Михаил Будалов – Хамсин и Гауккуль (страница 1)

Михаил Будалов

Хамсин и Гауккуль

I. Сад и утёс

За городской стеной Хивы воздух был сухим, почти звенящим. Небо выцвело до бледно-голубого. Ветер не шевелил ветви — он просто стоял, задержав дыхание. За дарвазой, за последними глинобитными лачугами, земля вдруг становилась влажной: арыки несли воду из далёких гор, и чинары поднимали кроны к небу.

Хушнуд стоял у ствола инжира и смотрел вверх. В его взгляде не было ни спешки, ни колебания. Он был как озеро Гауккуль в утренние часы: гладкий, зеркальный, глубокий. Даже ветер, если и приходил, оставлял на его лице лишь лёгкую рябь, быстро исчезающую. Ему было шестнадцать. На два года больше, чем Жилдару. Но разница ощущалась как пропасть между священной водой и сухим песком.

Рядом переминался младший. Жилдар. Ветер в пустыне. Не тот ласковый бриз, что шевелит камыши, — а порывистый, неукротимый, рождённый за барханами, где небо сливается с золотом. Такой ветер называют хамсин — горячий, сухой, несущий песок. Он не мог стоять на месте. Его пальцы постоянно сами сжимались и разжимались, а края его халата хлопали по ногам, хотя в воздухе не было ни дуновения. Казалось, он сам создаёт ветер вокруг себя.

— Ну? — бросил Жилдар нетерпеливо — Чего встал? Я за миг достану.

Он уже скинул ичиги, ухватился за нижнюю ветку. Рывок, стремительность бури, меняющей лицо пустыни за секунды. Пятки замелькали в листве, ствол дрогнул, посыпались листья. Вверх, туда, где на самой верхушке алел спелый плод.

Хушнуд не двигался. Он смотрел, как брат карабкается, и думал о чём-то своём. Озеро не задаёт вопросов, оно просто отражает небо. «Зачем?» — подумал он. Но не спросил.

Жилдар спустился вихрем. Вскочил на землю, отряхнул колени. Протянул инжир старшему.

— Держи.

Хушнуд взял. Повертел в пальцах. Кожица лопнула, и на палец вытекла капля сладкого сока. Капля повисла, переливаясь на солнце — вобрав в себя отражения облаков.

— Ты почему сам не съел?

— Я не голоден.

Ложь. Но Хушнуд не стал спорить. Он надкусил инжир. Вяжущая сладость заполнила рот. Жилдар смотрел, как он жуёт, и улыбался. В его улыбке — сухой горячий ветр, что внезапно меняет направление. Довольный. Не тем, что достал плод, а тем, что отдал. И вот он уже нетерпеливо поглядывал в сторону тропинки.

На обратном пути они прошли мимо озера. Жилдар подобрал камень, резко ударил им о другой — тот раскололся, и он протянул половинку брату. Хушнуд молча повертел её в пальцах и швырнул в воду.

Солнце клонилось к западу, тени чинар вытянулись по такыру, пластинки глины хрустели под подошвами. Хушнуд шёл медленно. Шаги ровные. Жилдар то обгонял, то возвращался, кружил вокруг брата, словно вихрь, не нашедший покоя.

— Ну чего ты копаешься? Как старик.

— А ты вечно спешишь, — ответил Хушнуд без обиды. — Куда торопишься?

— Жить.

Горячее дыхание пустыни слышалось в этом слове. Там, за стенами, начинались караванные тропы, барханы, миражи. И ветер, гонящий песок, стирающий следы тех, кто прошёл минуту назад.

Они вошли во двор. Мать уже стелила курпачи на айване. Отец сидел у сандала, хотя жаровню ещё не зажигали — чилля, сорок дней зноя, только начинались. В кумгане плескалась вода. Хушнуд сел на своё место плавно, как садится на воду уставшая цапля. Жилдар плюхнулся рядом, обдав всех волной невидимого песка.

— Мы инжир принесли, — сказал Жилдар матери.

— Садитесь, — ответила она. — Чай остынет.

Хушнуд положил надкусанный плод на край пиалы. Жилдар глотнул горячего зелёного чая и поморщился — обжёгся.

— Сабр, сынок, — сказал отец, не поднимая глаз. — Терпение.

Жилдар хотел ответить дерзко, но посмотрел на старшего брата. Хушнуд молчал, наблюдая, как чаинка кружится в танце, словно маленькая лодка в безмятежном озере. В этом молчании не было ни обиды, ни гордости. Был отблеск воды на белой глине. Мягкий. Вечный.

Тишина. Только вода журчала в анхоре за стеной. И где-то далеко, за барханами, ветер поднимал первый столб песка, рисуя на закате узоры, которым не суждено продержаться и часа.

II. Хумча

Болезнь пришла на третий день чилля.

Хушнуд лёг спать как обычно, а утром мать нашла его в жару, губы потрескались. Дыхание — горячее, частое. Глаза открыты, но не видят. Озеро замутилось. Тишина превратилась в болотное марево.

— Дард, — прошептала она. — Боль пришла.

Позвали знахарку. Отвар из полыни не помог. На пятый день пришёл табиз из медресе. Суры над водой не помогли. На седьмой день мать заплакала. Отец ушёл на базар искать ещё кого-нибудь, кто бы мог помочь и вернулся ни с чем.

Жилдар сидел у изголовья и смотрел на лицо брата. Хушнуд не бредил. Он просто горел. Изнутри. Как сухой саксаул в тандыре. Ветер, привыкший срывать песок с барханов и метать его в небо, теперь метался в тесной комнате. Жилдар не находил себе места. Выходил во двор, возвращался, снова выходил. Его дыхание было шумным, горячим. Казалось, он сам стал песчаной бурей, которой нечего сметать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.