Михаил Булыух – Марш анонимов. Тануки. Том 1 (страница 13)
Корнет посмотрел на шкалу сытости. Пять из четырнадцати. Да, действительно пора перекусить. Да и интересно, как в этой Грязи происходит процесс питания. При мысли о еде рот наполнился слюной. Почти атрофировавшиеся на Земле вкусовые сосочки здесь работали как надо. Он кивнул и потопал за Иеронимом по длинному серпантину, ведущему наверх башни.
– Смотрители стоят особняком от прочих крафтеров, поскольку не создают непосредственно руками материальных ценностей, – на ходу продолжал болтать соскучившийся по общению хозяин. – Они, а вернее, мы, скорее сторожа, исследователи и лутеры. Нет, не лузеры. Лутеры. Лут высматриваем, который никто, кроме нас, не видит. И не только лут. Много чего еще видит Смотритель. Вместо товаров предоставляем услуги. Очень полезная и социально значимая роль, да. Но кроме лута, мы видим дальше, можем разглядеть детали, на которые обычный игрок не обратит внимания… Ну и всякое такое. Вообще, эту профессию любят брать воры и обсасины всякие, магу она вроде как и не очень нужна. Но не в нашем случае. Ты же, как я вижу, наркоман, да? Образ с реального тела слеплен? Глаза запали, тощий, бледно-желтый…
– Бывший, – буркнул Корнет.
– Ага, я тоже бывший, – хохотнул Смотритель. – Все мы здесь бывшие. Не знаю, может и есть глубокий смысл в выводах гениев психологии, но я до него пока не докопался. Меня жутко плющит и ломает даже сейчас. Правда, реже, ведь много лет прошло. Но все равно случается. Я тогда самоубиваюсь. На время помогает.
– То есть как?
– Как? А с маяка вниз – фьюююить! И все. Два часа сжаты в полторы минуты. За это время абстинентка проходит. Чаще всего. Ты имей в виду, если что. Попробуй.
– Я уже попробовал…
– Аааа! То-то я думаю, чего ты на респе застрял. Ясно. Ну и как? Не очень страшно?
– Нет. Я суицидник в реале.
– На этом маяке других не бывает. Стандартный у нас диагноз, да. Ты имей в виду, когда мысли начинаю путаться, а чувство вины, или обострение комплексов накладываются на абстинентный синдром, сдабриваются фобией – самое милое дело самоубиться. Не мучайся. Я всегда так делаю… И знаешь, помогает. В том плане, что я перестал воспринимать смерть как конец существования. Знаю, через два часа встану и пойду. А вот когда на Землю выбирался, понимал, там такое не прокатит. И это была еще одна причина вернуться.
– А ты…
– Да-да. Несколько раз уходил со своей башни. Хотел найти чего-нибудь, ширнуться, нюхнуть или проглотить… Один раз почти на год. А… я тебе это уже говорил. Так вот, все впустую. Даже и не надейся. Я это всем реабам говорю, но никто не верит. До конца не верит… Ну вот, пришли. Дежурка прямо под фонарной. Я в основном здесь и живу. Ну так что? Поедим? Или ты для начала самоубиться желаешь? А то выглядишь совсем плохо, вон как потряхивает. Я здесь даже специальную дверку сделал, видишь? Могу с тобой, за компанию. До вечера все равно еще долго. Не бойся, фьююють, бац, и все. Через два часа на камушке.
– А я и не боюсь, – сказал Корнет, делая шаг в пустоту.
Глава 3. О хорошем слухе, амулетах, притворстве и пиве
Барсук не знал, что и подумать.
Квест «Уйти из деревни» не прописался, хотя, тануки точно это знал, должен был. Да и просьба о помощи из колодца тоже не висела в качестве задания.
Вообще с Барсуком творилось что-то странное. Он воспринимал механику игровой реальности обыденно, совершенно не задумываясь, откуда знает или помнит какие-то вещи. Ну, для примера, мы, на Земле, знаем, что все суетящиеся вокруг люди – дышат. Неоспоримый факт? А вот представьте, вы вдруг обнаружили, дышат люди через одного. Или только в вашем присутствии, чтобы сбить с толку. Они вроде как должны, но не делают того, что вы от них ожидаете априори.
Невыданный неписем квест относился к той же категории странностей, хотя и не в таких глобальных масштабах.
С другой стороны, его попросили. Почти вежливо. Но с третьей стороны… В колодце – девочка. Ребенок.
Были и еще… нет, не мысли. Смутные образы. Ассоциации. Понимание того, что правильно. И такое же неясное, необъяснимо мутное воспоминание о множестве нехороших поступков совершенных… раньше… На Земле. Да, когда он жил на Земле, чаще делал плохое, чем хорошее. Теперь, дабы уравновесить карму, следует поступать наоборот.
«Черт, откуда взялась мысль о карме», – подумал он. Ни в какую такую карму он никогда не верил… А во что верил? Он не помнил.