Михаил Черненок – Кухтеринские бриллианты (страница 22)

Мальчишки завороженно смотрели старухе вслед. Первый раз они видели бабку Гайдамакову такой разговорчивой и ласковой и не могли понять, что с нею случилось. Молчание нарушил Димка:

— Прощаться приходила со своим озером.

— Ага… «Прощание славянки» состоялось… — задумчиво произнес Сергей и обернулся к Димке. — Пластинка такая у нас дома есть с мировецким маршем.

— Кузю какого-то вспомнила, который не захотел с ними идти смотреть на озеро, — опять сказал Димка.

Сергей постучал себя по лбу.

— Соображаешь хуже бульдозера. Козел у нее Кузя, которому Торчков вилами в бок пырнул. Помнишь?

— Значит, бабка и козла, и собаку хочет с собой увезти? Ее ж с ними в поезд пассажирский не пустят.

— Может, она на товарняке поедет.

— Кто сейчас на товарных поездах ездит? Это не в революцию, чтобы на товарняках ездить… — Димка поставил ногу на массивную цепь, тянущуюся толстой змеей от березы к берегу. — А про то, как мы лодку отомкнули, даже не спросила бабка.

— Чего тут спрашивать? Сразу видно, пробой из лодки выдернут.

Сергей показал на ладони деньги, которые сунула ему Гайдамачиха за рыбу. — Куда их деть? В озеро, на счастье, кинуть?…

— Еще чего!.. — шмыгнув облупившимся носом, буркнул Димка, — Конфет в сельмаге купим или книжку какую-нибудь про трактор.

— Конфет так конфет, книжку так книжку… — стараясь задобрить друга, затараторил Сергей и вдруг, словно опомнившись, схватил Димку за руку и потянул за березу.

— Ты чего?! — удивился Димка.

— Пульнут еще разок с острова, будешь знать чего…

Димка вытаращил глаза:

— Правда, заболтались с Гайдамачихой… А кто стрелял на острове, а?…

— Я откуда знаю. Выстрел вроде как из пистолета.

— Или из винтовки. Мне показалось, будто пуля рядом с лодкой в воду шмякнулась.

Осторожно выглянув из-за березы, Сергей прищурился, прикидывая расстояние до острова, и сказал:

— Километра полтора, не больше… Из винтовки запросто достать может.

— Особенно из снайперской, — добавил Димка и торопливо предложил: — Забираем щуку и шпарим домой, а то сельмаг тетка Броня скоро закроет.

16. Скорпионыч

В Березовском сельмаге продавалось все: и продукты, и промтовары, и книжки, и запасные части для мотоциклов и велосипедов. Командовала всем магазинным хозяйством строгая и острая на язык тетка Броня Паутова. Заведующая сельмагом умела не только поддерживать порядок в своем заведении, но и по-справедливому, распределять товары между покупателями.

Когда Сергей с Димкой, позванивая в кармане «трудовыми денежками», забежали в магазин, у прилавка, напротив тетки Брони, сутуло возвышался мрачный, будто обозленный на весь мир, дед Иван Глухов. Выставив свою кержацкую бороду, он зло спрашивал:

— Ну, дак и что мне теперь делать, Бронислава, и что?!.

— Что хочешь, Иван Скорпионыч, то и делай! — твердо отвечала заведующая. — На прошлой неделе ты у меня мешок сахару-песку купил?… Купил!.. А теперь еще столько же тебе подавай?… Что ж я другим буду продавать, по-твоему?…

— Я русским языком сказал: тот мешок у меня забрал племяш.

— Чего он к тебе повадился?… Прошлый раз ты холодильник ему купил. Знала б, что не себе берешь, ни в жизнь бы ты у меня холодильника не увидел!

— Дак я что, бесплатно у тебя холодильник или сахар взял?

— Не бесплатно. Только надо понять, что товары сельмаг получает для своих жителей, а не для разных там сродственников. Вот твой племяш теперь наварит варенья, а из березовских жителей ктой-то может на бобах остаться, без сахара.

— Будто ты его тютелька в тютельку получаешь, сахар. Другие тож по мешку волокут. Ну, хоть с десяток килограммов отпусти…

— Не могу, дед Иван! — отрубила тетка Броня и колобком подкатилась вдоль прилавка к мальчишкам. — Вам чего, детки?

— Книжки бы нам, теть Бронь, — сказал Сергей. — Деньги у нас есть, может, купим.

— Так у меня ж, кроме как про тракторы да автомашины, никаких книг в магазине не имеется.

— Мы, может, и про тракторы купим.

— Книжки — это дело хорошее. И тракторы с машинами вам надо изучать. Вырастете, механизаторами в колхозе станете. Счас, детки, достану вам книжки… — тетка Броня попыталась отодвинуть от прилавка какой-то полный мешок, но, не управившись с ним, позвала Скорпионыча: — Дед Иван, помоги сахар переставить.

Скорпионыч, скрипнув кирзовыми сапогами, зашел за прилавок и без помощи заведующей поднял мешок так легко, будто в нем был не сахар, а вата.

