Михаил Делягин – Цивилизация людоедов. Британские истоки Гитлера и Чубайса (страница 28)

4.1.3. Значение попытки создания «невидимой Британской империи»

Всё, что удалось сохранить Англии от глобального проекта Маунтбеттена, – это продержавшаяся до конца «нулевых» годов закрытость информации офшорной зоны острова Мэн от американских спецслужб и (и то скорее вероятно, чем точно) основная часть полученного для осуществления этого проекта советского золота.

Для США «теневая Британская империя» в виде покрывающей весь мир сети офшорных банков стала инфраструктурой развития базировавшегося на их территории финансового спекулятивного капитала (английского по своему происхождению в начале последней трети XIX века, что во многом способствовало спокойному отношению Британии к американскому игнорированию английских патентов, собственно, и позволившему США развить высокотехнологичный и мощный реальный сектор) и, во многом, основой созданного в последующие годы механизма нефтедолларов.

Этот механизм был создан по итогам резкого повышения мировых цен нефти под давлением её арабских экспортеров и до сих пор является фундаментом глобального доминирования США. Его суть заключается в размещении сверхвысокой долларовой выручки от экспорта нефти (формально от экспорта только в США, а в реальности по всему миру) преимущественно в американских банках и ценных бумагах, а также в приоритетном импорте американских вооружений.

В результате американские расходы на удорожание импорта нефти (прежде всего из арабских монархий Персидского залива) возвращаются «домой», в американские же финансовую систему и ВПК. Туда же поступают средства, которыми оплачивают свои расходы на импорт энергоносителей все остальные страны мира: таким образом, США через подорожавшую нефть и её экспортеров перекачивали и до сих пор перекачивают в свою финансовую систему средства большинства импортеров нефти, в первую очередь развитых стран – своих стратегических конкурентов.

Кроме того, благодаря механизму нефтедолларов рост цен на нефть привел к качественному увеличению обеспеченной этой нефтью и другими товарами (и потому не инфляционной) долларовой эмиссии, позволившей США извлечь из неё колоссальный доход (так называемый «сеньораж») и качественно укрепившей международные позиции доллара.

Дополнительные расходы американских потребителей нефти были в целом компенсированы укреплением позиций американской финансовой системы и ВПК. Таким образом, создание механизма нефтедолларов стало исторической победой прежде всего этих двух секторов (а также науки, двигателем и ключевым бенефициаром развития которой объективно является ВПК) над остальной экономикой и, шире, финансового капитала над капиталом реального сектора.

В плане международной конкуренции США получили колоссальное преимущество над другими импортерами нефти (прежде всего над своими основными экономическими конкурентами – Японией и Германией). Эти импортеры равно с ними страдали от подорожания энергии, но, в отличие от США, не получили никаких компенсирующих эти страдания выгод (если не считать мощного стимула к научно-технологическому прогрессу ради энергосбережения). Кроме того, оплачивая подорожавшие энергоносители, они с созданием механизма нефтедоллара направляли свои средства через экспортеров этих энергоносителей прямиком на укрепление финансовой системы своего основного конкурента – США.

При этом была обеспечена не только военно-политическая, но и финансовая привязка к США управляющих элит стран – поставщиков сначала нефти, а затем, по мере развития энергетических рынков, и иных энергоносителей (а через них – и привязка к США элит стран – импортеров данных энергоносителей).

Именно в рамках этого механизма, ставшего невидимым стержнем разрядки, было окончательно завершено приручение советской элиты и создание в её составе мощного и непрерывно крепнущего буржуазного кластера, ориентированного на обслуживание потребности Запада в сырье.

Разумеется, складывание механизма нефтедоллара, несмотря на все переговорные способности военного преступника и лауреата Нобелевской премии мира Киссинджера, шло совершенно не просто и произошло отнюдь не одномоментно. Завершением этого процесса явилось не более и не менее, как убийство короля Саудовской Аравии Фейсала (инициировавшего в своё время прекращение поставок нефти поддержавшим Израиль странам Запада и тем самым давшего старт как нефтяному кризису, так и созданию механизма нефтедолларов) в 1975 году его племянником, отучившимся в Вест-Пойнте и ставшим там наркоманом. Ямайская конференция 8 января 1976 года, как водится, лишь зафиксировала уже сложившийся к моменту её проведения порядок, основанный на нефтедолларе плавающих курсах валют. Ямайская система заменила Бреттон-Вудскую (основанную на золотом обеспечении доллара и его свободном обмене на золото по фиксированному курсу[74]) – сохранив в виде МВФ и Всемирного банка (Международного банка реконструкции и развития).

