Михаил Булыух – Дневники Задрота (страница 49)
— Шлужу! — дед попытался вытянуться во фрунт, по дороге вспоминая, а чему же именно он служит и как отдавать честь. Не вспомнил и ограничился пионерским салютом.
В этот момент ведьма, у которой и хэпэ то оставалось меньше пяти процентов, приподнялась на руках и что-то заговорила, обращаясь к старухе.
— …молодости? — донеслось до меня. — Здоровья? Богатства? Стать дворянкой, княжною, али владычицей морскою? Проси…
Бабка ей что-то ответила, но я не расслышал что. Вот ведь! Проклянет сейчас старуху. И апнется чего доброго, хэпэ восстановится… И хана мне, тогда точно не одолею.
— Не говори с нею! — закричал я. — И не смотри в лицо!
Обеспокоенный старик тоже, замахал руками и ковыляя к своей старухе заголосил:
— Бабка! Бабка, туды тябя в кочерышку, отойди от девки! Проверить надобно, наша ли???
— Чаго?
— Она точно наша Няша?
Старуха пристально вгляделась в лицо странницы. Достала маленькие треснутые очки, водрузила на нос. Присмотрелась снова. Отпрянула.
Ведьма широко улыбнулась. Бар ее жизни перестал падать. Что случилось-то?
— За мной! — бросил я холопу и на ходу снимая палицы, понесся к ведьме.
— ТЫ НЕ НЯФА!!! И зуба нет фолотого, и шрамика у нижней губки. Кто ты дивчина?
— Скажи мне, чего ты хочешь? — проскрипела нечеловеческим голосом черная фигура.
— Увидеть внучку… — пролепетала бабка обмякнув.
— Хорошо… — странница плотоядно улыбнулась. — Теперь, назови мне свое имя и будет, по-твоему.
— Имя… Имя… — бабка растерянно уставилась на ведьму. — Дед, а дед? А ты мое имя не помниф флучаем?
— Ну дык, как не помнить… Яшное дело, помню. Бабка. Или Штаруха… Когда ошобо доштанешь — Яжва кишечная!
— НЕ ГОВОРИТЕ С НЕЙ!!! — я орал, стараясь прервать нить беседы и сбить процесс каста проклятия.
— Тьфу ты! — ведьма досадливо плюнула и от плевка пожухла близлежащая трава. С силой толкнув растерянную старуху мне навстречу, метнулось в темноту.
Вернее, попыталась метнуться, но врезалась в широкую грудь выросшего будто из-под земли улыбающегося Нафани.
— Давай дружить? — предложил тот, и сграбастал хрупкое девичье тело огромными ручищами. В мыслях он уже жевал огромный сладкий пряник, обещанный после этой заварушки. И, наверное, был не прочь поделиться с симпатичной девушкой.
— А давай! — крикнула ему в лицо ведьма.
Сорвала с глаз повязку, и завизжала:
— Рааааазложееееннннь!
Огромные черные пауки выпрыгнули из ее глаз и впились в веснушчатое лицо Нафани. Тот взвыл, разжал руки и попытался стряхнуть ядовитых тварей. Ведьма извернулось, и кувырком откатилось от беснующегося полуослепшего великана.
— Вот, черррт! — выкрикнул я, но смотреть что там происходит с холопом было некогда. Одна из булав свистнула над головой уклонившейся ведьмы. Вторая звякнула о подвернувшийся камень и раскрошила его в пыль.
Блин, пронеслась у меня мысль. Она же тряпочная, значит у нее на физовку должны быть штрафы. А она верткая как змея! Ну, натуральная рога! И это называется штрафы на уклонение от физ атак? Нет, ну я понимаю, разница в уровнях колоссальная, но мне-то всего пару-тройку раз попасть и все. Она же чуть живая! Вон, хэпэ в районе трех процентов болтается!
И чем это, черт ее подери, ее так плющило? И почему до конца недоплющило???
Я кастанул Стрелу Тьмы. Вот, ведь, практически никакого урона!
— Кто ты??? — прошипела ведьма. — Что тебе нужно? Ты знаешь кому я…
Чем бы ее еще шарахнуть? Эх, блин ну зачем я Магией Тьмы окошки быстрого доступа занял? Тут же, блин, ведьма!!! Ну почему не подумал? Нужно было на огонь упор делать!
Соскочившая с моего пальца Искра пропищала над ухом существа и унеслась в ночь.
Ведьма широко развела ладони и будто набросила на окружающее пространство нечто зеленовато-бледное. Да ведь это сеть!
Я еле успел вскинуть руки и закрутил булавами, так, что получился гудящий сталью зонтик. Сеть на меня не прошла. Но скулящий и дергающийся, опухший от паучьего яда Нафаня, затих под ней окончательно. Или смерть или болевой шок. Эх, Нафаня-Нафаня, дурачок невезучий…
Стукнув одной булавой о другую, я окутался яркими всполохами «Температуры» и попытался войти в контактный бой. Ведьма резво уклонилась и плюнула. Из земли полезли острые, сантиметров тридцати шипы, в клочья разрывая мои многострадальные лапти.
