Михаил Булыух – Крестопереносец (страница 26)

Эта маленькая победа воодушевила Полбу, и он решил возблагодарить Вседержителя.

Подвигал челюстью, разминая затекшие мышцы, поворочал языком…

— Аы-ын…

Красная полоска, заполнена чуть больше, чем наполовину. Все тело одеревенело, и будто стало частью кедра. Но, хвала Богу, теперь вслух помолиться можно. Не за себя, за Данунашку и Пендаля. Здесь, на дереве, к небу ближе, Господу услышать будет проще.

Но для начала крестоносец решил спеть, дабы восстановить подвижность речевого аппарата. И затянул:

— Ав-ве-е-е-е Ма-а-а-ари-и-ия-я-я-я-я…

Волки, до того занимающиеся своими делами, как по команде подняли морды вверх и навострили уши. Когда рыцарь в первый раз выдал «А-а-а-али-илу-у-уй-йа-а-а!!!», ему хором подвывали уже полсотни глоток. В волчьей среде вокальные данные Константина были приняты на ура. Вернее, «у-у-у-уа-а-а-а-а-а-а!!!»

Коллективный волчий концерт стряхнул дремоту с сонного леса. Птицы вспорхнули повыше, некоторые вообще улетели. Белки, ежи и прочая лесная мелочь попряталась в норы. Даже кузнечики с бабочками перестали мельтешить в траве. Медведица, давно учуявшая волков, и решавшая, стоит ли преподать медвежатам урок лапопашного боя, поняла — не в этот раз. Слишком уж тут много противников. И предпочла удрать подальше, прокладывая путь сквозь валежник. За ней, в кильватере, кувыркаясь и озорничая, топали медвежата.

Восстановив связки, Полбу прочел «Отче Наш»… Но боевой режим в данный момент был не активен, «Аминь» не призвал молний. Собственно, крестоносец на это и не рассчитывал, не привык еще к прямому божественному участию в своей судьбе.

Волки зачарованно слушали. И кивали соглашаясь.

Проникся даже шишень. Креститься он не мог. Во-первых, нечем. А во-вторых, просто не умел, не учил его никто. Зато вспомнил, вернее осознал, что держит в ветвях зачем-то поднятого человека и аккуратно положил на землю.

Волки осторожно приблизились. Молодняк держался позади, а крепкие, высокоуровневые особи обступили крестоносца полукругом.

«Вот и все, — в который уже раз, подумал барон. — Сейчас съедят. Хорошо, тела не чувствую. Раз, и уже в Раю».

Но волки не спешили нападать. Напротив, самый большой и массивный волк, с торчащим будто палка хвостом, вероятно, вожак, подошел к рыцарю и лизнул в нос.

Перед глазами рыцаря побежали строчки, сменившиеся двумя красными кнопками. На первой — две буквы, на второй — три. Он мысленно пожал плечами и нажал первую. Цвет буковок над головами волков изменился с красного на темно-оранжевый. Не такой оранжевый, как у колобка, у того-то почти желтый, а у волков — ближе к коричневому. Рыцарь эту перемену заметил, но потаенного смысла не осознал.

Первая, высокоуровневая стая тут же ощерилась на вторую. Молодняк, хоть и мельче раза в полтора, чуял численное преимущество и не особо боялся. От второй стаи отделилась пара, чуть покрупнее прочих. Боком, поджав хвосты, приблизилась к барону. Самка и самец. Тут явно верховодила дама. Лизнув рыцаря в нос, прижалась к земле и заскулила по-собачьи.

Рыцарь второй раз нажал кнопку. Теперь, все волки щеголяли оранжево-коричневыми надписями, и старшие, расслабившись, перестали враждебно поглядывать на молодняк.

Постепенно тело возвращалось к жизни. Полбу, несмотря на дикую, почти непереносимую боль, радовался. Понимал, скрутившая руки и ноги боль уйдет, когда восстановится кровообращение. А вот чего он не понимал, так это что же случилось с волками. Нет, он не был против такого исхода. Просто, с чего бы это?

Он лежал, медленно приходя в себя, и, чтобы не скулить от мучений, тихонько (как ему казалось), напевал. Волки внимали. Шишень опять отрешился от мироздания и притворился обычным кедром. Вот что у шишеней хорошо получается, так это в нирвану входить. Им для этого и делать-то ничего не нужно. В этом плане они человеков давно обогнали и лишь немного отстают от гор.

Наконец, рыцарь смог, правда с трудом и кряхтением, сесть. Почти сразу встал. И мгновенно упал на подкосившихся ногах. Рано, понял он. Еще минут пятнадцать осторожного сгибания и разгибания конечностей. Приседания, повороты, несколько отжиманий. Все равно в теле ощущалась слабость. Но, так или иначе, а на выручку даме сердца нужно спешить. А то, мало ли… Вдруг ее кто другой спасет, неудобно получится, нехорошо.

Волки вроде не возражают, передумали его есть, ну и бог с ними. А дерево это… Нужно запомнить и обходить такие стороной. А еще лучше вовсе эту нечисть извести.

Полбу осмотрелся, вспомнил куда шел и двинулся в путь. Волки последовали за ним. Барон ускорился. Волки побежали. Остановился. Волки тоже.

