Михаил Делягин – Светочи тьмы. Физиология либерального клана: от Гайдара и Березовского до Собчак и Навального (страница 47)
В марте 1994 года Козырев вошел в инициативную группу по созданию гайдаровской партии «Демократический выбор России (ДВР)», но непосредственного участия в работе этой группы не принимал: его силы поглощала деятельность в качестве Министра.
В начале декабря 1994 года на заседании Совета безопасности Козырев оказал существенное влияние на принятие решения о стремительном начале и завершении войны в Чечне. Показательно, что заклейменные потом как «ястребы» представители силовых структур выступали против его решения, продавленного именно демократами, которые потом выступили в роли «голубей». Но тогда из-за своей позиции Козырев порвал отношения с «Выбором России».
В январе 1995 года Козырев сыграл ключевую роль в отставке сменившего Чубайса председателя Госкомимущества Полеванова, попытавшегося остановить грабительскую приватизацию: госсекретарь США вызвал его в Женеву и приказал немедленно уволить Полеванова. Козырев передал команду, 24 января Полеванов был уволен, а на следующий день МВФ выделил России кредит.
Конец мелкого гешефтмахера
В мае 1995 года именно Козырев настоял на подписании пагубного для России соглашения с НАТО, усердно пропагандируя заведомую нелепость – ни на чем серьезном не основанное предположение, что участие России в программе НАТО «Партнерство во имя мира» блокирует расширение блока на Восток и предупредит вступление в него бывших социалистических стран Восточной Европы и республик Советского Союза.
В результате участие России в этой программе, напротив, было расценено как завуалированное согласие на расширение НАТО.
Как было показано выше, Козырев изначально поддерживал расширение НАТО, – вероятно, просто потому, что этого хотели США.
Но простую до тошноты причину «ошибки» видного либерала именно 1995 года раскрыл в своих мемуарах бывший заместитель госсекретаря США Строуб Тэлботт. Весной 1995 года Козырев, подвергавшийся в России все большей критике за свою проамериканскую политику, «впал чуть ли не в кататонию» и начал буквально умолять госсекретаря США организовать ему совместную фотографию с Клинтоном в Овальном кабинете: мол, она поднимет его авторитет в глазах Ельцина и станет своего рода «охранной грамотой». При этом Козырев чуть не с гордостью говорил американцам, что знает, что, если Громыко те звали «Мистер Нет», то его зовут «Мистером Да», и разъяснял, что они должны поддерживать его, так как в случае его отставки и ухода других либералов к управлению Россией придут менее проамериканские силы.
Тэлботт по поручению госсекретаря предложил Козыреву совершенно унизительную сделку: за фотографию с Клинтоном Министр иностранных дел России должен был официально подтвердить госсекретарю США свое согласие на подписание соглашения с НАТО, по сути дела – на его расширении. Козырев согласился, и, по словам Тэлботта, «заслужил короткую прогулку на лимузине к дому № 1600 по Пенсильвания-авеню на встречу с Клинтоном». Как дикари, продававшие богатства своих земель и своих соплеменников за стеклянные бусы и бутылки с «огненной водой», Козырев продавал Россию за фотографию с «хозяином».
Еще более страшную историю рассказывают российские дипломаты: когда Козырев решил развестись, чтобы жениться на замужней сотруднице своего секретариата (на 17 лет моложе его), жена грозила устроить скандал, который мог сильно навредить положению Министра. В конце концов она смилостивилась и выставила в качестве условия спокойного развода натурализацию в США и получение профессорства в Колумбийском или Джорджтаунском университетах, – и Козырев трусливо и раболепно бросился выпрашивать эту подачку у своих американских «партнеров», которую, надо полагать, отработал столь же старательно, что и фото с Клинтоном, – и со схожими последствиями.
Немудрено, что именно при Козыреве США, по ряду сообщений, провели операцию по замене Бутроса Гали – последнего независимого генсека ООН, имевшего твердую позицию в том числе по Югославии.
В декабре 1995 года Козырев вновь был избран в Госдуму по «своему» Мурманскому одномандатному округу, в котором за счет своей известности набрал почти 40 % голосов. Вероятно, избиратели надеялись и на то, что Министр иностранных дел в качестве депутата станет для них влиятельным заступником.
Однако надежды были напрасны: в избирательной президентской кампании 1996 года Козырев был для и без того обладавшим минимальной поддержкой общества Ельцина камнем на ногах. Поскольку депутат не мог быть Министром, Козырев до последнего момента ждал, не намекнет ли ему Ельцин на необходимость остаться в правительстве, – и, когда Ельцин не намекнул, написал заявление об уходе в Госдуму.
