Михаил Болтунов – Легендарные герои военной разведки (страница 59)

Пять часов длилась эта изнурительная беседа. Все, что было возможно в подобной обстановке, Коноваленко «вытянул» из племянника. И отпустил его.

Вполне довольный проделанной работой, он отправил в Кабул шифрограмму. Надеялся на благодарность, но вместо нее получил множество замечаний. Разведцентр желал знать о лагере намного больше. Вдогонку пошла команда вызвать агента и допросить вновь.

После подобного случая майор Коноваленко настойчиво попросил прислать к нему еще одного переводчика. Прислали. И это значительно облегчило работу.

Год и восемь месяцев пробыл на войне Михаил Иванович. Перед отъездом его представили ко второму ордену. Хотели к Красной Звезде, но он попросил у командира «звезду шерифа на впалую грудь». Так в шутку среди своих называли в армии орден «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР».

Командир удивился просьбе Коноваленко, однако возражать не стал. Все знали, что этим орденом награждают скупо. Даже в боевых условиях. Не получил «звезды шерифа» и Михаил Иванович. Когда он вернулся в Союз, ему посоветовали, мол, напиши в Кабул, в разведцентр, попроси, чтобы подготовили новое представление на Красную Звезду. Но Коноваленко писать не стал.

В Москву из длительной командировки на войну он прибыл в октябре 1981 года. Его, как специалиста-химика по первой профессии, оставили в Центре и поручили заниматься проблемами химического оружия вероятного противника.

После второго выезда в Афганистан в 1984 году, Михаила Ивановича отправили в Анголу. Опять на войну. Теперь старшим группы советских специалистов Африканского национального конгресса (АНК).

«Сделать удалось немало…»

Так уж вышло, что с одним из руководителей АНК полковник Коноваленко познакомился еще в Москве, в аэропорту Шереметьево-2.

1 сентября 1985 года вместе с женой и дочерью он улетал в Луанду. Пройдя пограничный контроль, Михаил Иванович опустился в кресло. Напротив него сидел темнокожий мужчина. И тогда Коноваленко решил проверить свой португальский язык. Эксперимент не очень удался, но, к счастью, выяснилось, что его визави говорил по-английски. Они познакомились. Оказалось, собеседник работает в Замбии. Пришлось задать и следующий вопрос: где? В Африканском национальном конгрессе. Что ж, как говорят, в таких случаях на ловца и зверь бежит. Новый знакомый представился — Изван Пилисо. Коноваленко про себя лишь добавил: начальник разведки и контрразведки АНК. Коллега, одним словом. При подготовке к работе в Анголе Михаил Иванович изучил биографии руководителей АНК, среди которых был и Пилисо.

Этим же рейсом Ил-62М летел и генеральный секретарь АНК Альфред Нзо. Во время посадки в Будапеште Пилисо представил Коноваленко генсеку. Это оказалось очень кстати. Поскольку перед отлетом на беседе в Центральном комитете партии сотрудники международного отдела просили Михаила Ивановича решить ряд наболевших вопросов. Для этого они рекомендовали обратиться либо к Альфреду Нзо, либо к президенту Оливеру Тамбо. Генсек, несмотря на свою занятость, внимательно выслушал нового руководителя группы советских специалистов и обещал помочь. Слово он свое сдержал.

Колония специалистов располагалась в трех небольших виллах. Здесь жили сами офицеры и их жены.

Основной учебный центр располагался в ста километрах от города Маланже. Он был рассчитан на пребывание здесь полутора-двух тысяч человек.

В дальнейшем Коноваленко побывал и в других лагерях АНК, в том числе, и в печально известном местечке Панго, что в провинции Кибиши.

Как раз в этом лагере и произошла трагедия, последствия которой пришлось исправлять не только руководителям Африканского национального конгресса, но и советским специалистам.

Год с небольшим назад, в мае 1984 года в лагере Панго вспыхнул мятеж.

Много лет спустя Ронни Касрилс, начальник военной разведки АНК напишет книгу «Вооружен и опасен». Она будет переведена на русский язык и издана в России.

«В Панго произошел очень серьезный мятеж, — рассказывает Касрилс. — Почвой для мятежа послужила все возрастающая опасность, которую представляли поддерживаемые Южной Африкой силы УНИТА.

Среди обитателей лагеря Панго были опасные деятели. 14 мая они начали действовать и захватили лагерь. Они напали на землянки, в которых жило руководство лагеря. Начался упорный бой. Начальник службы снабжения погиб, а тяжелораненый комиссар, спотыкаясь, ушел в буш. Мятежники нашли его в буше на следующий день. Он был ранен в живот и просил пить. Один из мятежников Мгедези, ответил на эту просьбу выстрелом ему в голову.

