Михаил Болтунов – Тайная война Разведупра (страница 54)

Полковник Герасимов открыл папку. На каждом донесении стоял гриф «совершенно секретно». Хотя какой уж теперь это секрет. Во всех центральных газетах, на первой полосе, пишут о вооруженных нападениях на наших военнослужащих, военные городки, дома, о взрывах, убийствах, поджогах…

Одни заголовки чего стоят. Он глянул на пачку газет на приставной тумбочке у стола. «Ночной взрыв», «В обстановке противостояния», «Были встречены огнем», «И снова кровь и снова жертвы»…

Да, и снова кровь. Когда он уходил из Афганистана, ему казалось, что и кровь, и смерти, и война остались там, позади, за черными цепями Гиндукуша. Но, увы, ее огненное колесо катило следом.

Полковник склонился над оперативными донесениями. «Степанакерт. В областном центре ИКАО в 4 часа утра прогремел взрыв. Взрывное устройство было установлено у входной двери частного дома, в котором проживают несколько офицеров внутренних войск МВД СССР».

«Резко активизировались действия боевиков в приграничных районах Армении и Азербайджана. Объектом бандитского нападения стала армейская застава, расположенная восточнее азербайджанского населенного пункта Юхары-Аскипара.

Ранен лейтенант Н. Дуйшенашев, выведены из строя БТР и радиостанция».

«Ночью подвергся массированному обстрелу населенный пункт Ходжаллы (ИКАО) и воинский наряд, дислоцированный в нем. По Ходжаллы со стороны гор предположительно было выпущено 24 снаряда».

«Прибывшая для расчистки завала на участке дороги у села Капанлы, одного из прилегающих к ИКАО районов, резервная группа внутренних войск была встречена огнем автоматического оружия».

Откровенно говоря, если забыть, что все это происходит на территории нашей страны, в нашей союзной республике, очень похоже на Афганистан. Стало быть, бригаду надо выводить как можно скорее.

Герасимов вытащил из сейфа карту Закавказья. Вот он, Баку, а в полусотне, точнее в сорока семи километрах от столицы — городок Перекишкюль.

Значит, надо дойти до Баку, пройти по его окраине и свернуть на Сумгаит. Иной дороги нет.

Это и есть самый сложный, опасный участок. Тут могут напасть боевики и… не боевики. Их теперь сам черт не разберет.

В одном из донесений как раз и сообщается о неизвестной банде, главарь которой представляется «командиром группы спецназа, старшим лейтенантом». Действуют они в населенном пункте Фарахли Казахского района Азербайджана.

Восемь человек, одетые в форму Советской армии, с автоматами и портативными рациями, совершают диверсии, убивают людей. А средства массовой информации пишут о бесчинствах «советского спецназа».

На пути бригады могут оказаться и такие «спецназовцы».

Есть, конечно, еще железная дорога. Однако и горький опыт тоже есть. Ракетная бригада пыталась выехать по «железке», так азербайджанцы эшелон с имуществом, офицерами, солдатами загнали в тупик и взяли под охрану.

В общем, железнодорожный путь отпадал. Оставался только один — в колонне автомашин, своим ходом. Значит, предстояло посадить за руль всех офицеров бригады, да еще подобрать водителей из резервов Северо-Кавказского военного округа.

Таков был итог анализа обстановки и предложения полковника Герасимова. Руководство утвердило план вывода 22-й бригады специального назначения, и Дмитрий Михайлович вылетел в Азербайджан.

Там его встретил комбриг Александр Гордеев. Бригада уже была подготовлена к выходу. Семьи офицеров и прапорщиков, а также парашютную технику заранее отправили в Россию. В городке оставались только военнослужащие, в основном офицеры.

Еще два дня ушло на подготовку, и в предутренние часы колонна 22-й бригады специального назначения покинула военный городок.

На выезде колонну сразу же блокировала азербайджанская милиция.

На переговоры со старшим милицейским начальником пошел полковник Дмитрий Герасимов.

— Почему вмешиваетесь в дела военных? — жестко спросил он офицера и добавил: — Что, не знаете, какое сейчас время? Если не разблокируете дорогу, я открываю огонь.

Милиционер явно тянул время. Он долго связывался со своим руководством, докладывал, вел переговоры. Однако ничего не предпринимал для деблокирования колонны.

Герасимов условным сигналом приказал комбригу начать движение. Колонна стала выходить на дорогу. Впереди шла мощная, многотонная машина. Один из милиционеров попытался помешать движению и тут же улетел в кювет.

Когда спецназовцы достигли перекрестка, где дорога сворачивала на Сумгаит, оказалось, что и она перекрыта. Посреди пути были уложены бетонные плиты, а оставшуюся единственную свободную для движения полосу перегораживал КамАЗ.

Дмитрий Михайлович вышел из машины и направился к перекрестку. Следом за ним шли еще несколько вооруженных спецназовцев.

