Михаил Давыдов – На кончике пера. Сборник стихов (страница 7)

Исполнен чаяний земных. Простор. Воспоминаний ворох — Порой то грустных, то смешных.

Сергей Грибков

Золушка (С.К.)

Когда в заутренюю рань ветвей коснётся солнышко И ветер, шалый озорник промчит листвой шурша, Уже до третьих петухов в саду хлопочет Золушка, Я знаю, что у Золушки хрустальная душа. От солнца тысячи лучей ей в волосы вплетаются, На стрелах заспанных ресниц чернея, сохнет тушь. У Золушки всё в жизни есть, лишь принцы не встречаются, А на дворе двадцатый век, провинция и глушь. Ей родники озёрных глаз не выплакать до донышка, От безысходности такой острижена коса, Росинки падают в цветы, не плачь, не надо, солнышко. Я знаю, что у Золушки хрустальная слеза. Когда же вечер как свечу зажжёт звезду осеннюю, За Яблочным Медовый Спас промчит в календаре, Ты вспомни песенку мою любимую, последнюю, В сгорающем костром листвы багряном сентябре. Обречена такая жизнь лететь по ветру пёрышком И твой Фиат по Киржачу летит сквозь тьму дорог. Двенадцать бьёт, молю: «Постой! Куда спешишь ты, Золушка? Ведь от тебя в моей руке хрустальный башмачок…»

Одинокий дом

В дом, стоящий на отшибе Постучался по ошибке. Как похожи, это что же за напасть! Целых два десятилетия Друга нет на этом свете, И следов жильцов давно уж не сыскать. Сам себе кажусь я пьяным В месте этом окаянном, Так когда-то называли мы его. Окружён тот дом водою Словно крепость перед боем, Но из прежних дней – доживших никого! Память – это штука злая, Как вдоль пропасти, по краю Я иду, перебирая имена — Тот погиб, а это спился, А вот тот переместился В иноземные, чужие племена. Я один из тех немногих, Что прожил в порядках строгих, Невзирая на распутные ветра. В даль смотрю с узкоколейки В старой серой телогрейке, Что пропахла едким дымом от костра. Одинокий дом под ивой Доживает терпеливо Век свой, падкий до потери адресов. В сером стареньком конверте Мы храним до самой смерти Нашу память – лиц, имён и голосов. Тишь у старого колодца — Журавель над ним не вьётся, Он скрипит, ведро качая на ветру. Здесь когда-то звонким лаем Этот двор был наполняем И щенята обживали конуру. Всё уходит безвозвратно, И соседи многократно Объясняют нам – где дети, где вдова.