Торжество финансовых спекулянтов США было бы невозможно без наличия у них постоянного выхода за пределы юрисдикции американского государства, обеспеченного именно созданным по лекалам Маунтбеттена системным, всеобъемлющим (хотя до уничтожения Советского Союза ещё отнюдь не глобальным) офшорным банкингом.

В ходе «великого разворота» 1967–1975 годов (когда человечество повернуло с восходящей, прогрессивной части спирали исторического развития на нисходящую, регрессивную её часть) именно офшорный банкинг стал основой глобальной теневой власти Запада и фундаментом формирования глобального управляющего класса.

Именно качественное усиление финансового спекулятивного капитала с началом реализации проекта Маунтбеттена в 1967 году, ещё на этапе его преимущественно англосоветской реализации, до перехвата контроля за ним США дало старт комплексной деградации человечества, уверенно продолжающейся и по сей день.

Научно оформлена и обоснована эта деградация была лишь в 1974 году (ученые, и в особенности пропагандисты, всегда отстают от практиков, как и осмысление реальности – от её создания и преобразования) в докладе «Кризис демократии: об управляемости демократий», подготовленного Хантингтоном, Крозье и Ватануки [168] по поручению Трехсторонней комиссии. Этот доклад предельно убедительно и весьма наглядно показал настоятельную необходимость свертывания тогдашней демократии для сохранения власти крупного капитала в развитых странах Запада.

А ведь именно свертывание демократии, снимая с обычного, рядового человека ответственность (пусть и в негативной форме отстранения от участия в управлении) за развитие его общества, тем самым создает необходимые для его личностной деградации предпосылки. При сокращении пространства реальной демократии, какими бы высокими ни были индивидуальные качества, они всё в меньшей степени нужны соответствующему обществу и создают их носителю всё большие неудобства (так как вне демократии он всё в меньшей степени может их применить: «всем глупым счастье от безумья, всем умным горе от ума», по стихам Полежаева, взятым Грибоедовым в качестве эпиграфа и заголовка).

Сутью деградации в масштабах человечества в целом стал переход от изменения окружающего мира (что представляется объективным предназначением человека наряду с его осмыслением и генерированием эмоций) к изменению его личностного восприятия [18] и, соответственно, действительно фундаментальный «великий разворот» от коллективных действий, осознанно направленных на те или иные общественные цели, к по определению лишенному созидательной и тем более осознаваемой цели (кроме разнообразия личного наслаждения) смакованию индивидуальных переживаний [19].

Непосредственным политическим механизмом этого перехода стали молодежные бунты 1968 года (наиболее значимыми вехами которых стали Вудсток[75] и «революция цветов» в США, восстание против антиамериканского курса де Голля в Париже и «пражская весна»), открывшие эпоху музыкальной и сексуальной революции[76].

Фундаментальной основой «великого разворота» стало развитие в рамках ещё индустриальной эпохи информационных технологий, позволившее влиять на массовое поведение людей. На фоне вечной беды и проблемы капитализма – нехватки спроса – они позволили эффективно расширять старые рынки и создавать новые изменением сознания масс, что оказалось качественно дешевле и проще традиционного пути изменения реальности, в том числе созданием новых благ [18].

Таким образом, в эпоху «великого разворота» были заложены основы информационной эпохи 1991–2019 годов [19], но острием и одновременно квинтэссенцией описанных всеобъемлющих изменений стал именно проект создания «невидимой Британской империи» Маунтбеттена.

Как часто бывает в истории, этот полностью провальный с точки зрения непосредственно ставившихся перед ним тактических целей проект стал катализатором глубокого преобразования мира в стратегическом плане.

4.2. Скрипали: парадоксальная жертва Brexit’a

Со времен Второй мировой войны утратившая в её результате глобальное лидерство Англия остается верным младшим партнером США.

Несмотря на диалектичность этого партнерства (США вместе с Советским Союзом вплоть до начала 60-х последовательно и эффективно уничтожали Британскую империю как общего стратегического конкурента), Англия не только в культурном, но и в политическом отношении традиционно остается значительно ближе к США, чем к континентальной Европе, и до последнего времени выполняла роль их верного представителя и инструмента как в НАТО, так и в Евросоюзе.