Полковник снял с плеча автомат, передернул затвор.

— Кто старший?

Ответом было молчание.

— Еще раз спрашиваю, кто старший?

Ну, я старший, — из толпы лениво-вальяжно вышел азербайджанец.

— Если сейчас не уберешь КамАЗ, я тебя расстреляю на месте.

Азербайджанец помедлил, но вид Герасимова был столь убедителен, что он не решился рисковать. Махнул рукой, КамАЗ взревел, и дорога оказалась свободной.

Колонна прошла большую часть пути, до границы с Россией оставалось километров сорок, когда была предпринята попытка остановить бригаду в третий раз. Азербайджанцы решились на рискованный шаг. Впереди на дорогу они высадили вертолетный десант.

Из «вертушек» выпрыгнули вооруженные люди во главе с азербайджанским полковником. Тот с ходу объявил Герасимову, что ему поставлена важная государственная задача: блокировать колонну, так как спецназовцы вывозят материальные ценности, имущество, принадлежащее Азербайджану.

— Вот что, полковник, колонну ты мою блокировать не сможешь. У меня 247 машин. В каждой машине по 30 человек. Считай, сколько это будет?

Азербайджанец был явно слаб в математике. Он замялся, видимо, пытаясь подсчитать количество противостоящих его десанту спецназовских штыков.

— Семьсот сорок один человек, — выдал цифру Герасимов, — мы просто сметем твой десант.

Полковник поглядел на колонну. Хвост ее и вправду терялся за горизонтом.

— Тем не менее я понимаю, ты человек военный, а приказ есть приказ. Разрешаю заглянуть в любую машину и поискать там азербайджанское имущество и, как ты сказал, — Дмитрий Михайлович угрожающе придвинулся к полковнику, — материальные ценности.

— Если найдешь, блокируй колонну, если нет, — Герасимов медленно снял с плеча автомат, — я расстреляю тебя по законам военного времени.

Видимо, этот аргумент подействовал особенно убедительно. Полковник спешно отошел к вертолету, долго связывался с кем-то по рации, потом обречено махнул рукой: «Езжайте!»

Дальше до границы прошли без происшествий. Азербайджанцы уже не перекрывали дорогу, не высаживали десант. Поняли: этих ребят просто так не остановишь.

Самым интересным оказалось то. что никаких семисот сорока одного человека у Герасимова с Гордеевым и в помине не было. В кузовах под тентом — только имущество, за рулем по одному офицеру.

Так 22-я бригада специального назначения благополучно покинула весьма негостеприимную азербайджанскую землю. В отличие от друтих частей, ее комбриг Гордеев, а на марше и Герасимов, не дали растащить, разграбить бригаду.

Соединение было выведено в Аксай. Разумеется, спецназовцев там никто не ждал. Отвели им бывший военный городок. Некогда здесь стояли химики. Все запущено, полуразрушено. Вновь, в который раз, как когда-то в Казахстане, позже в Афганистане, потом в Азербайджане, развернули палатки и стали налаживать мирную жизнь.

Герасимов смотрел на этих офицеров, прапорщиков и думал: а ведь они настоящие герои! Большая часть их службы прошла в армейских палатках.

Он любил эту бригаду — героическую и многострадальную.

22-я бригада специального назначения была лишь одной из многих. На глазах рушилась некогда единая, хорошо отлаженная система соединений спецназа. Да что там спецназа! Рушилась страна, Советский Союз. Трудно было себе представить, что родная Беларусь, Витебск, Марьина Горка, милая его сердцу деревенька Ворошилы — все это теперь заграница.

Верную песню напишут в те годы, где есть рвущие душу слова: «Заграница, заграница, там друзей любимых лица…»

Направление специальной разведки ГРУ, где Дмитрий Герасимов был сначала заместителем начальника, а после ухода в запас Героя Советского Союза, генерал-майора Василия Колесника, и начальником, пыталось уберечь, сохранить спецназовские части.

Время было тяжелое, тревожное. У «соседей», как издавна называли военные разведчики своих коллег из КГБ, шел настоящий разгром. Во главе Комитета поставили Бакатина. По свидетельству тех, кто работал с ним в тот период, Бакатин пришел реформировать КГБ. Но реформацию он понимал не иначе, как разгром. Чтоб камня на камне не оставить.

Генерал Анатолий Алейников, бывший у Бакатина заместителем, так оценивает его деятельность: «Он (Бакатин), конечно, человек неординарный, интеллектуал, несовершенно неуправляемый. Дела не знал, но и советы не принимал. А ведь любое государство, каким бы оно ни было, не может существовать без спецслужб. Я с пеной у рта доказывал, в том числе и Ельцину, что нельзя разгонять Комитет. Сотрудники не виноваты. Они служили государству, той системе…

Вообще, планы у руководства страны были такие: все начинать с чистого листа. Но нельзя с чистого листа.