Михаил Болтунов – Тайная война Разведупра (страница 57)

— Посредник! Посредник! Я — группа! К выполнению задачи готов!

Вытянулись и онемели лица насмешников. Они опять проиграли.

Но был еще и третий этап учений. О нем вспоминает сам Анатолий Ермолин. «Хорошо, с нами согласились, два этапа учений охрана проиграла, вы прошли в город. Но впереди у вас спецплощадка, завод. Там самые современные спецсредства, как их преодолеть? Преодолеем. Я спрашиваю у охранников:

— Как настроена спецтехника, небось подтянута, подкручена…

— Нет, работает в обычном режиме.

— Тогда помогите нам с приспособлениями.

Они насторожились:

— Что нужно?

— Веревка и лестница.

Посмеялись:

— Только и всего?

Вообще не раскрывая всех секретов преодоления электронных уровней, скажу, на это у нас ушло 23 минуты.

Ребята, эмвэдэшники смотрели на нас круглыми глазами и не верили, что можно обмануть лучевые датчики.

На этих учениях интересна была сама интеллектуальная игра. Ведь у нас в “Вымпеле” постоянно шли споры оперативников и боевиков. Боевики говорили: это утопия, иллюзия, что можно подготовить говорящих на иностранных языках и все умеющих диверсантов. И, тем не менее, за десять лет их подготовили. Может, хотелось и лучше. Но они работали в самых экстремальных условиях и работали хорошо».

На учениях «Арзамас-16» группа майора Ермолина играла за террористов, а вот группа еще одного вымпеловца, Сергея Климентьева, выполняла роль подразделения антитеррора.

По замыслу учений, один из ядерных боеприпасов оказался в руках «террористов». Они сумели, обладая соответствующими навыками, провести инициирование боеприпаса, захватили заложников из числа обслуживающего персонала.

Объектами для работы климентьевской группы стали — цех сборки ядерных боеприпасов и подвижной железнодорожный состав для их перевозки. Предполагалось, что и цех и вагон захвачены «террористами».

После проведения рекогносцировки операцию решили готовить и проводить в цехе сборки.

Но это не простой цех, а реальный, где собирают ядерные боеприпасы. Словом, предложение вымпеловцев было столь необычным и шокирующим, что первоначально руководство центра оказалось не готовым к его восприятию. И их можно понять: десятилетиями сюда нельзя было пронести даже спичку, а тут группа молодых людей собиралась подрывать боевые заряды.

Осознавали это и вымпеловцы. Они долго консультировались с учеными, светилами в этой области. И все-таки настояли на своем, убедили руководство завода в проведении спецоперации именно в реальном цехе. Ведь в этом и состоял весь смысл. Чтобы найти некий отвлеченный цех, не надо было ехать в Арзамас.

Однако после принятия решения о проведении операции непосредственно в цеху возникло несколько трудностей.

Вот как о них вспоминает Сергей Климентьев: «У нас операция с подрывом минно-взрывных и специальных средств. Опять же у всех наших оружие. Хорошо, если операция пройдет без выстрела, а если выстрел?

Было принято решение — для проведения таких операций можно применять огнестрельное оружие, но боеприпасы должны состоять из алюминиевого сплава. При попадании в металлические конструкции они не дают искры. У нас подобных боеприпасов не было. И тогда ученые завода заявили, что при необходимости готовы сделать такие боеприпасы. Технология следующая — у пистолетной пули заменялась оболочка, она производилась из алюминия.

Были и другие сложности. Например, близость склада ядерных боеприпасов. Ведь мы понимали, какую разрушительную силу он в себе таит.

Опять же оказались крайне трудны подходы к цеху. Цех находился в низине, обнесен земляным бруствером. Это чтобы при взрыве волна выходила наружу. Стеклянные рамы от земли до потолка. Все это затрудняло скрытный подход моей группы.

Боеприпас, установленный в центре цеха, тоже, кстати, был реальный, только без боеголовки.

Операция началась с переговоров с “террористами”, роль которых исполняли местные сотрудники КГБ. Обстановка близка к реальной».

Группа разведчиков состояла из трех подгрупп — первые две штурмовали цех через окна, третья — шла через «подсобки» к дверям, ведущим в цех.

Чтобы бойцы спецподразделения не пострадали от взрыва двери, их защищал металлический щит, изготовленный на заводе. Хотя тревога не оставляла Климентьева — опасность для жизни была реальной. Но подрыв исполнили профессионально — одна дверь упала наружу, другая — внутрь цеха. Сами такого не ожидали, рассчитывали, что вторую дверь все-таки придется выбивать тараном. Однако не пришлось. С момента подрыва до освобождения заложников прошло всего 3 секунды.

Все стороны были удовлетворены.

