Михаил Болтунов – Легендарные герои военной разведки (страница 25)
Однако обещанного, как говорят, три года ждут. Да и не всегда дожидаются. Надеялся и Владимир Васильевич, но прошел месяц, другой, третий… Из Москвы никаких вестей.
И вот однажды снится ему сон. Утром заходит к нему в кабинет офицер резидентуры и вручает телеграмму. Стрельбицкий с удивлением спрашивает: «Почему ты, а не шифровальщик?» Тот улыбается: «Тут случай особый. Поздравляем, Владимир Васильевич, вам присвоено звание генерал-майора». И, действительно, утром у дверей аппарата военного атташе он встретил того же офицера и шифровальщика. Они и поздравили его первыми. Так Стрельбицкий стал «марокканским» генералом и поверил в вещие сны.
…В 1984 году закончилась последняя зарубежная командировка генерала Владимира Стрельбицкого. Ему было 63 года. В четырех странах — во Франции, Бельгии, Швейцарии и в Марокко он отработал 22 года. 14 из них военным атташе и руководителем разведаппарата.
История одной фотографии
Эту фотографию подарили мне несколько лет назад, когда я собирал материал для книги о нашей радиоэлектронной разведке. На ней — пятнадцать выпускников Ленинградской военной электротехнической академии имени С.М. Буденного. Молодые, красивые ребята в офицерских портупеях, в начищенных до блеска сапогах, с тремя кубиками в петлицах. Прекрасные светлые лица, спокойные, уверенные.
Царапнула сердце дата — лето 1941 года. Как-то сложились их судьбы? Ведь впереди большая, страшная война. Они прошли ее достойно, «от звонка до звонка», как говорят ветераны, потеряв одного из сокурсников. Он умер от тифа в 1944 году.
После победы двое из них сменили офицерский мундир на гражданский костюм, остальные остались в армии. Правда, следует оговориться: покинув армию, они все равно работали на нее, трудились в оборонной промышленности.
Семеро из двенадцати оставшихся в строю, стали генералами, остальные — полковниками. Но дело не только в высоких званиях. Их маленький, по армейским меркам, крошечный коллектив, одна академическая группа, или, по-военному, отделение, внес поистине огромный (не побоюсь этого слова) вклад в дело обороноспособности страны — в развитие радио— и космической разведки, средств радиоэлектронной борьбы, военно-промышленный комплекс и науку.
Достаточно сказать, что среди запечатленных на фото далекого 1941 года будущий создатель и первый начальник советской космической разведки, руководители радиоэлектронной разведки и службы специальной радиосвязи Главного разведывательного управления, наш резидент во Франции, потом начальник 1-го европейского управления ГРУ, видный ученый, заместитель генерального директора НПО «Торий» — заместитель директора НИИ «Титан» по научной работе, а также глава Государственной технической инспекции, заместитель начальника 8-го Главного управления КГБ СССР, командиры частей, преподаватели военных академий.
Они стали крупными организаторами, учеными, создателями новых видов вооружения. Их достижения отмечены Ленинскими и Государственными премиями, докторскими и кандидатскими званиями, высокими наградами родины, в том числе, и золотой звездой Героя Социалистического Труда. И это всего лишь одна учебная академическая группа!
Ну, разве это не журналистское счастье — нащупать поистине «золотую жилу» таких удивительных человеческих судеб. Впрочем, нащупать — это одно, а вот добраться до самой жилы, поверьте, совсем другое. Несколько лет ушло на встречи с еще здравствующими в ту пору ветеранами, их родственниками и коллегами, работу в архивах, переписку, сбор материалов и документов. Теперь осталось познакомить со всем этим богатством вас, дорогие читатели.
Часть первая. 30-е годы
«Как молоды мы были…»
Итак, перед нами фотография. Слева направо стоят: Петр Костин, Игорь Бутченко, Евгений Павловский, Виктор Чайка, Михаил Прокошин, Михаил Акулин, Петр Шмырев, Георгий Дмитрюк.
Слева направо сидят: Абрам Мотов, Владимир Афанасьев, Степан Стемасов (командир отделения), Владимир Бондаренко, Иван Кравченко, Николай Баусов, Борис Дубович.
Оговорюсь сразу: Степан Стемасов окончил академию на год раньше и был назначен командиром отделения на выпускной курс 1941 года. Однако он изображен на этом снимке, и поэтому было бы не справедливо отделить его от остальных и не рассказать о нем.
Этот небольшой по численности коллектив начал складываться в 1939 году. В начале третьего курса им объявили об открытии новых отделений радиоакустики, связи ВВС, а так же отделения особого назначения. Что это за ООН, тогда никто не знал, но звучало загадочно и романтично.
