Михаил Булыух – Крестопереносец (страница 6)
— Аве Мария! — воскликнул крестоносец. — Славься Господь! Даже через инакомыслящего даешь поддержку верному воину Креста! Аллилуйя!!!
— О, да это франк, крестоносец, — сказал священник, обернувшись к богато одетому человеку. Заметил троих мнущих шапки селян, доставивших Полбу. Откуда шапки взяли — непонятно, не было у них шапок. А теперь есть. Стоят, мнут шапки. — Вы можете идти, господь вам в помощь. Дальше мы тут сами…
— А если… — начал один из них.
— Не будет если, — твердо ответил епископ. — Этот — совсем не такой, как тот, позапрошлый. Будет божья воля — справимся.
Селяне пожали плечами, вовсе не в пояс, а так, символически поклонились и ушли.
— Ну что, рыцарь креста… — сказал на чистом франкском, лишь с каким-то легким странным акцентом, богато одетый человек. — Вижу, похорошело тебе. Пошли в дом.
— Ярович, ты что по евойному сейчас лопочешь? — седобородый округлил глаза. — Ты что… Вообще все языки, что есть на свете, знаешь?
— Все, Боромир, все… И ты бы знал, если бы не испугался тогда.
— Я с детства щекотки боюсь, ты же знаешь…
— Ну вот. Сам виноват.
Константин гордо выпрямился.
— Меня зовут сэр Константин Полбу, рыцарь Серебряной Шпоры, барон Шардо и Бельд. Воин Креста, защитник истинной веры и освободитель Гроба господня! Имеешь ли ты достаточно чести, дабы назвать свое имя?
— Хм… Шпоры, да… Это той, которой коней в брюхо тычут? И почему одной? Точно Серебряной Шпоры, а не Серебряных Шпор?
— Э — э… Это… Название ордена такое. Я никогда особо не задумывался.
— А зря. Станешь задумываться почаще — этот процесс станет почти безболезненным. Пошли в дом, говорю. Сядем за стол, там и побеседуем.
И этот странный, говорящий на таком же странном франкском языке человек шагнул внутрь. За ним ушел седой. А епископ улыбнулся рыцарю и сказал по-гречески:
— Не волнуйся, сильномогучий защитник Христа. Здесь тебе не желают зла. Заходи, и поймешь многое.
Чтобы разобрать эту фразу, способностей Константина хватило. И он как-то сразу поверил.
7. Дымов
— Присаживайся, — богато одетый человек хлопнул по специально приготовленному для рыцаря четвертому табурету. — Не стесняйся. Ешь, пей… Икра черная, икра красная, заморская икра, баклажанная… Все оплачено. — И, непонятно чему, рассмеялся.
— Я не сяду за один стол с пейзаном!
Тут рыцарь немного покривил душой. Он вполне свободно ел из одного котла со слугами и оруженосцами и вполне терпимо относился к сословному неравенству. Просто, нужно же показать этим еретикам, кто есть кто. И сразу занять подобающее барону место. А то начнут считать его слизняком и размазней, а потом, чтобы переубедить, кого-нибудь убить придется. Оно то можно… Было бы. Если б тело не сбоило постоянно.
— Рыцарь, ты о Боромире что ли? — расхохотался мужчина. Вообще очень веселый, не по рангу смешливый собеседник барону попался. — Не переживай, он не из черных людей. Просто лет десять назад отпущен с дружины, но не совсем. Женился, домом вот обзавелся, хозяйством… За порядком бдит да за беспорядком следит. А, вообще, он тысяцкий, и в случае чего — топором да кистенём, да умением войско вести завсегда Родине поможет. И ополчение соберет, и вооружит, и ворогу спуску не даст. Считай его бароном местным, если хочешь.
— Ба… Бароном??? — Константин аж опешил. Этот мужлан бородатый — барон??? И в деревянном доме живет? Этот вопрос сильно озадачил рыцаря. — А где тогда его замок?
— Да не нужен ему замок, от кого прятаться? Пусть враги нас боятся, а не мы их.
Такой подход к вопросу был понятен Полбу, хоть и необычен. Замок — основа, на нем зиждется… да все зиждется… Но не будет же благородный человек обманывать? Сказал барон — значит барон. А сам он тогда кто?
Константин присел на табурет и уставился на чернобородого хорошо одетого собеседника.
— А ты? Ты кто? Я свое имя уже назвал.
— Посадник я. Граф по-вашему. Имя мое — Володимир Ярович Дымов. Под моей рукой восемь погостов и три волости Бежецкой Пятыни земель Господина Великого Новгорода. Нас, посадников, в Пятыни десятеро. И у каждого свой уезд. Мой — самый большой. И кстати… Предвосхищая вопрос, у меня замка тоже нет.
Граф!!! Вот так удача! Скрестить меч, преломить копье с графом-еретиком и показать ему силу истинной веры Христовой!!! Не это ли мечта любого уважающего себя рыцаря???
