Михаил Булыух – Крестопереносец (страница 11)

«Вот те на, — подумал Константин. — Всю жизнь обходился, и тут, вдруг, первое дело». О чем и сказал старосте.

— То было, но прошло. Конечно, можно и сейчас обойтись. И жить вполне себе припеваючи. Но истинной силы не достичь тебе. И потенциала своего громадного не раскрыть. Но то дело будущего, сейчас расскажу о том, что тебя окружает. И о тех. Вот, видишь у меня над головой надпись? Какого она цвета?

— Белого.

— Вот. А у прочих селян?

— Зеленые. Но у графа и епископа — желтые были.

— Верно. Так ты можешь определить с первого взгляда: игрок, непись перед тобой, или черный человече.

— А в чем разница то?

— Да все люди… Я вот разницы не делаю. А кому-то важно… Ну и в некоторых случаях полезно всё-таки знать.

— А почему «черные», если надписи зеленые?

— Потому что настоящие Зеленые тоже черными бывают… И игроками, и неписями.

— Пресвятая Дева! А кто тогда «зеленые»?

Боромир сквозь силу рассмеялся, было видно, что разговор начал его утомлять. «Верно, отдохнуть ему требуется, — подумал барон. — Кости-то, вон, кожей медленно, но покрываются, и под ней что-то шевелится, вроде черви ползают».

— Нет, не черви, — ответил на вопрос староста. — Кровь туда стремится и мясо нарастает. Больно, но уже не так сильно, как было. Просто устал.

— Тогда может я…

— Сиди уж… Не гоже посредине разговор такой важности прерывать. Вот скажу все, что задумал, очки твои раскидаем, тогда и пойдешь… Так вот, Зеленые — это, как сказал бы Дымов, члены другого клуба. А мы — Светлые, стало быть.

— Светлые? Конечно, вера Христова, только светла!

— Среди Зеленых тоже христиан изрядно. Но ты о них сейчас не беспокойся, не водятся они в этом захолустье… Вот в Новгороде — да, встречаются. А здесь нет.

— А третьи? Третий клуб? Темные? Фиолетовые? Голубые?

Боромир внезапно, совершенно не подобающе для находящегося в церкви, да и вообще хворого, заржал.

— Голубые, ну надо же!!! Ой, не могу! — смеялся он долго, утирая выступившие слезы, а Константин не мог понять, обижаться ему или нет. — Ой, уморил… Но ты почти угадал, Костя… Лазурные. Лазурные они, но, думаю, голубые — самое верное будет названье.

— А в чем разница между клубами-то? Никак понять не могу.

— Да нету разницы. Просто у них свои — у нас свой. Условное деление. Кому в какой повезет попасть. А так… Везде люди. Даже если и не люди.

— А кто?

— Тролли, гномы, альвы… Да много разных рас в этом мире существует. Вот, в твоем мире — только люди были, да?

— Да.

— А в некоторых мирах лишь гномы живут. В других — альвы. И потом, когда сюда попадают, скорее всего родную расу оставляют. Хотя бывает и меняют.

— Создания нечистого! — Полбу сурово сжал губы.

— Да ничего подобного. Обычные люди, только мелкие или ушастые. А так… И предать могут, и верным союзником стать, и все прочее, на что мы способны. Только бонусы расовые у нас разные да внешний вид. Вот и все.

— Бонусы? А это что?

— Ну, например, вот мы люди, у нас опыт лучше усваивается, и значит мы растем быстрее. Тролли живучие очень, они на каждую нашу единичку жизни две получают. Альвы с животными и растениями ладят. Гномам клады да жилы рудные найти — раз плюнуть. В общем — каждому свое. Но здесь ты их тоже вряд ли встретишь, тут именно человеческая местность. Однако, имей ввиду, если выглядит существо странно или даже страшно, а ник… Ну, то есть буковки у него над головой, белые, желтые или зеленые — это не чудовище и не зверь какой. С таким вполне можно и поговорить, и, может, даже договориться.

— Чудовище? — рыцарь все больше погрязал в обрушившейся на него лавине информации. — Тут водятся чудовища?

— А как же, — устало ответил Боромир. — Еще как водятся. Увидишь над головой красную надпись — оно и есть. Чудовище. Даже если выглядит оно как дитятко нежное… Непременно либо вампиреныш, либо еще гад какой. Прости, Господи! — староста перекрестился.

— Барон, я весьма благодарен за науку, но, думаю, стоит оставить вас в одиночестве. Вам явно необходим отдых. — решил проявить учтивость рыцарь. Боромир хмыкнул и, явно бравируя выносливостью, подначил.

— Что, утомил я тебя учением, да? Ладно, ладно, Костя, сейчас отпущу. Осталось всего два напутствия. Нет, три. Нет, четыре… Первое. Очки распредели. Как — решать тебе. Но советовал бы отправить в Закалку два, а в прочие, кроме Силушки, по одному. Силушка у тебя и так для твоего уровня такова, что ум может и вообще не пригодиться… И не забывай регулярно, каждое утро, благословления божественные испрашивать… Епископ, правда, скоро уедет… Но да то беда не большая, местный дьяк, если постарается, не хуже сможет. Не хуже, чем на тебе сейчас, другой вопрос, что Кондратий может лучше.

— Я понял, барон. Сделаю, как вы советуете, помоги вам и Господь, и Пресвятая Дева!

