Михаил Булыух – Ангел без имени (страница 15)
И потусторонние сущности сквозь телесную оболочку я легко вижу. Вообще, ангельское зрение именно на духовность и заточено, поэтому окружающий мир для меня выглядит не совсем так, как для людей. Все материальное похоже на разноцветный туман, не имеет плотности, и лишь намекает на объем. Зато астральные, духовные, инфернальные и прочие подобные тела для меня вполне различимы и осязаемы.
И в данном конкретном случае я видел, в теле парня – душа человека. Более того, почти непорочная, чистая душа юного создания, не успевшего сильно нагрешить. Да, есть небольшой налет розоватой плесени. Это ложь. Но ложь детская, наивная, почти переходящая в разряд побасенок и придумок. Есть немного мягких пролежней – это лень. Если не потакать, со временем затянутся. Вот и все. Всего лишь два легких намека на смертные грехи. Обычно к этому возрасту молодые люди погрязают во всех семи по уши.
Осмотр тела я начал с ног. Точнее, с пяток. Почему? Именно там находится то самое место, куда прячется душа, когда всему остальному телу страшно. И потом на некоторое время там остается вполне различимый инверсионный след. В результате осмотра можно понять, пугался ли парень при возвращении в этот мир. А следовательно, помнит, что именно произошло с Юлей, или нет.
Я осторожно проводил пальпирование пяток, когда заметил внимательно смотрящие на меня карие глаза. Я сглотнул. Паренек проснулся. И совершенно точно меня увидел.
– Вы – ангел? – спросил Ярик.
Я кивнул. Отпираться глупо, учитывая неубранные в суматохе крылья. Да и не могу я врать. И вообще искажать истину даже недомолвками или стоическим молчанием. Кодекс Ангела Господня довольно суров. И за каждый подобный проступок с ангела спрашивают не в пример строже, чем с человека. Мое существование подобно прямому клинку, принципы – его закалка, служение Господу – бритвенная заточка и карающее пламя. И если я буду нарушать Священные Заповеди, сталь покроется ржавчиной, лезвие затупиться, а то и вовсе треснет.
– Первый раз вижу… такого ангела! – пискнул парень.
Следовало быстро разработать линию поведения. Открыться парню? Попросить помощи? Припугнуть?
– Стоп! Что значит ТАКОГО? – сурово спросил я.
– Ну… – паренек замялся. – Да я и видел-то двоих всего. Оба в длииинные такие наволочки завернуты, и волосы у них светлые, и худые они. А вы вон какой накачанный, еще и в броне! А меч у вас есть? А можно крыло потрогать?
Сбитый с толку обильным словоизвержением, я подал парнишке крыло и чуть не совершил грех сквернословия.
– Ай! Бббвввфф… Всеблагой Боже! Ты что сделал? Зачем?
– Ох ты, оно настоящее! Какое красивое! Мягкое! А можно я себе его оставлю?
Мальчишка прижимал к лицу маховое перо из моего правого крыла, а глаза его светились неподдельной радостью и надеждой. Отказать в такой малости я не мог, даже несмотря на последствия.
Правила обязывали меня ввести смертного в курс дела относительно пера, и я решил попутно выяснить все, что он знает или помнит. Недаром же такое совпадение произошло.
– Можно. Но давай договоримся так. Перо достанется тебе, если ты откровенно, ничего не утаивая, расскажешь мне все, начиная с того момента, как потерял душу. И заканчивая тем, как вернул.
Парень открыл было рот, но я перебил:
– И еще, ты должен знать. Перо из крыла ангела отданное добровольно – не просто украшение. Три раза ты можешь воззвать ко мне, и три раза я буду обязан, бросив все, прийти к тебе, сколько бы миров нас не разделяло. Но бойся вызвать ангела по недостойному поводу или злому умыслу! Ты спрашивал, почему я не такой, как прочие? Я – Ангел-Каратель! Злу не уйти от справедливого возмездия, кое аз есмь! Не вздумай попытаться подвигнуть меня нарушить Заповеди Господни! В остальном можешь на меня положиться. Любого зачморю, во имя Божие!
Круглые от восхищения и благоговейного ужаса глаза Ярика с восторгом смотрели на меня. Ох, как мне, оказывается, не хватало этого взгляда! Семь-пять тысяч лет назад, когда ангелы часто посещали Землю в материальных телах, на меня постоянно смотрели именно так. Но прочь гордыню! Нужно думать о деле. О Юле!
Мальчик кивнул и бережно спрятал перо за пазуху.
– Спасибо! Оно такое… теплое!
– Оно и останется теплым, пока я не выполню взятых на себя обязательств. А потом рассыплется снегом и растает, превратившись в благоухающую мирру.
– Тогда я не буду загадывать желаний, хорошо? Не люблю желаний, тем более трех. А вы, случаем, не джин?
– Нет. С чего ты взял?
– Да так… Но все равно загадывать не буду.
– Дело хозяйское. Ну, не тяни. Рассказывай уже. Времени совсем мало. Юля… Помнишь Юлю? Юля в опасности.
– Почему? – на лице Ярика проступило беспокойство. Вообще, очень живое и непосредственное лицо. Все эмоции читаются, будто у трехлетнего карапуза.
– Ты давай рассказывай. Я обдумаю, а потом объясню. Если потребуется.
