Михаил Болтунов – Легендарные герои военной разведки (страница 62)

— Петр Иванович, какая революция в Иране, красная или белая?

Ивашутин только тяжело вздохнул: как ответить на такой вопрос.

— Не та и не другая, она зеленая, — сказал руководитель разведки.

— Зеленая? — поразился маршал.

— Да, она же исламская.

Куликов долго молчал, видимо пытаясь переварить информацию, но потом только пожал плечами.

— Не понимаю, чего они хотят?

Таких «непонимающих», право же, было немало. И написать для них сводку следовало так, чтобы маршалы не пожимали плечами.

Этому, собственно, и учился Владимир Онищенко. Готовили они за сутки, то есть за свою смену, три документа. Так называемая, «цековская сводка», которая за подписью министра обороны каждое утро уходила руководителям страны, сводка руководству Министерства обороны, и третья, — сводка разведданных.

Разумеется, «цековские сводки» были самые тяжелые. Никаких общих фраз, лишних пустых слов. В три странички надо уложить все главные события в мире. Как любил говаривать начальник смены Медведко, «языком мычания теленка», простым и ясным для восприятия, описать очень сложные коллизии.

Нельзя было начать сводку, к примеру, предложением: «Палестинские отряды продолжили наступление». Сразу, в первой фразе, требовался результат. «В течение суток палестинские отряды продвинулись… заняли… и т. д.». А дальше следовало показать ход событий и обязательно дать прогноз.

Ох, уж эти прогнозы! Сколь неблагодарное это дело, мы видим на примере прогнозов погоды или экономических прогнозов. Когда ведущие экономисты страны, да что там страны, мира, нередко попадают пальцем в небо.

У разведки свои прогнозы. И тут уже не падение индекса Доу-Джонса на несколько пунктов, а возможное падение обороняемого населенного пункта, города, а то и всего фронта, с гибелью техники и личного состава.

Но в разведке работают не Боги, а люди. И не всегда есть возможность точно предсказать события. Случалось, и резидентуры опаздывали, присылали противоречивую информацию. Так, накануне ливанской войны 1982 года, когда Израиль вторгся на территорию Ливана и начал наземную операцию «Мир Галилее» с целью уничтожения баз Организации освобождения Палестины, в Центр поступали материалы из нескольких источников. Докладывали руководители разведаппаратов из Дамаска, из Омана, шла информация непосредственно из Бейрута. Дополнялась она результатами перехвата радиоэлектронной разведки.

«Приходило, порою, больше сотни телеграмм за предутренние часы, — вспоминает Онищенко. — И, попробуй, разберись в таком потоке информации. Конечно, у грозы всегда есть предгрозовые признаки, так и начало боевых действий. Но кто может точно сказать? Пишем, есть вероятность. Ан нет, не проходит, руководство требует конкретного ответа. И первый, кто требует такого ответа, — непосредственный начальник, руководитель КП. Вызывает и спрашивает: «Так эту фразу будем давать?»

Да, действительно, порою одна фраза давалась с таким трудом.

Много лет уже прошло с тех пор, а полковник Владимир Онищенко помнит свои приезды в Генштаб, будто это было вчера.

После того как его текст вычитывал начальник смены и говорил заветные слова: «А теперь можешь идти согласовывать», он отправлялся в Информацию, и если была необходимость, то и в оперативные управления. «Цековскую» сводку визировал заместитель начальника Информации. Потом начальник КП утверждал их у генерала Ивашутина, и в 6 часов утра Онищенко ждал автомобиль. В 6.30 он уже был в приемной начальника Генерального штаба. Маршал Советского Союза Николай Агарков находился на рабочем месте. Он читал сводку, ставил свою визу, и в сопровождении офицера по особым поручениям Онищенко следовал в приемную министра обороны. Однако так было не всегда. Открывалась дверь высокого кабинета, и порученец приглашал: «Разведчик, зайди».

— Тут не совсем понятно, — спрашивал маршал. — Так будет удар авиации или нет?

Владимир Федорович прекрасно осознавал: если он скажет «да», сводка пойдет в международный отдел ЦК, а дальше надо выводить палестинцев из-под удара. Огромная работа. А если «нет», они останутся на своих местах, а удар тем не менее будет нанесен. Что тогда? Такова цена одной фразы разведки.

Бывали и другие случаи. Армейские пропагандисты и политработники в ту пору любили к месту и не к месту употребить фразу: «Как наше слово отзовется?»

У разведки свое слово, особое. Когда министром обороны в 1976 году стал Дмитрий Федорович Устинов, в «цековскую» сводку стали включать так называемую военно-техническую информацию, короткие сообщения о разработках оружия в зарубежных странах.

Как-то написали об американских разработках. И надо же такому случиться, Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев, просматривающий их, обратил внимание именно на это сообщение. Прочел. Позвонил Устинову.

