Михаил Богословский – Петр I. Материалы для биографии. Том 3, 1699–1700 (страница 11)
Приготовляясь к отплытию эскадры из Воронежа, Петр сам составил инструкцию о порядке ее движения. «Указы и разделение, – пишет Крюйс в дневнике, – как каждой части по дороге к Азову себя держать надлежало, изволил его величество сам сочинять и всем офицерам раздать». Это, вероятно, та инструкция о сигналах, которая была тогда собственноручно Петром написана под заглавием: «Нужные сигналы, которыя надлежать в семъ походѣ по Дону». Инструкция предписывает судам не отставать от командирского корабля под угрозой штрафа, предусматривает случай аварии в виде повреждения судна или посадки его на мель и устанавливает сигналы в этих случаях; далее устанавливает сигналы для поднятия и для бросания якоря, для приставания к берегу, для сбора офицеров на командирский корабль и для приготовления к бою[91].
IX. Путь от Воронежа до Азова
27 апреля, в четверг, перед отъездом из Воронежа Петр принимал доклад Е.И. Украинцева и отдал ему некоторые распоряжения, касавшиеся состава посольства[92]; вероятно, в связи с этим докладом посланы были к турецкому султану и крымскому хану царские грамоты с уведомлением об отправлении чрезвычайного посланника[93]. В тот же день двинулась в путь эскадра. «И были на Воронеже, – читаем в «Юрнале», – апреля до 27 числа. А в 27 день с Воронежа пошли в Азов 4 галеры, кораблей также несколько, брегантиров и галиотов, то есть в четверток. И вышед с Воронежа стояли на устье реки Воронежа до 30 числа; и с 30 числа, то есть в неделю, пошли в путь»[94]. Плавание по Дону продолжалось более трех недель. 1 мая были в городе Костенске, где остановились на двое суток. 4 мая миновали город Урыв; к вечеру подошли к Коротояку. Здесь ожидал Петра князь Б.А. Голицын, угостивший его и свиту обедом. «Прибыли… к последнему российскому городу Коротояку, – записано в журнале Крюйса, – где князь Б.А. [Голицын], государственный гофмейстер, на своих судах его величество ожидал. Коль скоро под город подошли, была пальба из всех пушек и мушкетов, на что потом от его величества со имеющих при себе кораблей и галер ответствовано. Его величество и знатнейших господ просил к себе на обед князь Борис Алексеевич. Потом его величество смотрел кораблей, которые там строены, к великому удовольствованию». В Коротояке строился кумпанством князя Я.Ф. Долгорукого корабль «Еж», который и был осмотрен царем[95]. 5 мая двинулись в дальнейший путь. 6-го, по свидетельству Крюйса, были в Дивногорском монастыре. «Монастырь, – пишет Крюйс, – в мел-ной (т. е. меловой) горе длиною 400 футов высечен и 9 футов шириною, стоя на своих натуральных столбах, в нем хитростно высеченных, в котором изрядная церковь есть с покоями принадлежащими. Недалеко от того стоит деревянная каплица, в которой монахи зимою службу Божию отправляют. Сии люди живут зело благоговейно и не едят ничего, кроме рыбы. Его величество изволил со всеми при себе имеющими господами там кушать; в которое время немалая пушечная пальба с кораблей была. До каждый раз монахи уклонялися и затыкали руками свои уши. Отзыв пушечной стрельбы в высокой горе толь наижесточае. Между тем играли на трубах и били в литавры не мало. Сие было впервые, что сие изрядное увеселительное место, которое по справедливости назвать парадижем Российской земли и которое всем к человеческому пропитанию преисполнено, такою великою магнифициенциею почтено было… По окончании обеда дан сигнал к походу»[96].
