Михаил Болтунов – Горячая работа на холодной войне (страница 52)

— В суворовское!.. — выдохнул он. И почувствовал, как колотится его сердце. Как давно он мечтал об этом. И вот теперь…

— Мне кажется, ты подходишь по всем требованиям, — Варвара Васильевна, улыбнувшись, протянула записку. — А это передашь родителям.

Домой Юрка Тетяков мчался на всех рысях. Он торжественно вручил записку маме, ожидая, как она обрадуется. Но мама медленно опустилась на стул и запричитала.

— Мальчик мой, что ты надумал? Какое суворовское? Тебе же всего десять годков.

Юра удивленно и испуганно смотрел на мать. Она ласково погладила его по голове.

— Сынок, ты знаешь, где этот Уссурийск? На краю земли нашей, на Дальнем Востоке.

«Подумаешь, на Дальнем Востоке, — усмехнулся про себя Юра и вспомнил карту, которая висела у них в классе. — Не так уж это и далеко». Он посмотрел на качающую головой мать и понял: надо ждать отца. На него вся надежда.

Вернувшись вечером с работы, отец выслушал горячий рассказ сына, прочел записку, и они сели втроем, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Обсуждение закончилось тем, что родители согласились отпустить сына в суворовское.

Потом была подготовка документов, в заводской поликлинике Юрий прошел предварительную медкомиссию. Тем временем завершился учебный год. Кандидат в суворовцы Тетяков окончил четыре класса начальной школы круглым отличником. И получил первую в своей жизни похвальную грамоту за отличные успехи и примерное поведение. Потом все повторилось вновь. Военно-врачебная, отборочная комиссии, которые он прошел успешно, и, наконец, сообщение: отъезд в Уссурийск в конце июля — начале августа. О точной дате сообщит посыльный военкомата, который вручит повестку под роспись.

Тогда впервые в своей жизни он столкнется с горькой несправедливостью. Никакого посыльного не будет. Кто-то опустит повестку в почтовый ящик их дома через несколько дней после убытия отобранных кандидатов с железнодорожного вокзала Киселевска.

Юра найдет эту повестку, никчемную, теперь никому не нужную. Слезы навернутся на глаза. От обиды сдавит горло. Назавтра отец пойдет на прием к военному комиссару, тот принесет извинения, но будет уже поздно. С высоты прожитых лет Юрию Ивановичу кажется, что повестка та не просто так опоздала, и на его месте в суворовском училище оказался другой человек. Впрочем, эта история еще будет иметь свое продолжение, и мы к ней обязательно вернемся.

А тогда отец забрал из военкомата его документы и, вернувшись домой, сказал Юре: «Я понимаю, сынок, тебе очень обидно. Но запомни, обида — не беда. Обиду пережить можно, а вот беду — не всегда».

Отец знал, что говорил. Три года назад в их дом пришла настоящая беда. К счастью, они ее пережили.

Анна Емельяновна Тетякова, мать Юры, была опытным торговым работником. Она работала заведующей сразу двух магазинов: хлебного и гастрономического. В 1957 году, вскоре после декретного отпуска, вышла на работу. И тут, как гром среди ясного неба — ревизия выявила крупную недостачу в гастрономическом магазине. Анна Емельяновна твердо стояла на своем и вину не признала. Забегая вперед, скажу: собственно, вины ее в этой недостаче не было. Через несколько лет на подобном преступлении попадется экспедитор магазина. Следователи начнут раскручивать дело, и станет ясно — Тетякову обвинили напрасно. Судимость снимут. Но все это будет потом. А тогда ее осудят и отправят в заключение. В день отправки Анны в колонию деда по отцовской линии Емельяна разобьет паралич, и к вечеру старый вояка, солдат прославленного Семеновского полка, георгиевский кавалер, умрет. А отец останется с тремя детьми на руках. Младшей дочери не исполнилось еще и года.

Но Иван Тетяков не собирался сдаваться. Он не верил в виновность жены и написал письмо лично Никите Хрущеву. На удивление и к всеобщей радости, уже в конце 1958 года мама вернулась домой. И вроде бы все хорошо, беда отступила, но в семье пятеро ртов, а работает один отец. Анну на работу никуда не брали. И тогда она стала шить стеганые ватные одеяла.

Отец смастерил разборные деревянные пяльцы. На папины скудные сбережения купили ткань, вату, нитки, иглы. Станок собрали в доме. И Анна начала простегивать одеяла. Помогали ей старшая дочь Люба и Юра. Так было изготовлено несколько десятков одеял, которые с удовольствием разобрали друзья и знакомые.

В октябре 1959 года в семье родился четвертый ребенок. Назвали его Борисом. Когда Борис немного подрос, Анна наконец устроилась на работу истопником в котельную. Юрий во всем помогал матери. Подменял вечерами, чтобы она могла покормить малыша и уложить его спать. Когда Анна возвращалась, он вывозил из котельной шлак. Труда Юра не боялся. Главное, мама была с ними.