— Ничего себе, пенсионер… — шепнул Сергею на ухо Димка.

Сергей взглядом показал на большущие сапоги Скорпионыча и тоже прошептал:

— Размер сорок пятый растоптанный носит. Вот такие следы возле лодки были, когда в туман Гайдамачиха встречала. Где он тогда на острове глину нашел? Надо было сегодня поискать…

— Нате, детки, глядите, — тетка Броня положила перед мальчишками несколько книжек и повернулась к Скорпионычу, — А ты, дед Иван, не клянчи, не жди, сахару больше не получишь.

— Бронислава, смородины ведро пропадает. Ну, хоть с десяток килограммов… Уж я и так к тебе мылюсь, и этак…

— А ты, дед Иван, мылься не мылься — бриться не придется. Иди домой, иди…

Однако Скорпионыч уходить не собирался. Он только сердито зыркнул на зашушукавшихся было мальчишек, вышел из-за прилавка и прислонился к стене, словно решил во что бы то ни стало выторговать у несговорчивой тетки Брони до зарезу нужный ему сахар. Заведующая «Сельмага» принципиально отвернулась от старика и демонстративно стала нащелкивать костяшками счетов.

— Ну, хоть махры с пяток осьмушек продай, — виноватым голосом попросил дед Глухов.

— Махры хоть ящик бери. Кроме тебя, ее счас никто не покупает. На папиросы колхозники перешли.

Тетка Броня выложила на прилавок несколько пачек махорки, взяла у деда Глухова деньги и снова принялась стучать костяшками счетов. Дед Иван, спрятав махорку в карманы, опять прислонился к стене.

Молчание затянулось ненадолго. Дверь сельмага громко хлопнула. Запнувшись за порог большими, почти как у Скорпионыча, сапогами, в магазин ввалился морщинистый Торчков.

— Здравия желаю, кумпания! — одним залпом бодро выкрикнул он и, по-утиному переваливаясь, подошел к прилавку.

— Здорово, Кумбрык, — лениво ответил дед Иван Глухов. — Похмеляться явился, родимый?

Торчков облокотился на прилавок, повернулся к старику:

— Таперича, дорогой Иван Скорпионыч, ша — этому делу сказал!.. Щас председатель колхоза Игнат Матвеевич товарищ Бирюков такой перцовки влил — без похмелки проветрило, — порылся в одном из карманов, звякнул по прилавку мелочью. — Откупорь-ка, Бронислава, газировочку. Переключаюсь с алкогольных напитков на безалкогольную прохладительную жидкость.

Тетка Броня подала бутылку лимонада, усмехнулась;

— С чегой-то ты так сурово настроился?

Торчков почесал затылок, как будто раздумывал, стоит ли рассказывать, и тут же махнул рукой.

— В вытрезвиловку, Бронислава, в райцентровскую на той неделе попал, а сегодня уже бумагу прислали председателю с описанием моих похождений.

— И чего ж ты там отчебучил?

— В ресторане «Сосновый бор» бушевал, говорят, хлеще, чем Потеряево озеро в непогоду.

— И с чего так раскуражился?

— Шут ее, редьку с квасом, знает. Первый раз в жизни такой зык укусил. Теперь — ша! Поклялся председателю колхоза, что до самой пенсии в рот не возьму. Ни-ни, Бронислава!.. Теперича у меня другой план в жизни наметился. Перво-наперво надо добиться от колхоза пенсии. Мне ж до пенсионного возраста работать осталось кот наплакал…

— Молодые годы в пожарке проспал, а к старости пензию ищешь, — вставил дед Глухов.

— Не бурузди что попало! — окрысился на него Торчков. — Это как посмотреть, кто проспал!.. Я, к примеру, в Отечественную войну от звонка до звонка на племенном заводе кубанцких лошадей ростил. Сам кавалер… ка-ва-ле-рийский генерал по хвамилии… — Торчков потер морщинистый лоб. — Хвамилию не помню, но кады он на завод приезжал выбирать для фронту лошадей, рукой подать возле меня стоял и говорил в полный голос призывающую к победе речь!.. И после победного конца войны я в первый же год явился в родной колхоз для продолжения мирной жизни. — Торчков ядовито прищурился. — А ты, Иван Скорпионыч, в каких местах ошивался в трудные для государства военные годы? И кады ты после войны в Березовку прибыл, а?… Ежели забыл, напомню: ты после войны еще пять лет в тюрьме отсиживал. За какие такие дела, интересно знать, ты в тюрьму попал?…

— Кумбрык!.. — грозно сверкнул глазами Скорпионыч. — Гляди, довякаешься!

— Ну-ну-ну!.. — Торчков помахал перед своим носом пальцем. — Не больно-то хвост поднимай. За хвулиганские выходки и пенсионерам гайки закручивают. Теперича у меня с председателем колхоза, можно сказать, дружба, а колхозная контора, как тебе известно, супротив сельмага находится. Махну в окошко — Игнат Матвеевич тут как тут будет, а сын его Антон Игнатьич в милиции служит…