Михаил Чванов – Ухожу, не прощаюсь... (страница 43)
— Ну, а на этот раз за ваше здоровье! — снова предложил Семен Петрович.
— Ну, что ж, теперь, пожалуй, можно. Здоровье — это как раз то, чего мне очень не хватает. Так вот и живем. Только штатной должности пока для меня нет, — вдруг с обидой сказал Федорыч. — Числюсь простым рабочим по трудовому соглашению. Поэтому даже не имею права на отпуск, и это обидно. Вроде бы как бич.
— Ну, а Степанов?
— А что Степанов? Обращался он в институт вулканологии: может, добавите штатную единицу? А они ему: «Пусть, — говорят, — едет к нам в Петропавловск, в институт, начальником мастерских. Нам такой человек позарез нужен». Ну, сами подумайте, зачем мне ехать в, Петропавловск, это противоречит тому, зачем я вообще ехал на Камчатку. Тогда мне лучше в Москву ехать. Мне говорят:
«Зачем тебе, с твоими знаниями торчать на Апохончиче, езжай в Петропавловск». А я не хочу в Петропавловск — шум-гам, видел я в гробе ваш Петропавловск, вот. Я даже в Ключи не хочу. Дайте мне штатное место и дайте спокойно работать на Апохончиче. Ну, и на другие станции буду выбираться, чтобы порядок там навести. Но я опять в старом положении, чуть ли не бича, что ли, а мне нужно бронировать квартиру в Москве, а без постоянного места работы я на этот документ не имею права. И вот вроде бы увольняют одного и я, наконец, буду лаборантом в девяносто рублей — с чего начинал, вернувшись с фронта. А вдруг у этого еще полгода отпуск? Тогда мне еще полгода без зарплаты сидеть. Конечно, я могу уехать в Москву на любую из прежних своих работ. Я больше года здесь, и до сих пор не прописан. Милиция уже несколько раз придиралась. Хорошо, Степанов спасает… — Федорьгч снял со спинки кровати полотенце, вытер вспотевшее от чая лицо.
— А вообще кто вы по профессии? — спросил Семен Петрович.
— Да чем я только в жизни не занимался! Даже огранкой алмазов и фальшивые монеты делал. А вообще, всю жизнь занимался колебаниями. Сейсмика — это ведь тоже колебания. После войны начал работать в институте физики Земли — старшим инженером. Почти пятнадцать лет в нем проработал. Потом перешел в Мосэнергоремонт — в простые мастера, из-за квартиры… Кстати, я в вашей Уфе был, — оживился Федорыч. — У меня с ней даже одна история связана. Машина на
ТЭЦ у вас там пошла в вибрацию, и ничего сделать с ней не могут. Как этот район называется… Тогда это еще отдельный город был, Черниковск, что ли…
— Да, Черниковка. Теперь это ТЭЦ-5, — пояснил мне Семен Петрович.
— Так вот начало ее трясти. И никто с ней ничего сделать не может. И вот я у вас в Уфе. Послали меня на месяц. Хожу второй месяц, третий. На меня уже давно стали посматривать этак: то ли псих, то ли дурак. Потом в институте меня уволили, а я все хожу и думаю: черт с вами, мне главное до сути докопаться. И вдруг мне все стало ясно. Бегу к директору: надо сделать то-то и то-то. «Не может быть! Так просто?» — «А вы попробуйте». Попробовали — машину трясти перестало, пошла как по маслу. Директор, между прочим, знал, что меня в Москве давно уволили. Оформил задним числом на эти два месяца слесарем. Как он меня благодарил! Премию огромную отвалил. На своей машине в аэропорт отвез. А потом и все триста станций по стране заработали — всего триста их тогда по стране было. И все их трясло. Приехал в Москву, а мне говорят: ты уволен. Хорошо, заступились ленинградцы из родственного института, по опыту вашей ТЭЦ разослали по всей стране информационное письмо, где сообщалось, что некто Танюшкин из Мосэнергоремонта нашел простое и гениальное решение проблемы. И вместо увольнения в шеф-мастера меня переводят. Потом говорят: оформляй как изобретение. А мне все некогда, да и скучно с бумагами возиться, подряд командировки по этим самым ТЭЦ, которые трясло.
А потом смотрю, друзья мои из родственного института как свое изобретение это уже оформили. Был там один хитренький, молчаливый мужичок в роговых очках. Еще в Уфе у вас все посматривал, все записывал, все хвалил меня… А последние годы, уж после Мосэнергоремонта, работал в одном институте, в лаборатории. А потом сюда поехал, на Камчатку, вот.
— А почему именно на Камчатку? — снова подступил к Федорычу Семен Петрович. Видимо, он что-то пытался для себя уяснить.
— Я уже говорил, — засмеялся тот, — потому что здесь Володька Степанов. Потом, с детства хотелось посмотреть на Камчатку. — Федорыч стал прибирать стол.
— Ну, квартиру-то хоть удалось забронировать? — спросил я.
— Забронировал кое-как. Володька помог.
— Кому-нибудь сдали?