— Второе. Обращай внимание на циферки над головами. Ты их знаешь, тебе проще… А то был один… Чем цифра выше — тем человек или чудик сильнее. Чудик — это чудовище, монстр, моб. Понял? Если вдруг увидишь такого, у которого эта циферка выше твоей на десять или более — беги от него, не оглядываясь. Это не трусость, считай отступлением в целях перегруппировки. Подрастешь, подкачаешься и порвешь ту нечисть с Божьей помощью, аки тузик грелку… Грелка — это тряпка такая, не важно. А вот, что важно — это Тьма. Берегись ее, как только увидишь первые признаки, и тело начнет все щекотать — срочно в церковь! Как правило, времени хватает, если не мешкать. Тьма всегда только в селениях бывает, в лесу да в поле не найти тебя Разложеню… Да, ноги мои как раз тьме достались, но ничего, жив, слава Богу, были бы кости, а мясо нарастёт.

— А у меня не было щекотки, — Полбу сморщился, припоминая ощущения. — Меня будто иглами ледяными легонько покалывали.

— Ну, стало быть, у тебя так проявляется… — староста уже еле языком ворочал. — Разложень — он такой… Он хитрый. Прячется… Путает. Тьму насылает… И еще… всяких.

— Пойду я, — Константин встал с деревянного пола церкви. — Отдыхайте, барон. После договорим, когда поправитесь.

— Стой… Еще одно… Квесты, ты должен знать… Знать… Задания, то бишь. Задания ты можешь принимать… А можешь и нет. Ну, это ты уже умеешь… Помнишь две кнопки?

— Подушечки?

— Подушечки, да… Поброди по округе, поговори с местными… Принимай… Все принимай… И выполняй, что сможешь… Вот тебе мое… мое задание… Помочь всем на погосте, кто попросит о помощи… Но не менее чем трем. О плохом не попросят, тут люд смирный… Иди уж. Герой. А я посплю… Прости, Господи, что в храме твоем…

Боромир как-то сразу обмяк и захрапел. Константин, наученный опытом, ткнул взглядом в первую подушечку, кивнул спящему и вышел.

11. Блымс. Блымс…

Когда рыцарь вышел из церквушки, день уже клонился к вечеру. Неподалеку, на бревнышке сидел грустный молодой дьячок, которого прогнал из собственной церкви покалеченный староста. Да еще и Филькой обозвал, будто бобика. «Зеленые буковки», — отметил для себя Константин.

— Преставился? — с надеждой спросил дьяк.

— Хм… Может, с него начать, — пробормотал в бороду Полбу. С другой стороны, еретический… Хм… Православный священник. Зачем ему поросята?

— Отец… Ты не знаешь, кому тут нужно смирных поросят, но чтоб не плохому?

— Каких поросят? — опешил дьяк.

— Да вот, барон ваш, Боромир, дал наказ — помочь с поросятами… Хотя, может, я чего не так понял, он заговариваться начал в конце.

— Помер-таки? — дьяк аж подпрыгнул.

— Нет, просто заснул.

— Заснул? В церкви??? Вот вернется батюшка Ставросий, все ему расскажу!

— А ты что — не батюшка? Не святой отец?

— Дьяк я. Филимон Остафьевич. Посольского приказу.

— Посольского… — как ни крути, не был русский, а тем более новгородский, родным языком Константина. Потому и с поросятами, и с посолом трудности возникали. Полбу покатал во рту слово. — Посольского, посольского… Солью торгуешь что ль? Али капустой?

— Да ничем я не торгую. За порядком следить поставлен. Послан, значит, потому и посольского. И куда нужно, кому нужно, когда нужно докладывать…

— А, иудино отродье! Шпион! Доносчик! Ну держись! — Константину давно требовалась разрядка, очень уж много всего навалилось сразу. А соглядатаев он, как истинно благородный человек, терпеть не мог. Так что кандидатура подошла идеально. Да и больно черный этот радуется беде, приключившейся со старостой. «Хорошие люди так себя не ведут», — решил барон.

И рыцарь, сжав кулаки, двинулся на отпрянувшего дьячка.

— Эй, ты чего, чего??? Ты того… Ты этого… Я тут власть, государственная, высша…уух…псц…

«Уух» дьяк сказал, потому что стальной кулак барона угодил в мягкое дьяковское пузико. А «псц» — когда ему, согнувшемуся пополам, прилетел другой кулак. Прямо по лбу.

Этим ударом субтильного, но пузатенького дьячка оторвало от земли, пару раз перевернуло и вынесло за невысокую церковную ограду.

«Полегчало», — отметил про себя барон. Нужно бороться с наушничеством и предательством, что есть долг любого несущего крест рыцаря. От осознания свершившегося факта святого возмездия на губах барона заиграла улыбка.

Произойди подобное в родном мире Константина, и находись он в своем родном, закаленном годами боев теле, несчастного дьяка уже можно было бы отпевать. Но Полбу был всего второго уровня, а дьяк — девятого. Хотя рыцарь на подобные условности внимания не обращал, конечно. Из-за оградки послышались жалостные стоны и всхлипы. Константин перегнулся через нее… В дорожной пыли валялся успевший запачкаться дьяк, скулил, хныкал и держался за лоб. Даже так было понятно, на лбу его растет замечательная шишка. Королева шишек. Цветная, переливчатая…