Михаил Делягин – Светочи тьмы. Физиология либерального клана: от Гайдара и Березовского до Собчак и Навального (страница 113)
Грезы Медведева об «обеспечении динамичный и устойчивых темпов экономического роста» при нарастающем спаде звучат бредом. Он не хочет рассматривать причины спада, чтобы не быть вынужденным описывать самоочевидные на протяжении всей четверти века национального предательства меры их преодоления, несовместимые с либеральными догмами, – и в итоге предостерегает Россию от «риска искусственного ускорения»! По цинизму это можно сравнить лишь с проповедью о недопустимости переедания, обращенной к умирающим от голода.
В качестве палочки-выручалочки Медведев видит «комфортную среду для участников экономической жизни»: это тот самый «благоприятный инвестиционный климат», о котором рассказывают либералы с 1994 года.
«Создание комфортных условий начинается с обеспечения макроэкономической стабильности» – это стандартная мантра МВФ, убивающая нашу страну с 1992 года. «Мелочь», в которой кроется дьявол либерального разрушения, заключается в обеспечении макроэкономической стабильности чрезмерно жесткой финансовой политикой, уничтожающей реальный сектор и поощряющей лишь спекуляции. Подчинение экономической политики снижению инфляции превратило в ад 90-е годы, – и теперь Медведев хочет превратить в такой же ад вторую половину десятых годов!
Вслед за либеральными схоластами начала 90-х годов Медведев вопреки реальности, отвергая опыт не только Китая, но и Евросоюза, и Японии, и даже США (где доля госрасходов, а следовательно, присутствие государства в экономике выше российской), утверждает: «высокая доля государства в экономике становится причиной ограниченности доступных для инвестиций ресурсов».
А нежелание российской бюрократии выполнять роль собственника госкомпаний глава этой бюрократии трактует как некую объективную закономерность.
Последовательной реализацией либеральной политики в стиле 90-х годов доведя людей до нищеты, а бизнес – до панического бегства из страны, Медведев «на голубом глазу» лепечет о важности частных инвесторов. Не понимая, что частный инвестор вложит свои деньги, лишь когда государство покажет ему пример.
Повторяя мантру либералов 1992 года о важности иностранных инвестиций, Медведев отвергает весь мировой опыт и весь более чем 20-летний опыт России, доказывающий: иностранные инвестиции идут в страну только по следам национальных. Без массовых национальных инвестиций приходят лишь спекулянты, ориентированные на форсированное разграбление, – и Медведев, похоже, готов призывать их так же истово, что и Гайдар с Ясиным.
Полностью игнорируя весь мировой опыт, Медведев самозабвенно токует о «технологическом трансферте», – вероятно, не подозревая, что он в принципе невозможен без специальных государственных усилий и весьма жесткой политики по отношению к обожествляемым либералами иностранным инвесторам.
Говоря об импортозамещении, Медведев блистательно игнорирует его невозможность без коренного изменения всей государственной политики: без дешевых кредитов реальному сектору, без подготовки системой образования квалифицированной рабочей силы (а не безумных хипстеров и «интернет-хомячков»), без доступной инфраструктуры, без реального рынка сбыта.
Говоря о развитии конкуренции, Медведев умудрился даже не помянуть необходимость ограничения произвола монополий. Еще бы! – ведь для либерала, истово служащего глобальным спекулянтам и монополиям, вожделенная свобода предпринимательства, насколько можно судить, сводится к свободе спекулянтов и монополистов грабить страну, ее потребителей и ее бизнес.
Организуя уничтожение российского здравоохранения и образования, Медведев декларирует нормальность стремления учиться и лечиться за рубежом. Думаю, появление такого стремления в России он полагает своей заслугой.
Его рассуждения о здравоохранении и образовании свидетельствуют, что он не имеет представления о деятельности собственного правительства по уничтожению этих сфер, – или же обладает цинизмом, до которого далеко даже Чубайсу и Березовскому. При этом он не сознает специфику этих отраслей, рассматривая и как обычный бизнес, игнорируя их суть как инструментов созидания нации и человеческого потенциала, в которых потребитель не способен оценить качество «услуг», а цена ошибки неприемлемо высока как для него, так и для общества.