Константин вскочил.
— Граф Вольдемар Йароуитч Димофф! Как благородный человек, ты обязан предоставить мне коня, доспех и копье! И сразится со мной не на жизнь, а насмерть за право называться победителем и защитником истинной веры! Я…
— Да сиди уж, оглашенный… Будет тебе и доспех, и копье… и даже бафы будут… Но только позже. Ты же сейчас на ногах еле стоишь, какой поединок? Поправься сначала. Вот, на, выпей… Че морщишься? Квас это. Хреновый квас. — Дымов снова рассмеялся. — В смысле — хороший. Просто с хреном.
— Что такое бафы? Защитные накладки? Наручи? Поножи?
— Ну да, ну да… Накладки. Давай так. Сначала я тебя немножко поспрашиваю, а ты отвечай. Только честно…
— Я всегда говорю правду! Честь рыцаря…
— Ну, вот и ладушки.
— Но если ты будешь сподвигать меня отринуть веру святую или задавать вопросы недостойные…
— Не буду, не буду… Не переживай. Так вот, я тебя поспрашиваю, потом расскажу все… Но не то все, что знаю, а то все, что тебе знать положено… Кондратий, ты как? Понимаешь, о чем мы тут? Как у тебя с франкским?
— Отец Кондратий.
— Ой, да достал уже… Тут же все свои.
— Плохо у меня с франкским. Через два слова на третье разумею.
— Ну ка, подь сюды…
Епископ пододвинулся, и Володимир Ярович, поплевав на кулак, со всего размаху саданул священника по лбу. Тот пошатнулся, но с табурета не свалился. Полбу мигнул. Бить святого отца? Пусть и еретика!!! А если бы в нос попал? Расквасил бы. Да за такое… Ад гарантирован! Еретических священников нужно исключительно вешать, не марая рук кровью. Так отец Сильвериус объяснял, и Константин прилежно запомнил.
— Тебе, Боромир, помочь не смогу, сам понимаешь…
— Понимаю. Я просто так посижу, погляжу. Очень уж я люблю смотреть на их лица, когда…
— Хорошо. Только не ржи слишком громко.
— Слишком — не буду.
— Кондратий, ну как? Дошла наука?
— Дошла, дошла… — Епископ потер лоб. — То ли я заматерел, то ли удар у тебя ослаб… В прошлый раз, с японцем тем, больнее было.
— Могу повторить, — улыбнулся посадник.
— Не надо, — быстро, уже по-франкски, ответил слегка качающийся священник. — Наверное, просто японский сложнее воспринимается… Сэр Константин, позвольте представиться. Я епископ Бежецкой Пятыни отец Кондратий. Церкви наши не в ладах, знаю, и вот-вот большая братоубийственная война начнется, тоже знаю… Скорблю по этому. Ведь во Христе все мы братья.
— Ты еретик и веришь во Христа неправильно! И не чтишь святой Марии!
— Чего это не чту? Очень даже чту. Богородица и в православии весьма уважаемая личность. Впрочем, сейчас не о ней, зачем дергать женщину по пустякам… Сейчас о вас, доблестный сэр. Так уж случилось, что теперь вам придется в православие перекреститься.
— Вы можете пытать мое тело, но вам никогда не сломить мой дух! Грязные еретики!!!
Константин вскочил.
— Да сядь, успокойся… — посадник строго зыркнул на рыцаря, и тот плюхнулся на табурет, как марионетка, у которой обрезали веревочки. — Кондратий, ну зачем ты так, сразу, а? Вот учу тебя, учу… Подготовить человека сначала надо, растолковать… Лезешь сразу с самой больной темой.
— Ой, и правда, спаси Господи, чего это я… Наверное от науки твоей поплыл. Сэр Константин, вас никто заставлять не собирается. Вы сами все поймете и попроситесь.
— Ни за что!
— Так, Кондратий. Помолчи. Приди в себя. Не тирань несчастного.
— Молчу, молчу…
— Теперь с тобой, барон. Как я понял, читать ты не умеешь. Совсем. Но почему-то выбрал текстовые уведомления, а не голосовые. Почему?
— Откуда… Граф, откуда вы знаете о моем сне? — неожиданно для самого себя, Константин перешел с высокопоставленным еретиком на вы. Наверное, взгляд, который только что выбил рыцаря из колеи, так подействовал. Взгляд истинно благородного человека и сурового воина, скрывающегося под маской весельчака и балагура.
— Кабы ты знал, сколько я уже подобных тебе сновидцев встретил… — вздохнул Дымов. — И не сосчитать. Ну, тебе точно не сосчитать, учитывая специфику рыцарского образования. Нет, это не оскорбление, и специфика — слово совсем не ругательное. Так что не агрись… Не злись то есть. Так почему?
— Голоса в голове, если они не божеские — бесовские! Третьего не дано. А голос сказал, что это не Господь будет вещать. Вот я и отказался.