Михаил Богословский – Петр I. Материалы для биографии. Том 2. 1697–1699. (страница 5)
Чувства, настроения и занимавшие мысль дела отражались в письмах послов к царю. Лефорт, разлучившись с царем, писал к нему часто, иногда даже по нескольку раз в день. Так, от января 1698 г. сохранилось семь его писем – от 10-го, 14-го, два от 20-го и три письма от 27 января. Все эти письма и были доставлены Петру с одной почтой 7 февраля, так как тогда неблагоприятные ветры служили препятствием к регулярным сношениям между Англией и Голландией и временами задерживали их. В первом из писем, писанном по поручению Лефорта от его имени, но не собственной рукой, Лефорт сообщает царю, что ему писал из Берлина ближний человек курфюрста Бранденбургского фон Фукс о том, что узнал из курантов о поездке Петра в Англию и просит известить, когда царь оттуда вернется, так как курфюрст желает с ним вновь встретиться. Фон Фукс уведомляет также о другой любезности курфюрста – о его указе давать из своей казны пяти русским оставленным в Берлине для науки бомбардирам по 5 ефимков в месяц до прибытия в Бранденбург, так что эти бомбардиры не будут уже докучать своими жалобами. В заключение Лефорт сообщает царю, что на завтра, 11 января, он ждет приезда в Амстердам своих племянников[46]. Это единственное деловое письмо, потому, должно быть, и писано не самим Лефортом, а, судя по слогу, кем-либо из посольских подьячих[47]. Остальные собственноручные, писанные по-русски латинскими буквами за исключением двух на немецком языке или, вернее, на чем-то вроде немецкого – все шутливо бессодержательные, но свидетельствующие о теплом чувстве к Петру, о преданности ему и о минутах искренней печали в разлуке, вполне отражающие их неглубокомысленного, ветреного, но доброго сердцем и верного в дружбе автора. Отсутствие известий о Петре сильно беспокоит Лефорта. «Господин Коммандёр! – пишет Лефорт. – Ад твоя милость не бевали письме ис Англески земля. Пужалест, пиши нам про своя здорова и как вы веселити; а я радусь буду, если вам доброй. Из Москва поста пришла: славе Бог, все здоровой. Изволись преказать цетать: весте бодре есть сто татары биты. Прости надёзе мой. Твой верный слуга Лефорт г. ад. Анст. 14 января 1698»[48]. То же беспокойство и в следующем письме, от 20 января: «Я не получил еще ни одного письма от тебя. Ветер противный. Надеюсь, что ты в добром здоровье. Что касается до нас, мы еще по обыкновению. Я желаю, чтобы ты скоро возвратился к нам здоровым. Сегодня московская почта еще не пришла. Прошу тебя приветствовать от меня всех добрых друзей, которые при тебе. Я буду всегда твоим слугою. Лефорт г. ад. Амст. 20 января 1698»[49]. Когда это письмо, извещавшее Петра, что московская почта еще не приходила, было уже написано, почта эта пришла, и Лефорт пишет в тот же день другое письмо: «Господин Командёр. Из Москва почта прешла: изволись письме примать. Из англески земли некоторе письме мы дастали. Пужалест, покази милось своя: пиши про твоя здорова. Я из духа радусь буду, сто ты изволил веселить. Ад мене, пужалест, солобит (челобитье) скажи вашу компанью. А если у вас добре секту, изволишь ко мне послать: питье здешне не очень добре. Прости надёзе моё! Дай Бог тебе здорова на многи леты. Твоя верной слуга Лефорт г. ад. Амст. 20 января 1698»[50]. Наконец, были получены в Амстердаме первые письма Петра из Лондона от 11 января. Обрадованный Лефорт горячо благодарит царя и от 27 января пишет три письма: «Тысячу раз благодарствую (письмо на немецком языке), что вы ко мне писали. Радуюсь сердечно, что вы здоровы. Да продлит Бог надолго ваши лета. Что касается до нас, мы живем по-старому: один спит, другой скучает, третий так и сяк по-старому. Недостает ему хорошего вина, лакрима кристи или доброго секу. Прошу господина что-нибудь прислать. Прошу господина написать, когда он сюда будет? Скоро придет время – в Вену, к императору: путь нам далек. Если же господин Коммандёр не думает ехать в Вену, то лучше остаться в Англии, чем здесь, когда ему там нравится. Я поистине не нахожу здесь никакого удовольствия. Лучше поехал бы в Женеву. Приветствие вашей компании. Мы часто пьем ваше здоровье. Пиши, господин коммандёр, поболее. Остаюсь слуга твой по смерть Лефорт г. ад. Амст. 27. Я получил от шкипера две шляпы и два белые пера, также два соболя»[51]. В других двух письмах от этого дня те же речи: Лефорт рад, что друг его веселится в Лондоне, сам он не очень весел, причина – нет лакрима-кристи и английского секу. Он очень кручинится отсутствием друга: «али я с кручина умру, али к тебе поееду…» «А как я увижу милось твоя, в та врему буду чрез меру веселить…»[52] и т. д.