В ходе борьбы за лагерь мятежники убили восемь человек, включая комиссара, и немедленно расстреляли шесть человек из собственных рядов, которые отказались присоединиться к восстанию».

Мятеж в конечном итоге был подавлен, и военный трибунал судил зачинщиков. Однако последствия его ощущались еще долго. Важно было понять причины выступления заговорщиков и добиться того, чтобы подобное никогда не повторилось.

Тот же Касрилс, вспоминая те годы, писал: «Положение в наших лагерях улучшалось после тяжелого времени мятежа. И в этом нам очень помогали советские специалисты».

Собственно, с первых своих выездов в лагеря полковник Коноваленко понял, какие задачи следует разрешить в первую очередь.

«Жизнь в лагерях, — признавался он в беседе со мной, — была очень тяжелая. Курсанты находились в землянках, кроватей у них не было. Спали в финских спальных мешках на цементном полу. Питались на полевых кухнях, которые поставлял Советский Союз».

Однако, прежде чем взяться за преобразование жизни курсантов, следовало решить еще более насущную проблему — организовать выезд в лагеря АНК советских специалистов. Ибо эти выезды практически не осуществлялись из-за опасности быть захваченными диверсантами УНИТА.

Михаил Коноваленко продумал и осуществил план переброски наших специалистов в лагеря. Для этой цели выделялся вооруженный конвой, а также по маршруту движения выставлялись посты из наиболее подготовленных курсантов. Они перекрывали дорогу и защищали ее от нападения.

После того как выезды в лагеря советских специалистов стали регулярными, была пересмотрена учебная программа. Тем более что командующий «Умканто» Джо Модисе и комиссар Крис Хан высказывали определенные претензии к уровню подготовки курсантов. Надо признать, что их претензии оказались вполне справедливыми. И тогда старший группы Коноваленко, вместе со своими офицерами, предложил иной подход к обучению: шесть месяцев — базовая подготовка, затем три месяца — специализация по следующим воинским специальностям — снайпер, подрывник, комиссар. За полгода инструктора имеют хорошую возможность изучить личные, деловые и профессиональные качества курсантов и рекомендовать их для дальнейшего обучения по той или иной специализации, а также с учетом оперативной необходимости их использования в том или ином регионе ЮАР.

Эти программы и методики были рассмотрены и утверждены руководством АНК, и в дальнейшем успешно внедрены в процесс боевой подготовки курсантов.

Разумеется, много сил пришлось потратить Михаилу Ивановичу и на решение тыловых и бытовых проблем в лагерях.

«Мы все-таки добились, — вспоминает Коноваленко, — чтобы для курсантов изготовили кровати и людей подняли с пола. Усовершенствовали работу медсанчасти. И в этом была острая необходимость, так как несколько сотен курсантов заболевали тропической малярией. Дело в том, что местность в районе расположения лагеря оказалась низменная, с большим количеством комаров. Смогли мы улучшить качество питания. Так что сделать удалось немало».

Надо отдать должное — руководство АНК уделяло большое внимание подготовке курсантов в лагерях. По ходу своей деятельности Коноваленко часто общался с командующим «Умконто» Джо Модисе, начальником штаба Джо Слово, комиссаром Стивом Тшвете. Встречался Михаил Иванович и с президентом АНК Оливером Тамбо.

«Помнится, — рассказывает Коноваленко, — приезд Тамбо в лагерь в Маланже в честь юбилея «Умконто». Президент принимал парад курсантов, который был подготовлен на хорошем уровне. Он остался доволен строевой выправкой курсантов.

Так же Оливер Тамбо присутствовал на боевых стрельбах из оружия, включая минометы. Отлично действовали курсанты и на десантно-штурмовой полосе».

…Но на войне, как на войне, и в любой момент боевая учеба может превратиться в боевые действия. Так и случилось в октябре 1987 года.

«Ангольский Сталинград»

Об этих событиях руководитель Кубы Фидель Кастро скажет, что «история Африки должна теперь быть поделена на время до сражения в Куито-Куанавале и после него».

Да, важность тех тяжелых, кровопролитных боев в провинции Квандо-Кубанго трудно переоценить. Неспроста, местечко Куито-Куанавале назвали «Ангольским Сталинградом».

Еще в августе 1987 года, в результате крупномасштабной операции ФАПЛА бандформирования УНИТА оказались в сложной ситуации. Возникла реальная угроза потери УНИТА передовой базы в Мавинге. Спасая от разгрома своего союзника, армия ЮАР в который раз вторглась на территорию Анголы. 47-я бригада ФАПЛА, пытавшаяся форсировать реку Ламба, была разгромлена южноафриканскими частями. Другие части ангольцев начали отступать.

На помошь им была срочно переброшена бригада кубинцев. К середине ноября кубинские и ангольские части остановили продвижение южноафриканских войск и формирований УНИТА на подступах к Куито-Куанавале.