Михаил Делягин – Светочи тьмы. Физиология либерального клана: от Гайдара и Березовского до Собчак и Навального (страница 76)

Впрочем, безграмотность Улюкаева демонстрируется не только в исполнении (а точнее, насколько можно судить, злостном игнорировании) им своих служебных обязанностей, но и в административных отношениях с подчиненными. Так, в конце января 2015 года Улюкаев письменно жаловался премьеру Медведеву не только на своего заместителя Дергунову (которая назначается премьером и которую Министр поэтому не может уволить), добившись вынесения ей официального премьерского выговора, но и на департамент имущественных отношений Министерства, находящийся всецело в его власти.

По некоторым сообщениям, на одном из правительственных совещаний Улюкаев потряс даже видавших виды чиновников безапелляционным заявлением, что Крым является точно таким же регионом России, как и все остальные, не обладает никакой спецификой и потому не имеет права претендовать на какой-либо особый статус.

А в июне 2015 года в интервью ВВС констатировал отсутствие у России «серьезного плана, который изменил бы устройство» экономики, и меланхолически констатировал его нужность, – даже не задумываясь, по-видимому, о том, что разработка и продвижение такого плана является его прямой служебной обязанностью.

350 бутылок непризнанного поэта

Наглядно демонстрируемая urbi et orbi безграмотность Улюкаева гармонично сочетается с чудовищным апломбом и категоричностью. Улюкаев не говорит, – он непререкаемо изрекает и рубит сплеча. По воспоминаниям, «с подчиненными не церемонится, за бранным словом в карман не лезет».

Это касается далеко не только непосредственных подчиненных: в 2006 году достоянием общественности стала форменная истерика, устроенная Улюкаевым при вылете из Сочи в Москву после проводившегося в Сочи экономического форума. Войдя в самолет, он потребовал найти для своей жены место в салоне бизнес-класса, а когда места не оказалось, по свидетельствам очевидцев, устроил скандал, пошел «разбираться» к пилоту и «разобрался» с ним так, что тот наотрез отказался выполнять полет. В результате три с половиной сотни обычных пассажиров самолета были вынуждены вернуться в аэропорт, а виновник этого кошмара с супругой гордо вылетели в Сочи персональным самолетом тогдашнего Министра экономического развития и торговли Грефа.

Потом Улюкаев заявил журналистам, что сменил борт потому, что самолет якобы был в аварийном состоянии, – мол, у него был неисправен один из двигателей. «Мне должны за спасение 350 бутылок поставить», – с помпой утверждал он, тактично умалчивая, что якобы «аварийный» самолет через полчаса после устроенного им скандала благополучно вылетел в Москву и приземлился в «Шереметьево» без каких бы то ни было происшествий.

Впрочем, его отношение к людям вполне гармонично для либерала: в июне 2015 года, говоря о санкциях, Улюкаев сравнил россиян с мухами, которых «пытаются травить». А в начале года он советовал нам не тревожиться о судьбах страны и экономики, а «сохранять душевное здоровье и думать о своем здоровье».

Помимо экономических предсказаний, Улюкаев пишет стихи. Вероятно, воспользовавшись безвременной кончиной в 1996 году известного пародиста поздней советской эпохи Анатолия Иванова, в 2002 выпустил свой первый сборник тиражом 3 тыс. экз. (большим для современной поэзии), а второй – в 2012 году. Одно из стихотворений, опубликованное в журнале «Знамя» в 2011 году, вызвало некоторый общественный резонанс из-за своей откровенной антироссийской направленности и системно аргументированного в лучших либеральных традициях (вполне органичных для бывшей «правой руки» Гайдара и либерального политического деятеля, но не члена правительства России) призыва к своему сыну «валить из поганой Рашки»:

Езжай, мой сын, езжай отсель На шарике найдёшь теперь Немало мест, где шаг вперёд Необязательно пятьсот Шагов назад, где, говорят, Не всё всегда наоборот Где не всегда конвойный взвод На малых выгонят ребят Где не всегда затычку в рот Бывает – правду говорят Бывает голова вверху А ниже – ноги Где в хлеб не сыпали труху И не смеялись над убогим: Ха-ха, хе-хе, хи-хи, ху-ху О боги!

От последнего восклицания действительно трудно удержаться, – хотя за художественной передачей «смеха над убогим» чувствуется богатый личный опыт, вполне естественный, если учесть уровень Улюкаева, – причем не только как экономиста, политика или администратора, но и как поэта.