То, что сказал ему отец в тот день, он запомнил на всю жизнь. Мечту свою не оставил. Учился на «отлично». Занимался в студии изобразительного искусства, в школьной секции по спортивной гимнастике, пел в хоре. Самое главное, что все эти занятия ему нравились. Никто не заставлял, за ручку в секции не приводил.

Много внимания уделял изучению английского языка. Понимал, в суворовском высокие требования к языку.

После полета в космос Юрия Гагарина окончательно определился с будущей воинской профессией. Решил, что после суворовского будет поступать в Качинское училище военных летчиков.

В апреле 1964-го преподаватель физкультуры и по совместительству школьный военрук Исаев, а для Юры просто дядя Миша, поскольку он был их соседом, сообщил приятную новость:

— В горвоенкомат пришла разнарядка. В Свердловское суворовское. А вот место всего одно.

Дядя Миша прекрасно помнил историю с запоздавшей повесткой и теперь считал, что справедливость должна восторжествовать. Так оно и случилось. Отборочная комиссия городского военкомата выбрала Тетякова победителем конкурсного отбора. Вскоре он был в Кемерово, а потом и в Свердловске.

На вокзале кандидатов ждал служебный автобус. Минут через сорок он затормозил у главного входа в здание Свердловского суворовского училища, которое располагалось между проспектом Ленина, улицами Первомайской, Мира и Гагарина.

«Новобранцы» были распределены по двум ротам в зависимости от изучаемого иностранного языка. Тетякова зачислили в 5-ю роту майора Безбородова.

Медкомиссию Юрий прошел успешно, по физической подготовке подтвердил отличную оценку. Командир роты сообщил ему неожиданную, но весьма благую весть: поскольку восемь классов он окончил круглым отличником, от прохождения дальнейших экзаменов освобождался. Майор поздравил Тетякова с зачислением в училище.

«Делай, как я»

Учеба в суворовском училище началась для Юрия… с трудовой практики. Пока другие сдавали экзамены, они вместе с майором Сабирзяновым, преподавателем по военно-технической подготовке, каждое утро отправлялись в учебный городок, а точнее, в парк боевой техники. Здесь, натянув комбинезоны, готовили технику к зимней консервации: танк Т-55, бронетранспортеры БТР-152 отмывали, очищали от налипшей земли, подкрашивали, меняли смазку, занимались герметизацией.

Для Юры, выросшего среди людей сугубо гражданских, звание старшего офицера казалось очень высоким, а тут майор, преподаватель, вместе с ним ловко управляется с различным инструментом, не чурается самой грязной работы. Это, признаться, удивило новоиспеченного суворовца. Офицерскую жизнь он представлял себе иначе. Тетяков терпел несколько дней, а потом не выдержал, спросил, мол, как же так, вы майор, а трете грязь. Возможно это прозвучало и не очень корректно, но Сабирзянов только усмехнулся:

— Запомни, офицер должен уметь все. Если надо, и грязь тереть, как выразился ты, заделывать отверстия, шпатлевать щели. Есть два метода обучения: делай, как я тебе приказываю, и делай, как я.

«Этот урок я запомнил накрепко», — скажет через много лет полковник Юрий Иванович Тетяков.

К середине августа, когда все испытания были завершены, строй кандидатов сильно поредел. Некоторые не прошли медкомиссию, кто-то завалил экзамены, а были и такие, кому просто невмоготу показалась казарменная жизнь. Все они, включая трех человек из кемеровской группы, были отправлены домой. Позже он узнает, в тот год конкурс в училище доходил до 40 человек на одно место.

Старшина роты выдал каждому повседневную суворовскую форму и парадный мундир. Юрий смотрел на эти наряды и не мог оторвать глаз. Вот какие они, алые погоны. Вспомнил потертую и зачитанную книгу Бориса Изюмского, которую впервые взял в школьной библиотеке. Она так и называлась «Алые погоны». В те годы Юрка только в мечтах мог представить, какие они, эти погоны. В его родном шахтерском Киселевске он так и не встретил ни одного суворовца.

Кто-то из взрослых, то ли в школе, то ли в изостудии, узнав, что он упорно стремится стать суворовцем, удивленно спросил: «Ты вроде из гражданской семьи, а хочешь стать военным». Тогда он и сам, признаться, удивился: «Из гражданской?» С первого взгляда это действительно было так. Отец его на фронте не был. В шестнадцать лет, в сорок первом, его забрали в трудовую армию и отправили на машзавод. Возражения не принимались. Работали трудармейцы по 14 часов в сутки. Иван Тетяков освоил профессию токаря и все военные годы вытачивал корпуса для снарядов знаменитых «катюш».