Со всей невеликой имеющейся у меня ловкостью я попытался вырваться из колючего круга. Череда плевков сопровождала мои скачки, и каждый раз приземляясь, я все больше и больше ранил ноги. Я прыгал и кастовал на себя «Лечение». Шипы кололи очень уж больно, каждый процентов пятнадцать хэпэ снимали.
Внезапно, ведьма перестала плеваться, наверное, слюна кончилась. Или мана иссякла. Это было бы здорово, но принимая в расчёт ее левл — маловероятно.
Вообще, удивительно почему она меня в порошок не растерла с первого же нюка. Ответ пришел внезапно, но вполне ожидаемый. От Внутренней Тьмы, от кого же еще… Она — дебафер на долгосрочных проклятиях специализирующийся. На очень мощных и очень долгосрочных. Будь она боевой колдуньей, типа той же Ольги-дочери трактирщика, от меня бы уже и мокрого места не осталось. Да и не вошла она в полную силу еще. Проклятия ее о мою геройскую игрек-хромосому царапаются и отскакивают. Вот она на тетках и тренировалась.
Я уже давно привязал умелки с панели быстрого доступа к разным неприличным жестам. И теперь тыкал пальцем в ведьму, строил ей фиги и показывал факи. Обидные жесты сопровождались непрерывающейся чередой магических атак. Атака тьмой, огнем, воздухом, менталом… И снова, по кругу.
От большинства атак ведьма уворачилась, но некоторые достигали цели. Монашеская ряса дымилась. Лицо ведьмы покрыли синяки и царапины, ее отбрасывало моими нюками, но бар жизни почти не пустел.
Запас манны подходил к концу, стоило ее поберечь. Ну раз у нее такие мощные резисты к магиям, всё-таки попробуем ее просто пришибить, решил я. Авось попаду, ночь ведь, удача зашкаливает. Снова стукнув булавами, я врубил «Температуру» и бросился в ближний бой.
Ведьма вдруг выставила вперед руки и с силой раздвинула воздух. Прямо на моем пути пространство разошлось и вновь сомкнулось. Пахнуло отвратительной вонью, и я застрял в воздухе не в силах пошевелиться.
По телу будто поползли миллионы червей, тараканов и прочей гадости. Закусались блохи и впились в тело пиявки. Зачесалось и засвербело в таких местах, о существовании которых я даже и не подозревал. Одежда расползалась, на теле возникали язвы и струпья. Черт, это еще что такое? Что за ДОТ такой?
Вот это было уже по-настоящему больно. Я заорал.
Бар жизни стремительно пустел.
— Ты не с теми связался, маленький жрец, — прошипела ведьма и подняла руку для последнего, завершающего удара.
Вот чего-чего, а страха не было. Боль да, была. А страха совсем нет. Я был точно, на миллион процентов уверен, что скоро отресплюсь. Качнусь, вернусь, и порву эту неуязвимую для нубо-инквиза тварь на тряпочки.
Я поднял слезящиеся глаза и (как я очень надеялся) твердо уставился в пустые провалы на лице ведьмы. А ведь она действительно очень сильно на съеденную Гулей девушку похожа, мелькнула мысль.
За спиной ведьмы раздался хлопок, и появился закованный в красивые латы мужик. Стальные пальцы ухватили тоненькое запястье.
Ведьма пару раз дернулось и обернулось.
Ну все, подумал я. Прибьет он ее щас. Интересно, мои квесты зачтутся?
— Наконец я нашел тебя… Любовь моя.
Вот те на.
Приехали.
Они что, вдвоем меня сейчас кончать будут? Только этого не хватало… Я еще висел в воздухе, но руками-ногами шевелить уже мог. Да и бар жизни опустившись до половины больше не падал.
Ведьму затрясло и заломало. Еще конкретней, чем в прошлый раз. Моежт она тоже больная, как зараженные мною гули?
Она даже не пыталась вырваться из стальной хватки. Лишь бессильно опустилась на колени и тихонько заскулила.
Что же происходит, мать твою???
— Отпусти меня… — шепот ведьмы был еле слышен. — Я не знаю тебя. И клянусь больше никогда не попадаться на твоем пути… Отпусти…
Ко мне вернулась надежда, что рыцарь сейчас латной рукавицей огреет ведьму по темечку и все благополучно кончится. Черт с ними с ревардами, надоело! Качнусь на кошках. Но…
Рыцарь внезапно заплакал.
ЗАПЛАКАЛ!
Он опустил руку, но не резко с целью убить, а ласково. Погладил ведьму по голове, из которой во все стороны торчали ошметки паутины.
— Я не уйду… — голос ведьмы был не сильнее писка комара. — Это тело теперь мое… Мне даровал его…