияние на всё развитие человечества и, соответственно, использует управляющие элиты не обладающих суверенностью стран (утративших её или так никогда и не бывших суверенными) в качестве своих послушных региональных менеджеров.

Понятно, что это сопровождается как сохранением доминирования, так и искусственной девальвацией либерализма как его идеологии.

Глава 12. Специфика нынешнего либерального мировосприятия

12.1. Содержательная ошибочность либерализма

На заре туманной юности, в первую половину 90-х годов автор данной книги в силу возраста, необразованности и конформизма (не говоря уже об объективных исторических условиях) придерживался в целом либеральных взглядов на мир и по сей день глубоко благодарен покойному Е. Г. Ясину за то, что внимательное наблюдение за ним излечило автора от этого крайне опасного социального недуга сравнительно быстро и эффективно.

Ключевым недостатком, фундаментальным содержательным пороком либерализма, делающим его неадекватным объективной реальности и потому превращающим в разрушительный психоисторический вирус является постулируемая в качестве краеугольного камня, исходной аксиомы вера в то, что каждый человек в каждый момент времени может в полной мере отвечать за последствия своих действий.

Не «должен» как заведомо трудно- (а в настоящее время для большинства и в принципе не-) достижимая цель, а «может»: прямо здесь и сейчас. И потому к человеку – причем к каждому – можно и даже должно предъявлять соответствующие требования практически при любых обстоятельствах. И не жалеть, не щадить его в том (наиболее распространенном по понятным причинам) случае, когда он этим заведомо непосильным для него требованиям не соответствует и разрушается под их раздавливающим его грузом.

Подобного рода установки, прямо игнорирующие саму природу человека (в том числе его априорное объективное несовершенство), полностью, принципиально не верны даже для большинства населения развитых стран во время их расцвета (в 60–70-х годах XX века), – что обычно так или иначе, но в целом учитывается властью (а когда перестает учитываться, эти страны с пугающей быстротой начинают деградировать, на глазах переставая быть развитыми).