Михаил Болтунов – ГРУ. Поединок с «черными полковниками» (страница 19)

Так, в сущности, и произошло. Но о подробностях боя Бочкарев был осведомлен и без Мессершмидта, а вот что касалось позиции капитана «моя хата с краю» и я знаю только свой маршрут, тут лейтенант фашисту не поверил. Мессершмидта препроводили в камеру, а Виктор начал внимательно изучать документы пилота. Его внимание привлекла записная книжка пленного. Это был настоящий ребус. Бочкарев вскоре понял: капитан делал стенографические записи, да еще мелким, куриным почерком, разумеется, по-немецки. Будь такая абракадабра записана по-русски, и то вряд ли разберешься, а тут еще на чужом языке. На это и рассчитывал фашист, мол, откуда у диких русаков найдутся спецы по немецкой стенографии. Но Мессершмидт просчитался. Действительно, таких специалистов были единицы, но, поди ж ты, не повезло фашисту, Бочкарев знал немецкую стенографию.

Три часа кряду лейтенант разведки разгадывал витиеватые значки. И разгадал. Оказывается, командир самолета Ю-88 участвовал в совещании командиров летных частей немецкой воздушной армии. Там же из уст командования и прозвучали даты – 30 сентября – 1 октября, которые Мессершмидт пунктуально занес в свою записную книжку. А цифры оказались особой важности – на эти сутки гитлеровское командование назначило генеральное наступление на Москву. На втором допросе фашистскому пилоту ничего не оставалось, как подтвердить верность расшифрованных записей. Они в тот же день были доложены командованию Разведуправления, далее в Генштаб и в Ставку Верховного.

Фашистский пилот, судя по всему, пережил настоящий шок. Этот невзрачный русский лейтенант, которого, казалось, он, чистокровный ариец, легко обвел вокруг пальца, «расколол» его за три часа, и Мессершмидт, по сути, выдал врагам дату наступления на Москву. Капитан люфтваффе запомнил Бочкарева на всю жизнь. Пройдя советский плен, лагеря, Мессершмидт выживет, вернется в Германию и через 20 с лишним лет неожиданно встретит того русского лейтенанта. Встретит случайно на автостраде в районе границы между ФРГ и Австрией. Они остановят свои машины случайно в одном и том же месте.

Фронтовой пилот представится, напомнит русскому о Москве 1941 года, о его допросе, однако тот почему-то холодно ответит, что господин Мессершмидт ошибся и перепутал с кем-то другим. Мало ли похожих людей. Это правда, есть похожие друг на друга люди, но того русского лейтенанта он не спутает ни с кем.

Мессершмидт оказался прав: это был он, русский лейтенант, который допрашивал немецкого пилота в начале войны. Только признаться Виктор Викторович не мог, хотя и очень хотел. В тот день военный атташе Советского Союза в Австрии выполнял разведывательное задание, и подобные неожиданности ему были ни к чему. Хотя сама по себе встреча удивительная. Вспоминая о ней, Виктор Бочкарев не раз думал, как все-таки тесен мир. Однако это лишь эпизод, пусть важный, запоминающийся, а сколько их, таких эпизодов, было за годы войны.

Ведь офицеры первого отдела Разведуправления не засиживались в Москве. Они выезжали в лагеря военнопленных, работали с немецкими антифашистами, собирали, изучали, проверяли и перепроверяли данные агентурной обстановки в Германии. А обстановка там была крайне сложной, изменчивой и противоречивой. Да иначе и быть не могло – война диктовала свои жестокие законы, гестапо работало профессионально.

Приходилось постоянно, кропотливо заниматься сбором разведсведений, необходимых для легендирования и легализации наших разведчиков на оккупированных территориях и в самой Германии. Нужны были документы. Не липовые, пусть даже искусные подделки, а подлинные. Например, справка об освобождении от военной службы, подтверждения местных властей об уничтожении дома в ходе бомбардировки, талоны на питание в столовых Германии… Тут даже неспециалисту ясно, какие выгоды сулили подобные «подлинники».

Многие документы были столь надежными, а легенды, разработанные в ГРУ, правдоподобными, что агенты военной разведки спустя годы оставались жить с этими фамилиями и судьбами. Случалось, и умирали с ними.

Так, один из агентов советской военной разведки, заброшенный в крупный немецкий город вскоре после войны, удачно легализовался и был принят в труппу драматического театра. Потом он стал известным германским драматическим актером. С этой легендой прожил всю жизнь.

Пожилая немка, отправленная в Берлин в 1944 году, выдавала себя за вдову офицера вермахта, погибшего на Восточном фронте. По легенде, все ее родные и близкие погибли во время бомбардировки Гамбурга. После войны она продолжала жить по документам, выданным в Центре, и даже получила пенсию как вдова капитана.

