Михаил Черненок – Кухтеринские бриллианты (страница 10)
— В шестьдесят третьем году, — быстро сказала Галя. — До этого жили в Новосибирске и фамилия наша была Васильевы. А в шестьдесят третьем мама однажды пришла домой, едва одерживая слезы, и объявила нам с Димкой, что с этого дня мы будем Терехины и уедем жить к дедушке.
Наступила затяжная пауза. Глядя, как Слава Голубев таскает одного за другим окуней, Антон проклинал себя за то, что завел этот неприятный для девушки разговор. Галя заложила ногу на ногу и, обхватив сцепленными в пальцах руками колено, будто замерла. Антон торопливо начал соображать, на какую тему лучше перевести разговор, но не успел ничего придумать, как Галя, внезапно повернувшись к нему, сказала:
— Знаешь, Антон, мой отец или авантюрист, или из той породы романтиков, которые, не задумываясь, могут на несколько лет махнуть на Колыму добывать золото, уплыть куда-нибудь в открытый океан ловить селедку или рядовым работягой податься в антарктическую экспедицию. Но кем бы он ни был, авантюристом или романтиком, знаю одно: совесть по отношению к оставленной семье у него иногда просыпается. Не могу сказать, получала ли мать от него письма, но переводы денежные до сих пор приходят. Порою год, два нет ни копейки, затем как с неба сваливается извещение на три или четыре тысячи. А один раз, помню, прислал даже пять с половиной тысяч.
— Где он сейчас живет?
— Трудно сказать. Извещения идут из разных мест. Были из Одессы, Риги, Мурманска, из Магадана и даже… с какого-то чукотского прииска «Утесики». Но дело не в этом… Скажи, скряга или подлец способен оторвать от себя такие деньги?
— Нет, конечно, — согласился Антон и виновато добавил: — Прости. Не знал, что у вас в семье такое. Думал, умер отец или там… как-то по-другому…
Терехина мельком взглянула на него:
— Признайся, неправду говоришь. Что тебя насторожило?
— Да, чепуха… Нелепая мимолетная мысль…
— Нет, ты скажи, — не отставала Галя. — За откровенность надо платить откровенностью.
— Фантазируя, представил, будто твоего отца ребенком украли у Гайдамачихи. Слышала такую легенду?
Галя изумленно открыла глаза и внезапно расхохоталась заразительно и звонко. Резко оборвав смех, она сказала:
— А что?… Вообще-то, логично. Особенно, если учесть, что воспитывался мой отец в детдоме, а возраст его теперь — уже за пятьдесят…
Расстались они перед самым рассветом, когда спящую деревню наперебой принялись будить горластые березовские петухи.
Уходя с берега, Антон машинально оглянулся. Все озеро затянул мутно-серый осенний туман. Под кривой березой одиноко скособочилась ветхая Гайдамачихина лодка.
7. Из спортивного интереса
За субботу и воскресенье никаких происшествий в районе не произошло. Поболтав несколько минут с дежурным по райотделу о своих рыбацких успехах, Антон и Голубев поднялись на второй этаж и встретились с экспертом-криминалистом. Капитан Семенов закрывал на ключ оперативно-технический кабинет. Поздоровавшись, он, как всегда мрачновато, сказал:
— Гладышев собирает у себя оперативную группу, выезжавшую в пятницу на полустанок. Звонил Борис Медников, сейчас принесет медицинское заключение.
— У вас как дела? — поинтересовался Антон.
— Тоже кое-что доложу.
В кабинете начальника райотдела уже сидел следователь прокуратуры Петя Лимакин. Явно желая показать загруженность в работе, он вяло пожал вошедшим руки и усталым голосом проговорил:
— Давайте побыстрее, мне некогда прохлаждаться.
— Мы тебя подогреем, — открывая коробку «Казбека», сказал подполковник, и по его тону Антон догадался, что Гладышев сегодня в хорошем расположении духа.
Запыхавшись, влетел Борис Медников. Кивнув присутствующим, уселся в кресло возле стола подполковника, протянул к папиросной коробке руку и спросил:
— Кого ждем?
— Тебя, Боря, — ответил Гладышев.
— Меня?… — Медников сожалеючи поглядел на неприкуренную папиросу, положил ее за ухо и достал из папки стандартный бланк медицинской экспертизы. — Собственно, товарищи, мое выступление на сей раз лаконично. Вскрытие трупа показало, что смерть старика наступила в результате асфиксии, возникшей от рвотной массы, вызванной приемом ацетона. Проще говоря, старик захлебнулся ацетоном, капли которого обнаружены не только в дыхательных путях, но и в легких.
Наступило молчание. Первым заговорил Слава Голубев:
— Оригинал этот дедушка. Обычно самоубийцы уксусную эссенцию глотают, а он решил ацетоном с жизнью расквитаться.
— Других причин смерти нет? — посмотрев на Медникова, спросил подполковник.