Однако после учений командир группы Сергей Климентьев скажет очень важные слова: «Что мы вынесли для себя из этих учений? Я подумал в тот момент: не дай бог такому случиться. Срыв операции при захвате террористами ядерного боеприпаса — это тысячи погубленных жизней. Были учения, и то мурашки бегали по коже».

После этого у группы разведчиков была работа по вагону. Мы уже говорили, что по легенде учений вагон с ядерным боеприпасом захвачен террористами.

Здесь возникли свои трудности и заморочки. Если там были хоть какие-то здания, строения, то тут вагон находился совершенно на открытом месте. Однако удалось найти пути скрытного подхода и к нему. Для этого вымпеловцы использовали подвижные железнодорожные краны. Они поднялись на стрелу, вышли на уровень вагона и действовали на подвесной системе «Ролглиссе», сверху влетали в окна вагонов.

Другая подгруппа работала под прикрытием снайперов и врывалась через двери и окна. «Террористы» были повержены.

Так завершились эти уникальные учения. Бойцы «Вымпела» обрели такой необходимый для себя опыт и в то же время подтвердили свой высокий профессионализм.

Эти учения были полезны и для противостоящей стороны.

Одним из важнейших объектов, который следовало «Вымпелу» изучать и взять под собственный контроль, был атомный ледокольный флот. Мы уже упоминали, что опыта освобождения таких кораблей даже теоретически в мире не существовало. Ведь ледокольным флотом обладал только Советский Союз, потом Россия. И тем не менее все понимали: проблема намного шире, она не является только советской или российской. Террористы, захватившие корабль с ядерным реактором на борту, могут подогнать его к любым берегам и шантажировать любую страну.

Чтобы этого не случилось, на базе ледокольного флота в Мурманске в 1993 году и были проведены учения под кодовым названием «Блокада-93». «Откровенно говоря, — признался мне генерал Дмитрий Герасимов, — я тогда очень рисковал.

Во-первых, повышенная радиация в районе учений, во-вторых, сложные парашютные прыжки на ледокол “Сибирь”, когда с выходом за сопку ребята попадали в режим “свала”, парашюты просто “сыпались”…

Вот тогда я и подумал: и это тебе надо, а если погибнут ребята? Но это была минутная слабость. А если завтра реальная острая ситуация, реальный захват, кто кроме нас?..»

Действительно, кто кроме них?

По замыслу учений «Блокада-93» бойцам спецподразделения «Вымпел» была поставлена задача — освободить захваченный террористами атомный ледокол «Сибирь». На штурм бойцы шли с трех направлений — с земли, воздуха, из-под воды.

Основные задачи выполняли подразделения боевых пловцов и парашютистов, береговая группа имела вспомогательную функцию, поскольку атомоход стоял у пирса.

Как всегда, после ознакомления с обстановкой стали «выползать» непредвиденные проблемы и трудности.

Когда парашютисты сделали несколько прыжков, поняли: морская акватория — это не аэродром в Подмосковье. Дуют сильные ветра, а площадка для приземления на корабле очень ограниченная. Кроме того возникают зоны пониженного давления и парашютисты попадают в «свал». Поэтому на палубу «Сибири» доверили прыгать самым опытным парашютистам.

Со штурмом из-под воды тоже было не все ладно. Моряки предупредили сразу — водичка «фонит». Сделали замер. Фон оказался повышенный в два раза от нормы.

Однако учения приближались. Все тренировались, пловцы работали без связок, по парам, чем очень удивляли местных водолазов-профессионалов.

Парашютисты тоже совершали прыжки, понимая, какая трудная задачи выпала им. Атомоход «Сибирь» стоял у пирса, а на причальной стенке бойко шла работа — погрузка, разгрузка, вокруг какие-то механизмы, контейнеры, свободного метра не выберешь.

Там, где причален атомоход, поднимается почти отвесная стена. Когда строили пирс, сопку срезали, и теперь здесь высится вертикальная стенка.

Накануне учений к «Сибири» подогнали еще один корабль, на котором перевозят ядерные отходы. Вода еще больше стала фонить.

Но ребята все же решили идти, ведь без них учения теряют смысл.

Один из парашютистов свой прыжок на палубу атомохода вспоминает так: «В день учений погода была сложная. Прыгнули с вертолета, вышли в район стоянки захваченного “террористами” корабля. А корабль за сопкой. И вот летишь из распадка к вершине сопки. Все ниже, ниже… Ветер крепкий, дует так, что переворачивает спиной, и вдруг… Перевалил вершину и полный штиль. Под тобой обрыв, глубина, где-то далеко внизу корабль, парашют попадает в зону затенения, и начинается самое неприятное, на языке парашютистов это называется “режимом свала”. Парашют “сыплет”.

А в режиме “свала” идти очень тяжело. Тут как по тонкому льду. “Свалиться” окончательно никак нельзя, скорость резко возрастет, и при приземлении поломаешь ноги-руки. После этого какой из тебя борец с террористами».