Говоря о пенсионной системе, Медведев вместе с остальными либералами игнорирует как факт повышения производительности труда (благодаря чему один работник при нормальной организации экономики должен выдерживать большую пенсионную нагрузку, чем полвека назад), так и причину пенсионного кризиса.
Агитируя в скрытой форме за повышение пенсионного возраста, Медведев не хочет обсуждать регрессивность шкалы обложения оплаты труда, из-за которой россиянин платит тем больше, чем он беднее. Либералы превратили Россию в налоговый рай для миллионеров (включая себя, любимых) и налоговый ад для остальных. Богатый человек может снизить налогообложение доходов до 6 % (как индивидуальный предприниматель) и даже ниже (операциями с ценными бумагами), а человек с доходами ниже прожиточного минимума будет отдавать более 39 %. Установив для большинства запретительно высокий уровень обложения доходов, либералы выталкивают его «в тень», – а теперь хотят лишить возможности доживать до пенсии.
Медведев, судя по его грезам, считает это нормальным, – и по мере сил поддерживает этот процесс.
Заявления премьера необходимости развития судов и ответственности органов власти ярко оттеняют, например, «дело Васильевой», показавшее: коррупция – самый эффективный бизнес. Не стоит забывать и усилия самого Медведева, позволившего коррупционерам откупаться за взятки, на которых их поймали, из взяток, на которых их не поймали, – и, вероятно, вместе с премьером считать это «системой ответственности за принимаемые решения».
Утверждая, что Россия «по многим социально-экономическим параметрам является развитой страной», Медведев тактично не называет эти параметры: если они и вправду сохранились, то в основном вопреки, а не благодаря его трудам.
И, наконец, косноязычно резюмируя «выводы о происходящих изменениях в мире и в стране», Медведев не замечает, что перечисляемый ими «ряд приоритетных задач, решение которых необходимо для устойчивого развития страны», отнюдь не «вытекает» из этих выводов.
Похоже, это проблема не уровня образования или интеллекта, а самого типа сознания, – которое американцы политкорректно называют «альтернативным».
Катастрофа либерального сознания
В «интеллектуальной кухне» премьера Медведева, так доверчиво и самовлюбленно распахнутой перед читателями, более всего поражает патологическая неспособность к заявленному в первом же абзаце анализу.
Похоже, для него в принципе не существует ни причинно-следственных связей, ни потребности в обосновании высказываемых мыслей.
Он перечисляет изменения мира, – как серфер, скользя по поверхности явлений и не интересуясь, чем они вызваны и что значат.
Он рассказывает о возросшей неопределенности, – похоже, не догадываясь, что она вызвана переходом мира в новое состояние, для которого не работают старые представления, и свидетельствует не о некоей имманентной интеллектуальной беспомощности человечества, а лишь об отчаянной необходимости как можно быстрее выработать новые, адекватные новой реальности теории и инструменты познания.
Он делает фундаментальные утверждения (вроде невозможности быстрого ухудшения или улучшения состояния России), – похоже, не подозревая о необходимости хоть чем-то обосновывать свои утверждения.
Эта энергичная и самодовольная интеллектуальная катастрофа руководит нами и во многом определяет нашу жизнь, а главное – жизнь наших детей.
Что можно еще сказать о либеральном клане, фронтменом которого во власти остается Медведев?
Какие еще нужны доказательства того, что сохранение у власти либералов, служащих глобальным спекулянтам и монополиям, несовместимо не то что с прогрессом, но даже с самим сохранением нашей страны, нашего общества и самой нашей цивилизации?
Часть IV
Как и почему либерализм стал либерастией: основные закономерности
Где твоя страна, Каин: почему элиты предают свои народы
Элитой общества с управленческой точки зрения является его часть, участвующая в принятии и реализации важных для него решений или являющаяся примером для массового подражания.
Подобно тому, как государство является мозгом и руками общества, элита служит его центральной нервной системой, отбирающей побудительные импульсы, заглушающей при этом одни и усиливающей другие, концентрирующей их и передающей соответствующим группам социальных мышц.
Строго говоря, этот феномен не нов. Один из ярчайших (и притом относительно недавних) его примеров дала царская охранка, поддерживавшая организованное революционное движение в России ради расширения своего влияния и финансирования. Она ничуть не в меньшей степени, чем японская армия, немецкий генштаб и американские банкиры раздувала революционный костер, вышедший из-под ее контроля и спаливший все тогдашнее общество.