— Совершенно. Если не считать среднюю стадию заболевания старика гриппом, выраженным в виде насморка.
— Сколько погибшему было лет? — опять спросил Гладышев.
— Семьдесят четыре — семьдесят пять.
— Значит, самоубийство?
— По всей вероятности, — Медников посмотрел на капитана Семенова. — Если, конечно, криминалист никакой подтасовки не обнаружил.
Подполковник тоже повернулся к Семенову. Привыкший к уставному порядку, эксперт-криминалист встал со стула и открыл папку, которую до этого держал на коленях.
— Не берусь утверждать, что это подтасовка, но проведенной экспертизой установлено кое-что интересное, — заговорил он. — Во-первых, на поднятой у трупа бутылке отпечатков погибшего нет. Есть они только на осколках стакана. Во-вторых, самые свежие отпечатки пальцев, обнаруженные на бутылке, принадлежат человеку, у которого или совершенно нет левой руки, или она больна настолько, что он ею не может пользоваться.
— Выходит, этот однорукий и налил старику ацетону? — спросил Антон.
— Сейчас трудно утверждать, но при следствии факту надо уделить внимание.
— А что с водочными этикетками, которые мы с Голубевым передали вам на экспертизу?
— Этикетки тождественны. Отпечатаны на одной и той же бумаге, форма «дорбуфетовского» штампа и состав штемпельной мастики идентичны.
— Значит, найденная в роще бутылка куплена в буфете полустанка? — вставил вопрос Голубев.
Педантичный до скрупулезности капитан Семенов посмотрел на Славу:
— Мое дело — дать заключение об идентичности представленных на экспертизу материалов, а выводы и доказательства делать вам. Буфетов на железной дороге много, и все они, вероятно, получают товары на одной базе… — эксперт-криминалист сделал паузу, словно давал возможность присутствующим обдумать сказанное им, и продолжил: — Для установления личности погибшего я в пятницу направил дактокарту в информцентр. К сожалению, ответа пока нет.
Следователь Петя Лимакин участия в разговоре не принимал.
— Прокуратура что по этому поводу имеет? — спросил у него подполковник.
— Ровным счетом ничего. Судя по имеющимся фактам, смерть не насильственная. Устанавливайте личность пострадавшего, раскрывайте: самоубийство это или преступление, а там посмотрим… — не меняя позы, проговорил Лимакин.
— Мыслитель. Жан Жак Руссо… — задиристо начал Слава Голубев, но подполковник оборвал его строгим взглядом и повернулся к Лимакину:
— Меня интересует ваше мнение.
— Мое мнение… — Лимакин кашлянул. — Будет необходимость, к делу подключится прокуратура.
— Все ясно, — подполковник обвел взглядом присутствующих: — Давайте уточним. У кого вопросы есть?
— Боря, когда смерть старика наступила? — спросил Медникова Антон.
— В ночь с четверга на пятницу. Мы приехали к месту обнаружения трупа в пятницу утром, практически, как говорят, по горячему следу.
Подполковник нахмурился:
— Жаль, что этот след остывает. — И повернулся к Антону. — Останьтесь вы, Голубев и Семенов. Остальные могут быть свободны, если вопросов не имеют.
Лимакин и Медников разом поднялись. Когда дверь за ними закрылась, Гладышев обвел взглядом оставшихся и спросил:
— Ну, что делать будем? С чего начинать?
— У меня небольшое дополнение имеется, — сказал эксперт-криминалист. — На месте обнаружения трупа удалось сделать несколько слепков с оставленных на дороге следов. Прошу это учесть, если понадобится сличение обуви подозреваемых.
Подполковник кивнул и посмотрел на Антона:
— Из управления торопят, чтобы ты ехал к новому месту работы. Я взял на себя смелость сказать, что в ближайшие дни выехать не сможешь, поскольку есть, дескать, незаконченное уголовное дело. — Гладышев помолчал. — Пока я перестраховался. Никакого дела, по существу, нет, поскольку все о тумане. Но, быть может, из спортивного интереса повременишь с отъездом?… Поможешь Голубеву?
«Вот и съездил перед Новосибирском в Березовку», — вспомнив вчерашний уговор с Терехиной, хмуро подумал Антон, но возражать не стал. Вместо этого попросил:
— Поторопите, Николай Сергеевич, информцентр, чтобы впустую не шло время.
— Сегодня же дам туда телеграмму, — удовлетворенный согласием Антона, сказал Гладышев. Он взял папиросу, постучал ее мундштуком о коробку и заговорил: — Не дожидаясь, пока придет ответ информцентра, надо на полустанке поискать «однорукого». Совпадение этикеток, по-моему, не случайно. Бутылка, найденная у трупа, по всей вероятности, куплена в буфете полустанка.
— Но ведь в бутылке была не водка, а ацетон, — заметил Слава.
— Это и наводит на мысль, что принадлежала она местному жителю. Тем более, что отпечатков пальцев старика на ней нет.