В воскресенье 7 мая миновали устья рек Битюга и Калитвы. 8-го к вечеру подошли к городку Донцу. Отсюда на другой день, 9 мая, Петр писал в Москву Кревету: «Min Неr. Письма всякие, которые остались после Яна Деня корабельного дела и ныне у вас обретаются, прошу, чтоб на руской язык переведены были, в чем не сумневаюсь. Piter. 3 Донецкова, маия 9 den 1699»[97]. Письмо это показывает интерес Петра к бумагам скончавшегося недавно любимого корабельного мастера. 9 же мая пошли из Донца в дальнейший путь. «Отсель пошли (далее), – записывает «Юрнал», – пред вечером проехали город Караку на правой стороне, проехали ж город Микулин, в ночи проехали Тишанку на левой стороне, в ночи проехали Решетов на левой стороне». 10 мая проплыли мимо города Вешки и устья реки Хопра, где расположен городок Усть-Хопер; строившиеся здесь кумпанствами князя Б.А. Голицына, князя Ф.Ю. Ромодановского и стольника Ивана Большого Дашкова три корабля: «Без-боязнь», «Благое начало» и «Соединение» – ушли уже ранее к Азову[98]. Перед утром миновали реку Медведицу, впадающую в Дон с левой стороны. 11 мая проплыли мимо городков Распопина, Клецкого и Перекопского, где стояли ночь. Двинувшись утром, прошли городки Григорьевский, Сиротин и подошли к Иловле, где ночевали. 13-го отправились в путь перед полуднем и прибыли к городку Паншину, где сделали остановку до 16-го. В Паншине выстроены были кумпанством Л.К. Нарышкина и тремя кумпанствами именитого человека Строганова четыре барбарских корабля: «Крепость», «Скорпион», «Флаг» и «Звезда», отправившиеся в Азов еще до прибытия Петра в этот город[99]. Здесь велись переговоры между донскими казаками и калмыками, собравшимися под Паншином на противоположных берегах Дона. Казаки в числе от 12 000 до 13 000 стояли на правом, а калмыки в числе 15 000 на левом берегу. Этими переговорами объясняется и остановка под Паншином на три дня. Кроме того, Петр поджидал прибытия вице-адмирала, который подошел к Паншину только 15 мая утром в 9-м часу. «Прибыли к казацкому городу Паншину, – пишет Крюйс, – где его величество указал, чтоб флот якорь бросил, чтоб толь больше пространности иметь (?). И поставлены были палатки на берегу. Князь Б.А. Голицын трактовал того дни его величество со всеми при нем бывшими господами и офицерами». Крюйс далее рассказывает о следующем происшедшем за обедом эпизоде: «И между тем как обед приуготовлялся, пришел его величество к вице-адмиралу на берег против его галеры, который со всеми своими столовыми гостьми черепахи вскрывал. Его величество спросил: для чего то делается? Вице-адмирал ответствовал, что из них фрикасею еще за обедом кушать. И приказал тотчас и для его величества целое блюдо изготовить, что немедленно и исполнено. И так чинно приуготовлено было, что и молодым цыплятам трех месяцев уступить не имело. Его величество изволил то кушать со изрядным аппетитом, також и все господа, за столом сидящие, и все чаяли, что молодые цыплята. И как блюдо опорознилось, тогда принесено было большое деревянное блюдо, на котором все черепаховые раковины лежали, и казали господам перья тех цыплят, о чем между знатнейшими немалой смех причинялся, и были все довольны. Но фейтгер Алексей Семенович Шеин и Алексей Петрович Салтыков, которые с блюда наибольше черпали, принуждены были свой принятой груз тотчас паки назад испустить к неменьшему смеху прежнего»[100].
16 мая в полдень переговоры между казаками и калмыками были закончены соглашением, в котором принимали участие А.С. Шеин и князь Б.А. Голицын. «В полдень, – пишет Крюйс, – учинен аккорд, а пополудни подняли якори и шли всем флотом между сими двумя лагерями, играли на трубах и били в литавры. Его величество изволил подарить вице-адмиралу… полбелуги, рыба так называемая, которую 488 человек три дни (?) ели, и такого хорошего вкуса, как свежая телятина». «После полудня пошли в путь», – отмечает «Юрнал». 17 мая миновали городки: утром Голубые, в полдень Пять Изб, Чиры, ночью прошли мимо Кобылкина и Есаулова. 18 мая прошли мимо городков Зимовейки, Курман-Яра, Нагавкиной, Гугнина, Филипповского и Терновского. 19-го прошли городки Цымлу, Кумшу, Романовский, Каргали, ночью проплыли мимо городков Камышенка, Камывелка, Быстрянска и Троилина. 20-го миновали городки Ведерников, Бабий, устье реки Северного Донца, перед вечером плыли мимо городка Кочетова, «в нем и веселились», – лаконично, но достаточно выразительно замечает «Юрнал». Вечером миновали городок Семикаракоры, ночью – Раздоры. 21 мая утром проплыли городки Мелехов, Бесергенев, Багаев, Маныч и к вечеру пришли в Черкасск[101]. В дневнике Крюйс отмечает обилие флоры донских берегов и рыбные богатства самого Дона: «земля округ наполнена преизрядными травами»; их хватило бы для аптек всей Европы: «по обеим сторонам Дона растет столько солоткова корени, что все корабли города Амстердама оным нагрузить можно. В сей реке предовольно есть рыбы, а именно: белуг, осетров, карпей, лещей, стерлядей, судаков, головачей, окуней и прочих. Греки приезжают из Анатолии со многими судами; которые сии рыбы солят и те суда ими нагружают, чем сие место Черкасской наиглавнейше торгует, ибо все через оное проходить имеет»[102].
Черкасск приветствовал флотилию залпом из 50 пушек и троекратным залпом из 10 000 ружей. «Атаман со всеми своими казацкими офицерами приехал на галеру его величества для оказания своего почтения и покорности; и коль скоро атаман свой комплимент отдал, ответствовано городу взаимно со всего флота, с каждой галеры по 9 выстрелов». Из Черкасска эскадра, уже не разделяясь, двинулась в дальнейший путь 23 мая. «В вечеру все пошли, – отмечено в «Юрнале», – и шли во всю ночь. Проехали Койсугу реку». 24 мая поутру, в 10-м часу, прошли мимо каланчей: «Прошли крепости каланчи названные, которые из всех своих пушек флот поздравляли и им також порядочно ответствовано». К вечеру бросили якоря у Азова. «С захождением солнца, – пишет Крюйс, – пришли с флотом на якорь под Азов и поздравляли пятью залпами из всех их пушек; потом и гарнизон поздравлял, которой в 10 000 человек состоял, стольким же залпом из мушкетов, на что потом со флота равным порядком ответствовано, чем оной день и окончился»[103].