Михаил Болтунов – Тайная война Разведупра (страница 40)

Маленькая, крошечная комнатка — печка, старая, скрипучая кровать. Весь их гардероб уместился в одном чемодане под этой кроватью, удобства на улице, вода в колонке за 400 метров.

Но они и тому были рады. Главное — вместе. Галина устроилась работать медсестрой в роддом, который располагался недалеко от дома, а Дмитрий — на учебу.

Неспроста курсы «Выстрел» называли в ту пору «полевой академией». Это было действительно так. Курсы возглавлял легендарный военачальник, дважды Герой Советского Союза генерал-полковник Драгунский. Тактику преподавал защитник Москвы полковник Линев, минно-взрывное дело — тоже фронтовик подполковник Ряби-ков. Уникальный был специалист. Записи его практических лекций, занятий Герасимов пронес через всю службу, войну в Афганистане, Чечне, и до сих пор хранит у себя.

Теории на курсах «Выстрел» давали минимум, все время офицеры проводили в поле, на солнечногорском полигоне. Отрабатывали вождение, минно-взрывное дело, специальную, воздушно-десантную подготовку, диверсионную работу.

Их спецгруппа была небольшая. Руководил ею майор Серебряков. Он же преподавал тактико-специальную подготовку, выезжал с ними на все полевые занятия, отвечал за дисциплину в группе.

Через девять месяцев у Галины и Дмитрия Герасимовых родился сын-первенец. Имя сыну выбирала вся группа. Назвали его, как и отца, Дмитрием.

А вскоре завершилась и учеба в «полевой академии». Герасимовы, уже втроем, возвратились в Чирчик, в свою бригаду. Дмитрию, теперь как дипломированному специалисту, стали готовить документы на назначение на должность начальника штаба отряда. Однако из штаба округа, из Ташкента пришла срочная разнарядка на замену в Германию двух офицеров. Комбриг срочно отправил Герасимова в отпуск, а потом вместе с капитаном Геннадием Мухиным из соседнего отряда они двинули в ГСВГ. Там, в местечке Альт-Тимен, недалеко от Фюрстенберга, дислоцировалась засекреченная бригада спецназа, которая легендировалась под полевую ракетно-техническую базу.

Дмитрий Герасимов был назначен командиром роты в отряд подполковника Николая Бугая. Николай Григорьевич всю войну прошел в разведке, был контужен. Победу встретил в Померании. О нем в бригаде ходили легенды. Одна из них — про то, как после войны еще капитан Бугай приехал служить в разведывательный мотоциклетный полк.

Явился, чтобы представиться командиру полка, постучал в дверь кабинета, вошел. Из-за стола навстречу ему поднялся высокий, крепкий полковник с орденами на груди.

Капитан вскинул руку к козырьку.

— Товарищ полковник, капитан Бугай прибыл для дальнейшего прохождения службы.

— Здравствуйте, товарищ Бугай, я командир полка полковник Коровин.

Полковник долго в упор смотрел на капитана, потом загромыхал басом:

— Ты, капитан, хоть и Бугай, а я Коровин, но трахать буду я тебя, понял?

Что ж тут не понять. Подполковник Бугай был не только практиком, но и теоретиком спецназа. На этом они сошлись с Герасимовым. Дмитрий, приехав с курсов «Выстрел», привез с собой не только портфель конспектов, но и много интересных мыслей, задумок. А ведь в те годы бригады спецназа в наших Вооруженных Силах были формированием молодым. Тактика действий подразделений специального назначения нуждалась в детальной, глубокой проработке.

Не один вечер просидели они вместе с Николаем Григорьевичем, начальником штаба отряда, капитаном Видановым, думали, ломали голову над вопросом, что еще надо включить в программу обучения. Итогом их совместного труда стали красочно оформленные классы по специальной подготовке, иностранным армиям и иностранному языку.

Однако самыми запоминающимися оказались, конечно, учения. Для спецназа они были максимально приближены к боевым. Тогда еще никто не знал, что будет Афганистан, и во главу угла действий подразделений специального назначения ставился поиск и уничтожение ракетно-ядерного оружия вероятного противника. В качестве такого противника выступали реальные ракетные части, дислоцированные в Группе Советских войск в Германии.

Учились спецназовцы действовать и на других объектах: аэродромах, складах, в районах сосредоточеня войск, в пунктах управления. На эти объекты они совершали налеты, захватывали образцы вооружения и военной техники. Был случай, когда спецназовцы утащили из армейской штабной палатки карту развертывания войск с грифом «совершенно секретно». Был большой скандал. На других учениях они нарушили управление войсками армий, так как совершили налеты на узлы связи, вывели их из строя.

…Смеркалось. В штабной палатке зажгли свет. Шелестели бумагами «операторы» — они наносили на карту меняющуюся обстановку. Проверяющий генерал из Москвы взглянул на часы. Начальнику разведки группы войск смотреть на часы не было необходимости. Секунды стучали у него в висках. Еще десять минут, и начнется последний час поиска.