Письмо Ф.А. Головина по обыкновению деловое, касалось тех целей, ради которых посольство задерживалось в Амстердаме: найма людей на русскую службу и покупки оружия и других необходимых для флота вещей; говорилось в нем также о деньгах, потребных на эти расходы. Особенно Головин настаивает перед Петром на необходимости нанять на русскую службу голландца капитана Крюйса, хотя бы это и обошлось дороже, чем думали:
жаль упустить такого сведущего и искусного человека, без него трудно будет управляться во флоте. Он оказал уже Головину значительную помощь при переговорах с другими лицами, нанимаемыми в русский флот. «Милостивой государь, – пишет Головин. – Здравие твое, милостивого государя, со всеми приналежащими воле твоей, всесодержащая десница Божия на веки счастливо да соблюдет. Писма, государь, присланные от милости твоей из Лондона, которые писаны генваря 11 дня, первые мы приняли в Амстердаме генваря в 25 день. Зело, государь, урадовались, что благополучно всемогущий препроводити чрез море милость вашу благоволил. Дай Боже, чтоб нам слышати, где ни есть, толко б тебя, милостивого государя, здрава. О которых, государь, надлежащих делех писал я наперед сего, прикажи, государь, дать мне отповедь, а наипаче о капитане Креусе, потому, государь, что зело человек истинно добр. Жаль такова пропустить.
Хотя что бы и лишнее дать, мочно инде наградить; и о том, государь, как воля твоя будет. А без такова, государь, человека трудно нам во флоте управливатца будет. По мере, которая положена коликое число принять в службе, уже, государь, мало что не все по воле твоей исправлено; токмо несколько персон камондоров и порутчиков и лекарей не принято. А обожду совершенно, государь, принимати, докамест изволишь по сему моему писму ко мне отписать, ради того, что и в то время исправити возможно будет.
Токмо б получить нам вексели о денгах с Москвы в скором, государь, времяни с пятьдесят тысечь ефимков надобно за покупку ружья, за литье пушек, на заплату за парусное полотно и иные корабельные вещи, к тому ж на первую дачю начальным, и мастеровым, и матрозом. А при договорех, государь, поставил я с ними, что начать им первые кормовые денги, а не уставленное жалованье, марта с 1-го числа по новому календарю, а без того, государь, ни по которому образу итти не хотели и просили целого жалованья. Толко уже в том зело помочьствовал мне капитан Креус.
И истинно, государь, тебе доношу, естьли бы не ево в том вспоможение, с превеликим бы трудом нам сие исправлять во многом времяни невозможно…» и пр. К письму Головина сделал приписку П.Б. Возницын: «Нищей твой и богомолец Пронка премного, премного тебе, милостивому государю, челом бью»[53]. Крюйс занимал тогда должность экипаж-мейстера при Адмиралтействе или инспектора материальной части во флоте, был опытен во всех отраслях морского дела и, между прочим, искусен в морских картографических работах. Не с большой охотой принимал он предложение поступить на русскую службу и согласился только после неоднократных уговоров со стороны Шея, Витзена и других амстердамских бургомистров[54].
Из двух писем десятника третьего десятка волонтеров Ф.Ф. Плещеева в первом, от 29 января, он, поблагодарив Петра за полученное от него письмо и, попросив не забывать и впредь, передает некоторую часть содержания письма царя к нему в словах: «Изволит милость твоя ко мне писать, что у вас хотя черно, да тепло и добро, а что от секу у вас бока болят, и то истинно не диво, потому что вы мало заживаете». Плещеев сообщает далее, что в Амстердаме «ныне по вся дни улицы моют». Расписку, присланную ему Виниусом, он уже переслал царю ранее, 14 января, в одном пакете с письмами Головина (не дошедшими до нас). В другом письме, от 4 февраля, полученном Петром одновременно с первым 7 февраля, Плещеев, ссылаясь на слова Петра из письма к Головину, что у него в Лондоне мало денег на покупку инструментов, все же просит его купить хотя бы небольшие инструменты, самые необходимые, об остальных он будет просить впредь и пришлет нужные на покупку их деньги. Кроме того, Плещеев повторяет еще просьбу, высказанную в одном из предыдущих писем, чтобы Петр купил для него «книгу корабельного строения»: «пожалуй, не презри моего прошения, хотя на аглинском языку купи». Если пойдут вскоре из Англии корабли в Италию или в Испанию, он почему-то просит уведомить его об этом[55].
В этот день, 7 февраля, Петр обозревал один из королевских дворцов: «был десятник на королевском дворе, где всякие вещи и инструменты видел», как отмечено в «Юрнале»; но какой именно дворец – Кенсингтонский или Сент-Джеймсский – здесь имеется в виду, сказать трудно; очевидно, только не Вайтголл, потому что этот последний дворец был истреблен пожаром, происшедшим 4 января 1698 г., перед самым приездом Петра в Лондон. Неясна и следующая непосредственно затем отметка «Юрнала»: «и у Контона кушал». Неизвестно, кого «Юрнал» разумеет под этим именем[56].