5 января 1996 года Ельцин отправил Козырева в отставку, заменив его Е.М. Примаковым. В Госдуме бывший Министр оказался в полной изоляции: либералы не могли простить ему поддержки войны в Чечне, остальные – катастрофической внешней политики. В результате он был независимым депутатом, не состоявшим в каких-либо объединениях и не обладавшим никаким политическим весом: по его словам, «пытался что-то сделать для своего округа, но много сделать не смог. Четыре года мучился и ушел».
В январе 1998 года, еще будучи депутатом, вошел в совет директоров американской фармацевтической компании ICN, руководимой бывшим проамериканским премьером Югославии Миланом Паничем. Возможно, это была плата американцев за послушную сдачу интересов России.
Козырев крупно играл на рынке ГКО перед финансовым кризисом августа 1998 года. По воспоминаниям тогдашнего генпрокурора Скуратова, «оперировал миллиардами рублей. Когда возникла его фамилия, начал, как и Чубайс, возмущаться: не играл, мол, навет! Играл! Еще как играл! Операции-то все остались в компьютерном банке данных! Как операции Гайдара и других игроков… Эти люди, имея в друзьях Чубайса, вполне могли пользоваться инсайдерской информацией».
Последнее представляется вполне обоснованным предположением: иначе трудно объяснить, почему Козырев, в отличие от других либералов, не имевший служебного доступа к инсайдерской информации, пытался отпираться от своего участия в спекуляциях на рынке ГКО.
В январе 2000 года он стал генеральным директором ICN по Восточной Европе в ранге вицепрезидента, в 2007–2012 годах был председателем Совета директоров Инвестторгбанка, а затем, насколько можно судить, уехал доживать в комфорте и благополучии в свою землю обетованную – в США, на курорты Майами.
Крест на дипломатии
Козырев представляется сегодня типичным представителем космополитичной, прозападной части партхозноменклатуры, окончательно сформировавшейся в 70-е, вошедшей в 80-е с полностью антисоветским сознанием и в 90-е годы оказавшейся у власти.
Поражает убогость и безграмотность фундаментальных умозаключений Козырева, насколько можно судить, практически неизменных с 1990 года и по наши дни. Его философия, похоже, предельно проста: в мире есть полюс добра и счастья – Запад во главе с США, и смыслом существования России является стремлении максимально четко выполнять все их указания.
Козырев подчеркивал: «Нет никакого другого интереса человеческого, чтобы жить хорошо (в его понимании, как и в понимании других либералов, это значит „много потреблять“ –
Здесь прекрасно все: и отношение Министра иностранных дел к своей стране, воспринимаемой как Азиопа, в принципе не способная достичь хорошей жизни. И непонимание, что Запад живет хорошо именно за счет жесточайшей эксплуатации и ограбления всего мира. И простое игнорирование того, что даже в «странах с рыночной экономикой и демократической системой» большинство даже помыслить себе не может о покупке «виллы на южном берегу Франции».
Козырев стремился найти для России способ превратиться в ядерную державу «например, как Франция, у которой тоже есть ядерные ракеты, но она не ставит перед собой целью гарантированное уничтожение Америки». Вопиющие принципиальные различия между Францией и Россией Министра иностранных дел последней попросту не интересовали.
«Формула» Козырева, сохраняющаяся, по его словам, на протяжении всей его жизни, выглядит обескураживающе плоско и схоластично: «Демократическая Россия должна быть и будет таким же естественным союзником демократических стран Запада, как тоталитарный Советский Союз был естественным противником Запада».
Эта формула блистательно игнорирует объективное различие интересов (не говоря уже о культурах и ресурсах) России и Запада, с предельной полнотой выражая полное непонимание российскими либералами как тех, так и других.
Козырев до сих пор заявляет, что Россия не стала союзником и партнером Запада всего лишь потому, что «так и не стали демократической страной и недолго стремились стать настоящим, искренним союзником Запада».
Таким образом, вполне по «формуле Псаки» образца 2014 года, «я ничего не знаю, но виновата Россия». Для Козырева наша страна виновата и в объективном несовпадении своих жизненных интересов с интересами Запада, и в том, что, когда российское общество искренне пыталось стать другом и «младшим братом» Запада, тот хотел всего лишь сильнее его ограбить.