Несколько групп спецназа уже семь часов утюжили район учений. Генерал знал, как непросто его спецназовцам, но время на исходе, а радиостанция молчит.

Норматив, конечно, сумасшедший — 5–7 км в час. Кто его только выдумал? Сидят там, в московских кабинетах, морщат черепа, потом как брякнут: хоть стой, хоть падай. Он говорил: норматив нереален. Вот и результат.

Генерал на чем свет клял московских кабинетных крыс, выпустивших недавно сборник нормативов для частей специального назначения. Там многие цифры были взяты просто с потолка.

Начальник разведки клял, однако надеялся на своих «спецов». Должны они найти эту треклятую ракету. Куда же ее запихнули?

Этот самый вопрос уже семь часов задавал себе и командир группы спецназа капитан Дмитрий Герасимов. Квадрат за квадратом вместе со своими ребятами он перепахал весь указанный район. Ракетная установка «Р-ЗОО» как сквозь землю провалилась.

Он развернул карту, хотя в этом, пожалуй, не было необходимости. Эти черточки лесов, змейки дорог, голубые вены речушек лейтенант помнил наизусть. Взгляд зацепился за темно-зеленую кляксу в левом углу карты. Болото… Только болото они не излазали. Однако в болоте не разместишь ракетный комплекс, ему нужна хорошая дорога. Но хорошие дороги они, считай, на брюхе проползли.

Вот одна из них, пожалуйста, на обочине которой они расположились, ведет в немецкий дом отдыха. Ну и что? А дальше-то проселок, лесная дорога, ухабы, выбоины…

Капитан Герасимов тряхнул головой: что за наваждение, какие ухабы, ты же не в родной Белоруссии. Тут проселок иногда лучше белорусского автобана.

— Передохнули? — командир группы окинул взглядом уставших бойцов. — Вперед, ребята, сдается мне, мы близки к цели.

Действительно, асфальт за домом отдыха обрывался, но проселок был укатан не хуже основной дороги. Она уходила в лес.

Не успели углубиться в чашу, как наткнулись на группу солдат. Те беспечно курили на обочине.

Уходить поздно. Герасимов подошел к солдатам. Не исключено, что это был дозор ракетчиков.

— Ну что сидите? — строго спросил он.

На нем спецназовская форма, без знаков различия, на груди бинокль, автомат.

— Я капитан…

— Товарищ капитан, — поднялись солдаты, — да мы только перекурили, дорога-то одна, никто не проскочит.

— Ладно, смотрите внимательней, темнеет уже. А то прохлопаете…

— Да нет, — обрадовались солдаты, услышав в словах офицера примирительный тон, — у нас тут мышь не проскочит.

— Ну, ну, — усмехнулся Герасимов и возвратился к группе.

Обходя пост столь бдительных ракетчиков стороной, спецназовцы наткнулись на электрокабель. Это была уже серьезная зацепка. Бегом по кабелю, и вскоре они уже разглядели впереди посты охраны, услышали стук работы движков, и самое главное — увидели ракету. Вот она, голубушка… Засекли местонахождение, отползли в глубь леса и… радиостанция на связь.

Учения были большие, серьезные, поэтому радиограмму группы спецназа капитана Герасимова принимал не только штаб учений, но и Москва, центр радиосвязи Главного разведывательного управления.

До окончания времени норматива оставалось десять минут. Потом начальник разведки группы войск сказал, что уже никто не верил в успех, думали — провал и чистая «двойка». Оказалось — «отлично», тем более, что точность координат в определении ракетной позиции тоже была высокая, в пределах десяти метров.

Но тут уж, как считал Герасимов, им просто повезло. Ракетчики едва съехали с дороги и практически на перекрестке установили пусковую установку с ракетой.

Что ж, может, и повезло. Но везет, как известно, тому, кто везет. А Герасимов пахал, тащил, вез всегда, всю жизнь. Как бы тяжело ни было.

Порой самые невероятные тактические задачи были ему по плечу.

Как-то на учениях в районе островов Пенемюнде его группе спецназа поставили задачу — проникнуть на остров и обнаружить позиции ракетного дивизиона.

Спецназу противодействовали не только наши войска, но и полиция ГДР.

Сложность состояла в том, что материк с островом связывала одна ниточка — понтонный мост, который охранялся немецкой полицией на въезде и выезде.

Вот так задачка! Вплавь невозможно, поздняя осень, вода ледяная. Лодка, плот тоже отпадают — слишком заметная цель. И тогда капитан Герасимов решил разыграть маленький спектакль.

Спецназовцы спрятались в кузове автомобиля, который на высокой скорости, без остановки влетел на понтонный мост и проскочил его, пока не опомнилась охрана. Отъехав в лес, Герасимов быстро высадился с разведгруппой, а водителя послал обратно.