— Нет, пустая стоит. Друг заходит, смотрит за цветами. Иногда ночует, когда с женой у него конфликты. Опять вот бумага пришла— за полгода квартплату не вносил. Володька говорит: плати скорее, пока совсем не отобрали. А видел я ее в гробе! Вот у меня дом, — обвел он рукой комнату. — Надоело мне с этой квартирой, иногда думаю: черт с ней, отберут, только цветы жалко. Вообще, с этой квартирой у меня сплошная история. Потом как-нибудь расскажу. Поздно уж.
Мы засобирались домой.
— Спасибо вам за баню! — вышел за нами на крыльцо, в дождь Федорыч.
— Нам-то за что? Вам спасибо! Идите, а то опять простынете.
— Если бы не вы, так бы она и стояла. Мы с Юрой вряд ли когда стали ее топить, вымылись бы под душем.
В глухой сырой темноте возвращались мы к себе домой. Было тихо-тихо, а потому тревожно, но снизу из долин временами налетал ветер, и это подогревало надежду, что, может, завтра хоть немного разгонит тучи.
Но дождь шел и весь следующий день. Лежать в палатке надоело, уже отлежали все бока, да и под нее, несмотря на водоотводные канавки, то и дело подтекало. Разводить сейчас костер — лишь губить дрова, и мы опять отправились в гости на сейсмостанцию. Утешало лишь то, что «сухая» речка рядом со вчерашнего дня больше так и не загрохотала камнями, затихла надолго. Значит, наверху дождя нет, и снег там тоже не тает. Скорее всего там пурга или приличный мороз. Есть опасность обморозиться, но все равно так лучше — меньше камнепадов.
— Нет ваших? — спросил Федорыч. — А когда контрольный срок?
— Должны были вернуться сегодня, но контрольный срок завтра.
— Ну, тогда зря не изводите себя, просто их задержала непогода. Вон ведь что творится. У нас вулканологи на что на этом собаку съели, в такую погоду туда ни за что не пойдут. А так, раз ребята опытные, ничего с ними не случится.
— У вас по кружечке чая нельзя будет разжиться? Костер сейчас разводить…
— Конечно, какой разговор, — опередил Федорыча Юра. — И варите на нашей плите.
Вы не стесняйтесь. На костре сейчас разве сваришь?
Федорыч то ли не расслышал моего вопроса, отмолчался.
— Владимир Федорович, вы обещали рассказать про квартиру, — чтобы убить неловкость, напомнил я.
— Про квартиру? Это целая история. За раз ее не расскажешь.
— А у нас времени много. — Семен Петрович прижал руки к печке.
— Ну, тогда слушайте. В институте физики Земли с квартирами вообще было глухо. Даже в очередь меня не включили. Говорят, вступай в кооператив. А где у меня деньги? И вдруг предлагают переходить в Мосэнергоремонт: платят больше, хотя и простым мастером, а главное — квартиру обещают, по крайней мере, в очередь записывают. Перешел. А и там с очередью оказалось туго, а ребята уговаривают меня: «Сколько ты будешь так мыкаться?! Вступай в кооператив,». Уговорили, записался… Давайте, еще чаю налью… Вот вы скажите, — повернулся он к Семену Петровичу, — а если мне бёгом заняться?
— Пожалуй, не стоит. Легкие пробежки — можно еще, а бегать с нагрузкой не надо. Я бы вам посоветовал больше ходить утром, вечером. Но не шаляй-валяй, а размеренно, достаточно быстро.
— Я хочу немного потренироваться, пока приедет Степанов. Чтобы не отставать от него на восхождении.
— Все-таки вы собираетесь идти на Ключевской? Зачем же вам мои советы?
— Я тихонько. Основной груз Степанов понесет. Надо вот только к его приезду станцию в порядок привести.
— Ну, не знаю, — нахмурился Семен Петрович.
— Сейчас я сигнал проверю, — торопливо поднялся из-за стола Федорыч…
— Ну, так про квартиру, — вернулся он. — Записался я в этот кооператив и забыл, вот. Сижу я, значит, в Череповце, там самая большая в мире домна — и вибрация, и вдруг звонок, Володька Степанов: «Квартиру будешь брать?». «Ну, как же не буду!». А дело ближе — у меня денег нет. Что делать, отказываться неловко, да и перед ребятами неудобно, я и говорю: «Ребята, что вы мне подсовываете? Мне нужна хорошая квартира. А вы что подсовываете?!» А у самого денег нет. «Ну, ладно, — говорят, — жди следующий дом, там квартиры лучше будут». А у меня опять денег нет. А там и нужно-то сначала двадцать рублей — на какие-то организационные расходы. Ну, думаю, видел я в гробе такой кооператив, когда такие накладные расходы! Но квартиру все-таки надо, продал мотоцикл. Говорит, деньги через месяц отдам, и до сих пор не отдал. У ребят пришлось занимать. Но я только благодарен этому мужику за мотоцикл. Падал я на нем все время. Ездил, правда, осторожно, но все время почему-то падал. Деньги не сохранил, зато жизнь сохранил. Не ходил я ни на распределение квартир, никуда, но квартиру все-таки получил. Ребята постарались, Володька Степанов. Сейчас течет вот, уж несколько лет жильцы бьются, а толку нет. Думаю, по приезду полевые пустить, купить толя, гудрону и покрыть весь дом. Вы посидите, мне нужно ленту сменить да проявитель с закрепителем приготовить.