Константин почесал пушистый затылок.

— Сидеть.

Волки посмотрели на него с недоумением.

— Лежать!

Волки оскалились, а некоторые даже зарычали.

Да, это не собаки, подумал рыцарь. Требовать лапу он не стал.

Бег в сопровождении серой стаи оказался легок. Могучие звери верно просчитали направление и торили барону путь. А молодняк прикрывал с боков.

Буквально минут через двадцать барон выскочил к почти круглому лесному пруду, больше похожему на болото. А на противоположном берегу стояла небольшая добротная избушка на высоких подпорках. Из короткой печной трубы валил густой черный дым.

29. Все всех ищут

Лошадей в лес не взяли. Стреножили и оставили щипать травку под присмотром того самого молодого Тимохи.

Козлище, то есть Пендаль, шел, вопреки подразумеваемым козлищным обязанностям, в середине отряда. Лес, казавшийся ему до того мрачным и страшным, теперь играл листвой и будоражил аппетит.

Совсем скоро они нашли яму, из которой Пажопье вытаскивал барона. Дружинники заволновались. Посмотрели вниз, качая головами. Степан пробормотал:

— Снова Крот-Разбойник пошаливает…

— Кто? — переспросил Пендаль.

— Крот-Разбойник… Ну Соловья-Разбойника, знаешь? На дереве сидит и свистит. А Крот — брат ему, двоюродный… Крот-Разбойник. Его работа, больше некому…

— А кого он ловит-то?

— Да кого придется. Говорят, однажды мамонта поймал.

— Да они же вымерли!

Вмешался Ставросий.

— Скил ловушечный у него прокачан хорошо! Хватит уже о крысе этой сухопутной. Вперед, салаги, Господь тем помогает, кто сам что-то делает, а не только языками чешет!

Батюшке, самовольно взявшему на себя функции предводителя отряда, никто перечить не стал, опасаясь кадила. И вскоре они вновь оказались под сенью деревьев.

Поддерживаемый Пендалем, все еще сильно хромающий Степан вполголоса рассказывал.

— Крот этот в основном на дорогах да трактах ловушки роет, да так прячет искусно, что и не углядишь… Сколько ужо народу извел — ужас. Но и в полях да лесах такие вот ямы встречаются… Уже не на людей, на зверей копанные. А иногда не пустые. Причем, всякие лоси да медведи редко в них падают… Чаще такие твари, что и увидеть страшно. Как, почему, и откуда — непонятно… А еще говорят, будто Крот-Разбойник — людоед! И где-то под землей, глубоко-глубоко, возле самого Ада, есть у него тайные хоромы, все человеческой костью отделанные да кожей обтянутые! И кто ему в лапы попадет — уже не жилец. Сгинет, как и не было… Без покаяния и грехов отпущения…

— А кто говорит?

— Дык… Люди.

— А они откуда знают?

— Наверное, слыхали от кого-то.

— А те люди?

— Да че ты пристал… Говорю, че сам слышал. За че купил, за то и продаю.

— А что за звери? Ну, ловятся?

— Ну-у, — протянул Степан, — всякие… Но лично я видел только двоих. До сих пор ночами снятся…

— Страшные? Что за звери-то?

— Первый — вообще жуть… Как называется по-научному — не ведаю. Мы ту яму засыпали от греха. Вместе с чудищем энтим. А выглядел он… Ну, представь, будто огромного, размером с лошадь, ежа наизнанку вывернули, зубы от бороны ему вставили и ноги паучьи пришили… Мы, когда его нашли, он подох ужо… Вонял — страсть. Я после неделю этот запах из одежки вывести не мог…

— А второй?

— Второй… Второй не такой страшный. На скелет человечий похож, только железный и блестел. И глаза красным светятся, будто огонь, будто судный день предрекают… Тот, еще живой был, хотя двинуться не мог, только руками дёргал и головой вертел… Хорошо на кол насадился, качественно, на всю длину. Дёргался на нем, дрыгался, и все время как заведенный бубнил «осла-висла, осла-висла»… С нами тогда сам Боромир был, он энтого урода опознал. Сказал Титыща это. Подвид термометра чо ли… Мы потом месяц около этой ямы дежурили, Крота поджидали. Так и не явился он. А Титыщ энтот весь месяц без передыху: «осла-висла, осла-висла»… Хотя никаких ослов, помимо него, близ не висело…

Осторожно продвигаясь по лесу, отряд вышел к тому месту, где барон попал в плен к шишеню. Следов борьбы, помимо двух убитых уже несколько часов назад волков, не наблюдалось. Растерзанного хищниками или висящего на дереве крестоносца — тоже.

Один из воев оказался неплохим следопытом и довольно быстро понял, куда ушла стая. А вот куда делся рыцарь, понять не смог.

Решив не распылять силы, выстроились плотной цепью и начали поиски барона. Ну, или его останков.

…

Данунашка очнулась.

Где она и как сюда попала — совершенно непонятно. Осмотрелась. Типовая крестьянская изба, местные в таких поголовно живут. Чисто прибрано, печь побелена и расписана узорами. Только на столе беспорядок — объедки, кости, гора грязной посуды. Попыталась встать… Не тут-то было. Связана… По рукам и ногам связана.