Михаил Булыух – Дневники Задрота (страница 16)

Как распомнить назад? Не нужны мне ваши ловушки, нафиг, нафиг! Лучше выход! ВО ВСЕХ ЛАБИРИНТАХ ЕСТЬ ВЫХОД!!!

Господи, что я несу?

Ну не могут ловушки, повороты и выходы возникать если я о них думаю… Или могут?

Попытался припомнить, когда я пить хотел, думал о сортире или нет? Не знаю… Не уверен. О воде точно думал. Во всех ее проявлениях. Дождь, море, болото, снег, фонтан, туман, бассейн, стакан, куллер, электрочайник, водопад… Может и унитаз был.

Пламя потихоньку спало. Интересно, откуда оно взялось? Ага, вот в полу дырочки, по виду похожие на форсунки. Эм… Раз, два, три… Шесть рядов. Через каждые полметра. Хм… Интересно, успею проскочить?

Пламя вновь загудело. Я стал считать. Секунд пятнадцать горит. Потом с полминуты не горит. И снова горит пятнадцать секунд.

Полминуты для преодоления трех метров — более чем достаточно. Ведь достаточно???

День Восьмой

Пергамент 1

Предыдущий текст я прервал на середине фразы, потому что Нафаня…

Мдя… Действительно, с тех пор, как боженька, Тьма, или карма наградила (или наказала?) меня этим рыжим идиотом, жить стало веселее, правда не сказать, что лучше.

Короче, он уронил денюжку.

Монетка звякнула, подпрыгнула, покатилась… И провалилась в щель между половыми досками.

Это была трагедия.

Для трактирщика.

Нафане-то, что…

Нагнулся. Голыми руками оторвал одну доску. Выломал вторую. Вырвал третью. Четвертую сломал пополам и выбросил обломки. Пятую просто отодвинул, но на ней стоял стол. Стол перевернулся и все запасы пергаментов разлетелись по комнате. А я теперь заляпан чернилами еще живописней, в два слоя. Довольно интересные пятна получились, должен признать. Не менее пятидесяти оттенков сине-фиолетового. Нафаня ласково улыбнулся и спас денюжку.

— Нашееел, — конопатый продемонстрировал бесполезную медяшку.

— Молодец, — сказал я. — А пол починить сможешь?

В этот момент дверь распахнулась. На пороге с белым, почти как у меня, лицом стоял трактирщик.

— Ужинать пора! — констатировал Нафаня. Отодвинул впавшего в ступор целовальника могучей десницей и гулко потопал вниз.

Я быстренько дособирал оставшиеся разлетевшиеся листы и пока хозяин не опомнился, наехал.

— Это что у тебя тут за бардак творится??? То окна бьют, то полы ломают! И это образцово-показательный трактир высокой культуры и сервиса??? Короче, требую возместить мне моральные издержки материально! Чего неясного? Половину денег за постой, возвращай! Быстро! Нет! Две трети возвращай!

— И вы с этим… этим… съедете? — по-моему трактирщик был готов в этом случае вернуть все, а может еще и добавить. Жаль, нельзя…

— И не мечтай! Я тут, у тебя, до пятницы точно, а может и до понедельника. Чердак до понедельника в аренде, помнишь?

— Пентхаус!

Вот ведь, ляпнул неосторожно, когда заселялся, а гад этот запомнил красивое слово.

— Пентхаусом он был, когда тут стеклянное окно имелось. А теперь — чердак чердаком. Что на ужин?

— Ка… Каша.

— Какашу сам ешь. Ты же знаешь, мне нужно мясо.

— Расходы…

— Твои меня не касаются. Мы договаривались при заселении о трехразовом МЯСНОМ питании! Так что не гунди и не перечь! А пойди и обеспечь!

— Но твой холоп тоже ведь ест… Да еще как! За четверых!

— За им слопанное могу рассчитаться… Самим холопом.

— Боже упаси!

Трактирщик представил, как я убегаю в ночь, оставив Нафаню в трактире навсегда. Сглотнул, побелел еще больше и пролепетал:

— Ну… есть еще с обеда телятина. Вареная. Но она холодная.

— Эх… Поживешь тут с вами… Научишься есть всякую гадость… Подавай телятину. А пока я буду есть, комнату в порядок пусть приведут.

— Дык я это… Того… Хотел просить… Ты это… Не высовывайся. Тут сиди. Я сюда подам.

— А чего так?

— Там это… Днем еще. Ну, когда ты этого непутевого лечил, приехали двое. Ты бы им не показывался, а? Они тогда в конюшне были. Тебя не видели. А сейчас внизу сидят, ужинают. Переночуют и уедут. Потом, это… Выходи.

— А что за двое? Чего мне их бояться?

— Опрышки.

— Опричники?

— Неее… Опрышки.

— А это кто?

— Ну… Как сказать… Они смотрят, где, кто, кого и как. И если чего чудное видят, мытаря-дознавателя присылают. С отрядом. И все ведь жруууут… А с тем мытарем… Ну… Мытарство сплошное. Или мзду надо, чтоб уехал, или м-м… Ну, все плохо может кончиться. Я и дочу свою спрятал… Опришек никто не любит, но все уважают. Бывает, они помогают. Сами денег с казны не получают, живут народным кормлением… Ну это ладно… Посиди тут, от греха. Ты ведь выглядишь чудно, для наших мест. Как раз по их части непонятность.

— Ладно. Тогда вина мне принеси. Пару кувшинов.

— Но, вино в договор о постое не входило…

— Теперь входит. Нужно же мне тут чем-то заниматься, пока вы там от выездников-внештатников отмазываетесь. А то ведь выйду… Страсть, как на опрышек посмотреть интересно.

— Ладно, хорошо! Не надо, не надо… Сейчас принесу… Токмо не вылазь…

Предлагается задание «Не попасться на глаза».

В течении ближайших 12-ти часов, вы ни при каких обстоятельствах не должны выходить из своей комнаты.

Награда: благодарность трактирщика.

Штраф за невыполнение: изгнание из трактира.

Принять: Да/Нет?

Хм… а что, есть варианты? Конечно, да.

В этот момент снизу раздался короткий вскрик, громкий треск, и звон бьющейся посуды. Целовальник, сглотнул, побледнел еще больше, хотя казалось уже некуда, и бросился в общий зал.

Я аккуратно закрыл за ним дверь и стараясь не споткнуться о развороченный пол пробрался к столу. Сижу, вот пишу. Снизу кто-то орет. Догадываюсь на кого. И вроде даже дерется. Понятно с кем… До жути интересно, что там конкретно происходит. Но смотреть не пойду, у меня же квест на репу.

Лучше опишу, что со мной дальше происходило.

Ведь сейчас начнется самое интересное.

…

Сначала хотел преодолеть огненную преграду с разбегу. Ага, и в последние доли секунды, красивым перекатом, вырваться из… Но вовремя одумался.

Отметил дохлыми мурашами примерно равный длине ловушке кусок коридора. Но в противоположную от нее сторону, разумеется. Как только пламя погасло, с обычной своей скоростью пошел. Прошел. Огня все еще нет.

И сейчас нет.

И сейчас.