Михаил Делягин – Светочи тьмы. Физиология либерального клана: от Гайдара и Березовского до Собчак и Навального (страница 102)

Чтобы оставаться либералом в условиях либерального блокирования социально-экономического развития России, либерального уничтожения здравоохранения и образования, либерального поощрения произвола монополий и этнической преступности надо очень плотно зажмурить глаза: без этого реальность неминуемо выдерет вас из хотя и придуманного, но такого милого, привычного уютного мирка, созданного еще позднесоветскими передачами «Би-Би-Си».

И, значит, надо твердо и решительно признать окружающий мир пустой «видимостью», а реальностью – лишь медиасферу, созданную «Эхом».

В результате «Эхо Москвы» – и олицетворяющий его Венедиктов (в последнее время, он правда, потеснился на троне, галантно пригласив на него быстро становящуюся товарной маркой Лесю Рябцеву) стали абсолютными монополистами даже не в качестве пристанища для либеральных журналистов или комплексного либерального медиа, а в качестве творцов мира, в котором живет современная либеральная тусовка России.

В качестве демиургов.

И этот монополизм, как и всякий иной, привел к развращению и быстрой деградации.

Прежде всего, через запрет на критику, – неформальный, но железобетонный.

Почти любая внутрилиберальная критика «Эха» и Венедиктова вызывает вал испуганных протестов: мол, вы играете на руку душителям свободы слова из Кремля, и как же мы будем без «Эха», кто же будет доводить наши интересы до общества в привлекательном и убедительном для него виде!

А с другой стороны, насколько можно судить, такую критику карает и сам Венедиктов, жестко ограничивая доступ критиканов к «свободе слова»: кто-то теряет эфир на время, кто-то навсегда, кто-то подвергается более жесткой, чем обычно, цензуре в блогосфере, кто-то выпадает и из нее.

Самоочевидный факт, – то, что либералы в российском обществе обладают наиболее тоталитарным мышлением, – подтверждается, например, и тем, что блогосфера «Эха Москвы» является единственной медиаплощадкой России, где до сих пор существует цензура.

Конечно, редакция гневно опровергает обвинения в этом, ссылаясь на стандартную премодерацию, однако многие блогеры указывают на конкретные случаи, когда их посты не допускались до публикации на их же собственных страницах. А когда модераторам «Эха Москвы» не удавалось отмолчаться, они невразумительно заявляли, что соответствующий пост противоречил «редакционной политике», но в чем конкретно заключалось это противоречие, они блогеру сообщить не могут.

Более того: либерал Игорь Яковенко прямо обвиняет «Эхо Москвы» (правда, в ее же блогосфере – такие обвинения со стороны «своих» либеральной цензурой допускаются): «С сайта „Эха“ из-за цензуры был вынужден уйти Андрей Пионтковский, незадолго до убийства Бориса Немцова „Эхо“ подвергало цензуре его блог».

Запрет на критику в сочетании с цензурой порождает убежденность в своей безнаказанности, а затем – трамвайное хамство. Констатировав, что «Не нравится – слушайте другое радио!», «Аптека за углом!» и другие хамские формулы стали нормой общения Венедиктова (и далеко не только его) с радиослушателями (и не только с ними), Яковенко метко назвал стиль радиостанции проявлением «синдрома советской продавщицы» – хамства, стремления «толкнуть дефицит из-под прилавка» и вопиющего непрофессионализма.

Воинствующая безграмотность при безудержном апломбе как ведущих, так и либеральных экспертов стал фирменным стилем «Эха».

Помнится, зампредседателя «Мемориала», «профессиональный историк», кавалер «Ордена заслуг перед Республикой Польша» Никита Петров в передаче накануне 65-летия Победы с пеной у рта обвинял сталинский режим в аресте 1,5 млрд. чел. только «с июля 1937 по ноябрь 1938 года», причем на многократные уточнения потрясенной ведущей продолжал яростно настаивать на этом числе (правда, говоря почему-то «полторы тысячи миллионов», – возможно, он просто забыл, как будет «миллиард» по-английски и тем более по-русски) и требовал от смеющих сомневаться «читать те документы, которые были изданы хотя бы в Международном фонде демократии». Правда, потом ведущей все же удалось, сославшись на его собственную книжку, привести эксперта в чувство, и он поведал уже лишь о 1,5 млн. чел.

Другой «эксперт», уже по фондовому рынку, порадовал аудиторию сообщением о работе фондовой биржи в КНДР и на недоуменные расспросы ведущей снисходительно объяснил ей, что фондовые биржи есть везде, – и даже пообещал представить северокорейские котировки.