– Хорошо, – вздохнул мальчик. – Все началось в тот день, когда папа купил новый красивый ковер…
Ярик постоянно сбивался, путался и запинался… Словарного запаса ему явно не хватало. Но он очень старался описать события как можно более подробно и честно. По крайней мере, со своей точки зрения.
Если изложить рассказ вкратце и дополнить имеющимися у меня сведениями и догадками, дело обстояло так.
Ковер принес папа. Где он именно его взял, Ярик не знал, ему в тринадцать лет этот вопрос даже в голову не пришел. С него было достаточно, что ковер был очень мягким и уютным. На нем приятно было лежать, собирать конструктор, рисовать, читать, смотреть телевизор и делать уйму других интересных вещей. Компьютера в небогатой семье Ярика не было, и мальчик рос не испорченный шквалом бушующей на просторах интернета гадости. Повальное увлечение компьютерными играми также обошло его стороной, не говоря уже о соблазнах пубертатного периода.
Ну, это я уже и так знал, поскольку Юля с Яриком дружили с детского сада и часто проводили время вместе. В связи с чем искуситель мальчика был не менее забит и запуган, чем Юлин бес.
И вот однажды, когда Ярик, лежа на ковре, перечитывал любимую книжку «Старик Хоттабыч», случилось удивительное событие. (Мне стоило большого труда выведать, само ли оно случилось. Оказалось, не совсем.)
В привычку мальчика давно вошло обыкновение, читая, бессознательно гладить ковер, водить пальцем по узору и выщипывать ворсинки. За это его уже много раз ругали. Но сейчас мысли его были заняты тревогой за подругу, еще утром уехавшую на скорой помощи в больницу с острой резкой болью в животе. Поэтому все наказы родителей не портить дорогую вещь, вылетели у парнишки из головы.
– Вот бы и мне найти такую лампу! – вслух подумал мальчик. – Да можно и без лампы. Главное – джин! Трах-тибидох! И Юля здорова!
И с этими словами выдернул пару ворсинок из пестрого узорчатого ковра.
– Слушаю и повинуюсь, – раздался хриплый насмешливый голос, звучащий, будто сразу отовсюду.
– Что? Кто здесь?
– Ты звал меня, молодой господин, и я пришел. Я готов исполнить три твоих желания. Вернее, уже два. Первое уже выполнено, девочка, о которой ты говорил, – полностью здорова. И завтра будет дома. Внемлю тебе, молодой господин, огласи второе свое желание! Твой раб трепещет в стремлении исполнить его!
– Покажись! – потребовал мальчик.
– Слушаю и повинуюсь…
Потек густой рыже-фиолетовый дым, будто впитывающий в себя краски пестрого ковра, и соткался в полупрозрачную фигуру человека. Фигура почему-то стояла к Ярику спиной. Из-под длинного золоченого халата очень джинского вида выглядывал пышный павлиний хвост с характерными пятнышками.
– Твое второе желание исполнено, о молодой господин. Огласи третье же…
У правого уха мальчика настойчиво и громко запищал комар.
Странно, но этот писк очень напоминал слова:
– Неет! Молчиии… Не говориии…
– А… А разве джины бывают? – несмело поинтересовался Ярик. – Ну, то есть… на самом деле? Вот так… Хотя… вот же ты… А как тебя зовут?
Слова, не выраженные в виде просьбы или желания, немного сбили с толку незнакомца.
– Ты хочешь выяснить этот факт? – задал он наводящий вопрос.
– Молчиии! – надрывался комар.
– Ага, я понял, этот ответ зачтется за желание! – самостоятельно понял мальчик. – Тогда нет… Ты раб ковра, да? Как раб лампы? Или кольца?
– Я могу ответить на этот вопрос, если желаешь, – сказал гость, все так же стоя спиной к мальчику.
– А что будет, когда ты выполнишь три моих желания?
– Я отвечу, если…
– Хм… А если я тебя освобожу? Если пожелаю, чтобы ты перестал быть рабом ковра?
– Ты узнаешь, если пожелаешь.
Вот, что за вредный джин попался, подумал мальчик. А вслух сказал:
– Тогда я желаю… Миллион желаний!
– Слушаю и повинуюсь, – ответил павлинохвостый и повернулся к Ярику лицом. Из-под чалмы на него уставились полыхающие ярким огнем пустые глазницы изъеденного червями полуразложившегося черепа.
– Теперь ты мой, – хрипло и насмешливо сказал страшный гость, обнажив черные, в потеках зеленого гноя зубы.
Из роскошного фиолетово-золотого рукава халата протянулась худая, покрытая язвами и струпьями, рука с черными, будто угольными, ногтями и вонзилась мальчику туда, где сердце.
В этот момент Ярик понял, что сейчас умрет. Время остановилось для мальчика. Он будто со стороны увидел себя, сидящего в центре пестрого ковра, и непередаваемо ужасного незнакомца, с которого уже исчез фальшивый фиолетово-золотистый халат. Рука существа, состоящего сплошь из черных костей и пылающего гноя, по локоть была погружена в грудь тела Ярика. А то, что он сначала принял за павлиний хвост, раскрылось и оказалось сотней человеческих глаз, растущих на длинных стебельках из спины чудовища.