— Дмитрий Федорович, а у нас как?

— Что у нас? — не понял министр.

— Ты же прислал мне бумагу о том, что делают американцы. А у нас делается что-нибудь?

Пришлось Устинову убеждать Генерального секретаря, якобы и мы активно работаем в этом направлении. Онищенко часто вспоминал этот случай. Вот уж действительно, трудно прогнозировать, как твое слово отзовется.

Служба на КП была по душе Владимиру Онищенко. Напряженная, мобильная, оперативная, на выходе виден результат. За несколько лет работы он накопил опыт, как говорят, набил руку. Начальник смены вполне доверял ему. Он нередко так и говорил: «За тебя я спокоен».

Владимир Федорович обрабатывал телеграммы с Ближнего Востока — Египет, Ирак, Иран, Сирия, Иордания… Он прекрасно ориентировался в обстановке, порой, казалось, что сам побывал в этих странах. Но это только казалось. Конечно, хотелось бы побывать там наяву, иначе какой он арабист.

Что ж, мечты нередко сбываются. В 1979 году ему предложили поехать в длительную командировку в Иорданию помощником военного атташе.

Иорданское Хашимитское Королевство… Он навскидку, без подготовки мог прочитать лекцию об этой арабской стране. Расположенная на Ближнем Востоке, она граничит с Сирией на севере, с Ираком на северо-востоке, с Саудовской Аравией на востоке и на юге с Израилем. Морские границы очерчены заливом Акаба и Мертвым морем.

90 процентов территории занимает пустынное плато. Река Иордан разделяет страну. Климат там сухой и теплый. Экономика, энергетика, транспорт, сельское хозяйство, религия, история — все это было знакомо Онищенко. Теперь предстояло использовать эти знания на практике.

Ну и, конечно же, руководство возлагало на него большие надежды, в оперативном и, особенно, в информационном плане. Отправляя своего подчиненного в командировку, начальник смены Леонид Медведко наставлял: «Теперь шифрограммы из Аммана должны быть такие, что комар носа не подточит. Хоть сразу, не читая, в ЦК докладывай».

В этой шутке наставника был свой тонкий намек. «Иордания была одной из ведущих стран по освещению ближневосточного конфликта, — признается Онищенко, — но телеграммы, поступавшие из резидентуры в Аммане, нередко шли в корзину. Руководитель разведаппарата полковник Назаренко отправлял в месяц по сорок телеграмм, и никакого толку. Надо было исправлять информационное положение.

Теперь все телеграммы шли через меня. В первый месяц мы отправили всего двадцать телеграмм. Шеф, откровенно говоря, боялся. Но из Центра пришел ответ, все телеграммы с пометкой «Д.К.». Это означало «доложено командованию». Такой была наша первая победа».

За время командировки подполковник Владимир Онищенко «оброс» знакомыми, приятелями, на языке разведки, доверенными лицами. К нему домой, на кофе мог запросто заглянуть высокопоставленный судья, с которым они жили в одном доме. Конечно же, он рассказывал многое из того, что интересовало Владимира Федоровича.

Много доверенных лиц было и среди местных иорданских офицеров. Кстати, знакомство и дружба с одним из них, помогла получить важную информацию и укрепить советско-иорданские отношения.

«Мы каждое утро, — рассказывает Владимир Федорович, — часов в шесть, пока еще не наступила жара, ездили поплавать в бассейн. Так легче пережить жаркий день. Все-таки нам, северянам, плюс 40 градусов переносить не просто.

Вместе с нами плавали и иорданские офицеры. Один из них, мой хороший товарищ Ибрагим, доверительно шепнул мне на ухо: «Владимир, а ты знаешь, что умер главнокомандующий Сухопутными войсками, племянник короля?» — «Когда?» — «Сегодня ночью». Я вылетаю пулей из воды, в машину и в посольство. А там еще никто ничего не знает. Информация срочно докладывается послу Советского Союза Рафику Нишановичу Нишанову, и тот мчится к королю Хусейну.

Потом Нишанов сам рассказывал, благодарил за информацию. В общем, королю доложили о прибытии посла. Он выбегает по ступеням босоногий, в ночной рубашке, слезы катятся. Кричит: «Рафик, брат мой, такое горе…» Первым человеком, у которого на плече выплакался король, был советский посол. А это дорогого стоит».

Из Иордании Владимир Онищенко возвратился в 1982 году. И вновь пришел на КП. Теперь за плечами у него был не только опыт работы на командном пункте, но и служба в резидентуре за рубежом. Он вполне профессионально мог оценить информационную работу с обеих сторон — из Центра и из резидентуры. Возможно поэтому, вместе со своим наставником Леонидом Медведко, они стали инициаторами важных нововведений в деятельности командного пункта.