Долго, правда, гадать не пришлось. На утреннем построении старшина курса достал из кармана листок бумаги и зачитал по алфавиту: Акулин, Афанасьев, Баусов, Бондаренко, Бутченко, Дмитрюк… Замыкал список слушатель Шмырев.
Через час их собрали в учебном классе, пришел начальник курса капитан Степан Ягджян. Степан Акопович сказал главное: «Вас интересует, что такое отделение особого назначения? Это разведка. Окончите академию и пойдете служить туда». Он загадочно улыбнулся и добавил: «Если будете достойны, конечно».
И они, право же, старались быть достойными. Правда, на этом непростом пути случалось всякое. Учились старательно, упорно, не раз становились первыми в академии по успеваемости, получали призы. Как-то получая приз победителя, Ягджян с гордостью назвал отделение «маленьким, но дружным коллективом». Но после такого всеакадемического триумфа случилось, что называется, головокружением от успехов. На следующей сессии они провалили первый же зачет. Над ними тогда еще долго подшучивали в академии: вон, мол, идет «маленький, но дружный коллектив».
Впрочем, шутки шутками, а ведь именно тогда, во время учебы в академии, закладывался тот потенциал фундаментальных знаний, которые позволят выпускникам умело воевать на фронтах, а после победы достичь больших высот в своей профессии.
Однако надо отметить и другое, несмотря на молодость (слушателям на момент поступления в академию исполнилось от 17 до 22 лет), они были вполне зрелыми людьми. Их детство, взросление пришлось на трудные годы восстановления страны после Первой мировой и Гражданской войн. Всем им пришлось немало потрудиться еще в юном возрасте, помогая своим семьям.
Так, к примеру, Виктор Чайка, окончив семлетнюю школу колхозной молодежи, поступил в фабрично-заводское училище, получил профессию слесаря. Потом учился в химико-технологическом техникуме, и даже успел поработать сменным химиком на сахарном заводе. И только после этого с отличной рабочей характеристикой поступает в военную академию.
Владимир Афанасьев так же окончил ремесленное училище и поступил в академию связи им. Подбельского. Они жили вдвоем с больной матерью, и студенческая стипендия Владимира была единственным доходом в семье. А когда ее и вовсе отменили, Афанасьев подал документы в электротехническую академию.
Не менее тернистый путь прошел и Евгений Павловский, чтобы стать слушателем военной академии. Он родился в далекой Якутии, под городом Вилюйском, в колонии прокаженных. Туда, после начала Первой мировой войны, сослали его отца — молодого врача, который отказался ехать на фронт. Медик Федор Павловский оказался в группе интеллигенции, в среде которых эта война была непопулярной, и они выступили против властей. Расправа оказалась быстрой: из Томска врач Павловский оказался в Вилюйском улусе Якутии. Там и родился Евгений. У него в паспорте так и было записано в графе место рождения — «колония прокаженных».
Только в 1924 году семья Павловских покинула Якутию и переехала сначала в город Киренск Иркутской области, что на реке Лена, а потом в Ленинградскую область. Там в Сибири, окончив школу-девятилетку, он подал документы в электротехнический институт. Документы вернули. Оказалось, в европейской части страны функционировали школы с десятилетним обучением. Как быть? Евгений поступил на подготовительные курсы. Но и тут его ждала неудача. К концу обучения выяснилось, что эти курсы не выдают аттестаты зрелости. Дали только справку. Электротехнический институт справку не принял.
С огромным трудом, после нескольких походов к ректору и успешной сдачи экзаменов, ему удалось поступить на гидростроительный факультет института морского и речного транспорта. Но мечтал-то Евгений о профессии инженера-электротехника.
Он отучился в институте два курса, стал отличником и, однажды приехав с практики в «альма-матер», узнал о посещении их учебного заведения представителем Ленинградской военной электротехнической академии. Оказывается, академия объявила спецнабор. Словом, до юношеской мечты было рукой подать. И он решил уйти из института. Однако ректор стал в позу: «Это безобразие, — кричал он. — Я принял тебя без аттестата зрелости, поверил, а теперь ты убегаешь из вуза?»
К счастью, после долгих уговоров ректор сдался. Так осуществилась мечта Жени Павловского.
А вот Владимира Бондаренко в военную академию привела не мечта, а нужда. Он учился в лесотехнической академии в Ленинграде. Стипендия была 97 рублей, которых даже на самую скромную жизнь не хватало. Владимир по ночам разгружал вагоны на Балтийском вокзале.