Что ж говорить о ставшей символом «Эха Москвы» протеже Венедиктова Рябцевой, которая ошарашила и на время лишила дара речи даже все, казалось бы, повидавшего Шендеровича заявлением о том, что население всей России составляет, по ее мнению, 8 млн. чел., – то есть меньше, чем в одной лишь Москве (или Греции, или Белоруссии)! Реакция Шендеровича тем более значима, что заявление Рябцевой вполне соответствовало его собственному подходу (как и подходу многих других либералов) к разделению россиян, хоть и не на «арийцев» и «унтерменшей», но на «людей» и «нелюдей», а также «протоплазму» (спасибо хоть, не «гоев»).

Деградация радиостанции оказывается невыносимой для профессионалов, что проявилось, в частности, в уходе с «Эха» одного из его основателей, пригласившего Венедиктова на работу, Бунтмана, – к чему сам Венедиктов отнесся философски.

Однако то, что честным журналистам, преданным своему делу, кажется вопиющей безграмотностью (так что они даже недоумевают, как может терпеть это весьма профессиональный Венедиктов), на деле оказывается весьма эффективным способом заглушить нелиберальное мнение и, пригласив гостя и формально продемонстрировав таким образом свою толерантность и широкий подход, не дать ему сказать важные для него вещи и, главное, не дать аудитории их услышать.

Как справедливо отмечает Игорь Яковенко, один из абсолютных авторитетов в вопросах качества журналистики, «практически все молодые журналисты „Эха“ вместо того, чтобы выявлять и помогать структурировать „особое мнение“ гостя, либо предъявляют публике свое „особое мнение“, либо откровенно мешают гостю говорить».

И, разобрав особо яркие примеры, резюмирует: «Сотрудница „Эха“ активно мешает гостю, которого пригласили для того, чтобы он высказал свое „особое мнение“, это мнение высказать. Вместо этого занимается самоутверждением за счет гостя».

Однако предположение, что нелиберала пригласили на «Эхо» для высказывания его мнения, на мой взгляд, ошибочно: на деле таких гостей, скорее, приглашают для дискредитации их мнений. А то, что при их запутывании и «опускании» журналистка тешит свое самолюбие – не более чем мелкий бонус успешному менеджеру.

Чтобы лучше старалась.

Правда, иногда менеджеры начинают, как Рябцева, действительно верить, что их дело – «битый час вынуждать человека признать, что в нем нет дела, а есть только слова». Возможно, потому, что в отношении большинства либералов это вполне соответствует истине.

И напрасно тот же Яковенко призывает «эховских» «мэтров» «раскрыть юному дарованию смысл и значение нескольких десятков слов, которые она упоминает ни к селу ни к городу».

С одной стороны, зачем рисковать вызвать неудовольствие всесильной фаворитки? – а с другой, чем меньше знаний, тем проще заниматься либерализмом.

По крайней мере, публично.

Незаменимый помощник власти

Секрет политического и медийного выживания Венедиктова, разумеется, не только в том, что «Эхо Москвы» выполняет необходимую для прозападной тусовки во власти функцию служить для Запада наглядным доказательством сохранения в России свободы слова и даже основ демократии по западному образцу.

Главное в том, что периодически «Эхо Москвы» и Венедиктов выполняют крайне важные для власти («оппонирование» которой они официально считают своим профессиональным долгом) деликатные функции.

Это может быть снятие конфликта между главой Следственного комитета и главредом «Новой газеты», журналиста которой тот вывез в лес, словно возомнившего о себе опера.

Это может быть содействие переориентации протестующих 10 декабря 2011 года с площади Революции рядом с Кремлем, Центризбиркомом и администрацией президента на совершенно безопасную для власти Болотную площадь.

Это может быть интервью ряду украинских СМИ накануне крымского референдума о том, что вопрос о Крыме уже решен, и вопрос заключается лишь в недопущении бессмысленного кровопролития.

Это может быть публичная поддержка кошмарной реформы московского здравоохранения, вылившейся, по сути дела, в его погром.

И, разумеется, задавание президенту В.В. Путину «правильных» вопросов на разного рода публичных мероприятиях.

Список можно продолжать: либералы даже подозревали Венедиктова в содействии организации скандала, из-за которого телеканал «Дождь» потерял спутниковое вещание. Однако при всех разговорах о том, что В.В. Путин когда-то, в 2001 году считал Венедиктова своим «врагом, но не предателем», сейчас тот выполняет важную для власти, пусть и эпизодическую, и вспомогательную функцию.

По точной характеристике Лимонова, Венедиктов создал на базе «Эха Москвы» подлинный штаб ультра-либерального движения. Влияя на него, а во многом и управляя им, он получил бесценный для власти манипулятивный ресурс.

И потому, при необходимости предоставляя его в распоряжении государства, может чувствовать себя неуязвимым.