Трудно удержаться от цитирования этого слегка зарифмованного потока сознания стареющего либерала целыми страницами, – настолько ярко они характеризуют своего автора. Здесь все – и неспособность взрослого человека владеть русским языком (по крайней мере, литературным), и позволяющая делать произвольные выводы разорванность сознания, и бессодержательная, бессмысленно пошлая многозначительность на заведомо пустом месте. При чтении возникает ощущение, что это пародия, что такое невозможно написать (и тем более отдать публиковать) всерьез, находясь в здравом уме и твердой памяти, – но это, действительно, всего лишь живое и наглядное подтверждение уровня Министра экономического развития правительства Медведева и уважаемого в своем кругу члена либерального клана:

Поскольку в плотской жизни я начальник, В духовной полагается аскеза. Знал: хлеб из теста, для любви невеста, А прочее – каёмочка на блюде. Теперь другое: хлебушек-то горек, Невеста как-то очень повзрослела, А строй имел меня вовсю – такое дело… Какие мне куплеты насвистели, Какие мне балеты танцевали… Не за монету. Я из вселенной Гуттенберга…. Где есть законы и причины, Где из муки замесят тесто, И хлебушка поест мужчина. Брели в Москву, в Москву, в Москву, Как грится, разгонять тоску, А разогнали жизнь впустую. Мчим с мужиками дергануть по банке. Потом деньгу бы надо зашибить: Стремимся в банк и матереем в банке. Чины чинить, заборы городить, Петлицу подставлять для ордена, медали… И вдруг как по башке дубиной – хвать! Да мы почти что все прос**ли! Вот тут и начинаешь начинать.

Поражает даже не само убожество этих вирш (в конце концов, мы не в средневековом Китае, где чиновники обязаны были быть гармоничными личностями и, в частности, писать хорошие стихи), сколько очевидное непонимание их уровня самим автором, проявляющееся в их публикации.

Улюкаев – это живой и дымящийся след Гайдара в российском правительстве, наглядно демонстрирующий, насколько можно судить, всю пагубность и разрушительность либеральных реформ, каждый день личным примером подтверждающий безграмотность и безответственность как неотъемлемые признаки и высшие ценности либерального клана.

Христенко

Эффективный менеджер с «острова фантазий»

Виктор Христенко с конца 90-х и на протяжении всех «нулевых» годов был «коренником» российского правительства. Работая при всех премьерах, занимался одним из самых непривлекательных, муторных и тяжелых видов деятельности, – управлением в «ручном режиме» в тех сферах, в которых регулярное управление на основе процедур и регламентов было почему-то невозможным, и надо было постоянно, каждый день урегулировать склоки, дрязги, столкновения интересов и простую коммерческую алчность.

Борьба регионов за федеральную помощь (тактично именуемая «межбюджетными отношениями»), функционирование естественных монополий и их взаимодействие с подавляемыми их клиентами, доступ нефтяников к экспортным трубопроводам, отраслевое развитие Перечень почти бесконечен, и практически везде Христенко, не вступая в лишние конфликты, тихо, незаметно и упорно делал необходимую, но не привлекательную для блестящих политиков и признанных «эффективных менеджеров» работу.

Он – незаменимый технический менеджер: принципиально игнорируя все политические вопросы, занимался своим делом, каким бы оно ни было, – и в этом отношении является уникальным представителем либерального клана.

Челябинская школа

Христенко родился в 1957 году в Челябинске. Его мама, Людмила Никитична, вышла замуж после неудачного первого брака, с двумя детьми и больными стариками-родителями на руках. Главой семьи она стала в 14 лет, когда ее отец, коммунист, был репрессирован за «вредительство» (работал начальником заготконторы, когда на собранный урожай напал клещ), мать потеряла силы от горя, а сестры были малы.

Тогда же она с друзьями-подростками всерьез планировала взрыв здания НКВД в райцентре, где держали отца. Уже нашли взрывчатку (в промышленном районе это было возможно), когда кто-то из ребят проговорился матери. Спас ее дядя – сотрудник НКВД, работавший в соседнем районе.

Счастливо выйдя замуж, прославилась сочетанием пунктуальности и хлебосольства: по подсчетам любящего наблюдать и подсчитывать мужа, как-то за месяц она «приветила и накормила на своей кухне» 112 гостей. Более сорока лет она вела пунктуальную запись всех расходов семьи; отец Христенко уверял, что бросил пить пиво просто потому, что расходы на него жена заносила в графу «излишества». На ее тетрадках, наглядно отражавших долговременные изменения условий жизни обычной советской семьи, учились поколения студентов, их изучали ученые-экономисты.

Отец Христенко, Борис Николаевич, был в лагерях десятилетие: с 18 до 28 лет. Также репрессированы были его мать и брат, а отец расстрелян в 1937 году: семья работала на Китайско-Восточной железной дороге, служащие которой попали «под каток» почти сплошных репрессий.