Итак, главной задачей первого отдела ГРУ был подбор, подготовка и заброска агентуры в Германию.

За время войны Виктору Бочкареву приходилось участвовать в заброске 10 групп разведчиков. Осуществлялись эти операции через так называемую зеленку, то есть через государственную границу или линию фронта. Иногда агенты засылались из партизанских отрядов на территорию, оккупированную противником. Этот метод чаще использовался на первом этапе войны в направлении западных районов Украины и Белоруссии, и на последнем этапе, когда заброска шла из партизанских формирований, расположенных в Югославии, Польше, Чехословакии.

Использовались для этой цели и самолеты, хотя это требовало более тщательной подготовки, а также солидных денежных средств.

Чаще всего разведгруппы «стартовали» с Внуковского или Астафьевского аэродромов на военных самолетах, на территорию Восточной Пруссии, Верхней Силезии, Саксонии, Польши, Чехословакии, Югославии. Случалось, их сначала десантировали в партизанские отряды, а уже оттуда в Германию. Иногда агентов отправляли морским путем в Англию, а потом британскими самолетами в Западную Германию.

«Для заброски агентов в Германию и в Австрию и в другие регионы, – вспоминал Бочкарев, – использовалась авиация. Для этой цели применялись военно-транспортные самолеты СИ-47. Экипажи формировались из опытных пилотов и штурманов, имеющих большой летный стаж, в том числе и в сложных условиях.

На первом этапе эти самолеты вылетали из Внуково. В дальнейшем при передвижении линии фронта на запад использовались аэродромы Украины, Белоруссии и Польши. Так в декабре 1944 года мне пришлось отправлять разведгруппы в Австрию следующим маршрутом: сначала борт летел до аэродрома Земун, вблизи Белграда (Югославия), дальше – до района дислокации словенского партизанского отряда вблизи границы с Австрией.

А в марте 1945 года забрасывал две разведгруппы в район Саксонии с военного аэродрома Мелец, что в Польше. Были, разумеется, и другие маршруты.

Места выброски были подобраны нашими разведчиками, работавшими в Германии и Австрии до войны. В некоторых случаях сами агенты предлагали известные им районы.

Мне запомнилась пара пожилых агентов-немцев. Им было по 65 лет. Он был резидентом, она – радисткой. Подготовку и их заброску в Восточную Пруссию проводил лично сам. Разрешение на проведение этой спецоперации давал лично командующий 1-м Украинским фронтом маршал Советского Союза Иван Конев. Он подробно расспрашивал об уровне подготовки агентов, о районе выброски, маршруте передвижения до ближайшей станции.

Мы очень беспокоились за них, но, как говорят, все прошло без сучка и задоринки. Да и дальше все сложилось неплохо. Не успели отгреметь последние залпы войны, еще не был подписан акт о безоговорочной капитуляции Германии, а я уже встречался с этой парой в полуразрушенном районе Берлина».

Случались, конечно, и «проколы», ЧП, не только на территории, занятой противником, но и у себя дома. Как-то группу подготовленных разведчиков пытались забросить в тыл врага дважды. В составе группы – двое немцев-коммунистов. Но всякий раз их высадке в Восточной Пруссии мешал густой туман. Перед тем как осуществить третий полет, совершенно случайно по какой-то надобности вскрыли грузовой парашют, куда обычно закладывались рация, запас батарей, продукты и личные вещи разведчиков. Каково же было потрясение офицеров Разведуправления, когда вместо всего этого имущества в мешке оказались кирпичи.

Расследованием занялась военная контрразведка. Результаты следствия до сотрудников управления не доводились. Известно только, что личный состав парашютно-десантной службы был до единого отправлен на фронт, а сотрудники, занимавшиеся укладкой грузового парашюта и его охраной, попали под трибунал.

Так что война есть война. Происходило и такое. Хотя порой в это трудно поверить.

Виктор Бочкарев за войну побывал на 10 фронтах – от Карельского до 1-го Украинского и на территории пяти стран – Польши, Румынии, Чехословакии, Австрии, Германии. Он вырастил десятки агентов и среди них поистине героическую личность – разведчика Винцента Поромбку (оперативный псевдоним «Беккер»), который трижды в течение войны забрасывался в тыл врага и с успехом завершал свои задания. Таких было немного. Ведь жизнь разведгруппы коротка. Против нее работает вся мощная фашистская машина контрразведки.

Однако с Поромбкой все было иначе. Уже к началу Великой Отечественной войны Винцент – опытный боец. Имеет семь ранений, полученных в Испании, где он сражался в составе 11-й интербригады комиссаром батальона имени Э. Тельмана. В 1939 году Поромбка эмигрирует в СССР. В ту пору он уже работал на советскую военную разведку по предложению генерала Х. У. Мамсурова, соратника Поромбки по испанским событиям.