Михаил Бочкарев – Москва Поднебесная (страница 48)

– Мы доведём это дело до конца! – рассерженный Василий прохаживался по комнате взад-вперёд. Мысли его хаотически метались, но воли гневу он не давал.

Холодильник, задумчиво привалившись к стене с обоями, выцветшими от времени, гулко стонал, а ангел, кружа возле, прикосновениями своих чудесных пальцев лечил ему побои. Вмятины, как только прикасался к ним небесный сын, нагревались нежным теплом и, словно просыпающийся с утренним солнцем бутон цветка, расправлялись, становясь гладкими и чистыми.

– Болваны! – ругался Василий, глядя в окно на бродящих по улицам прохожих.

– Дело не в них, – успокаивал его ангел.

– Нет, в них, – сопротивлялся Василий. – Это их вина, что они болваны! О чём они думают? Чем живут? Слушают бездарную музыку, не осознавая, что от этого разжижается мозг! Смотрят целыми днями телевизор. А зачем? Образовываются? Живут в ключе событий? Анализируют программы? Да они сами программы! Шестерёнки в отлаженном механизме системы! Работа, дом и сияющий экран. Вот и вся жизнь. А что они там видят? Кого они ценят и любят, кого уважают? Этих телемонстров? Да если копнуть каждого поглубже – пустота! В голове одно: жрать и хапать! Вся их цель – вещи! Это не люди, это принадлежности вещей! Каждый только и делает, что потребляет! И непременно стремится потреблять больше других! Ка-чё-ствен-не-е! Как будто это есть смысл жизни. Они доказывают себе и друг другу, что что-то значат путём приобретения бесполезных вещей. У кого вещь дороже, тот и лучше! Железная логика! Идиоты! А сами они что? Без этих машин, дублёнок, сотовых телефонов и банковских счетов? К чему они идут? Они хотят престижа? А что есть престиж? Та же показуха, золотая обёртка… Антураж. Признание своего величия слепой и безмозглой толпой? Толпой, состоящей из них самих, тупоголовых уродов! Почему они всегда хотят превосходства друг над другом? Почему люди, унижая ближнего, делая его несчастным, полагают, что сами становятся от этого счастливее? Разве может быть счастлив один из жирующих среди сотни голодных вокруг него?

– Дело в том, что в глубине души люди ненавидят друг друга, – спокойно ответил ангел.

– Ненавидят? Но за что? Ведь они все одинаковы!

– В том-то и дело, что нет. Все они разные. Совершенно разные. И мир, их объединивший, не удовлетворяет потребностям ни одного! – сказал ангел, опустив глаза.

– Как же они могут быть разными? – не понял Василий.

– Очень просто. Этому есть масса доказательств.

– Например?

– Например, то, что приходят люди в мир по одному, и уходят так же.

– И всё?

– Как это ни банально, но отпечатки пальцев так же уникальны. Даже у однояйцовых близнецов папиллярный узор не идентичен.

– И что это доказывает?

– Это доказывает, что каждый – целая вселенная, со своей шкалой ценностей, со своими правилами и законами. Изначально люди друг другу чужды…

– Так почему же они живут в этом мире вместе?

– Таков был великий замысел! – изрёк ангел.

– Чей замысел?

– ЕГО! БОГА! – ответил ангел, затуманив взор.

– Но в чём смысл этого замысла? Это что, эксперимент на приспособляемость?

– Никто не знает. Напрямую, лично, с НИМ на эту тему никто никогда не общался, мы только исполняем ЕГО волю…

Василий задумался.

– А как же Иисус? Как может быть, что с ним никто не общался?

– Он был человеком.

– Иисус? Он что, не Бог?

– Он сын Бога. Посланник. Ты должен был слышать об этом, – ответил ангел, улыбаясь.

– Ну да. Конечно. Но я думал, что он и есть сам бог.

– Нет. Не он.

Василий замолчал. Он был крайне удивлён.

– Вы никогда ЕГО не видели? Настоящего Бога?

– Нет.

– То есть совсем-совсем? Но как-то он перед вами должен представать?

– Для меня БОГ – это сияние любви и тепла, я могу только ощущать его. Он разливается во мне негой и благодатью, – ответил ангел, блаженно зажмурившись.

– Но тогда мне непонятно, как всё это работает? Кто за всё в ответе? Объясни мне цепочку.

Теперь задумался ангел. Было видно, что он не пытается что-то скрыть, а, наоборот, и сам заинтересован.

– Это очень сложно…

– Но ты попробуй, – поддержал холодильник. Теперь, излечившись, он снова стал бодр и свеж. Бока его блестели новизной, будто он только что был отполирован заботливой домохозяйкой.

– Когда зарождается человек, – начал ангел, – из великого ничто появляется сознание. Оно проникает в эмбрион и готовится к выходу в объективный мир. Это сознание несёт в себе невероятное количество информации, оно обладает колоссальными знаниями и заключает в себе всё, что ему необходимо для жизни в вечности.

– В вечности?

– Да. Сознание бессмертно, но я говорю о другом сознании… э-э-э… это совсем не то сознание, каким обладают люди.

– Как так? Ведь ты сказал, что сознание попадает в эмбрион? Следовательно, человек, развившийся из эмбриона, и является носителем этого сознания?

– Это и так, и не так. Мы, высшие создания, ограничиваем сознание человека при его рождении. Как мы это делаем, я словами, доступными людям, объяснить не смогу, но, в любом случае, в итоге получается некий энергетический информационный субстрат, называемый «кирпичом сознания». Это есть строительный материал, из которого построена «стена сознания»…

– А я? – нервно дёрнулся холодильник. – Как же я? Где моё сознание? Ведь холодильники не рождаются такими, как я?

– Подожди, до тебя мы дойдём, – успокоил его дитя небес. – Стена сознания находится на границе миров и исполняет роль барьера между этим миром и множеством других. Возможных миров. Вероятных. А человек, лишённый знания, и закрытый от своей, данной при рождении вселенной, остаётся в этом мире, среди множества таких же, как он.

– Но ведь это… – Василий сел на диван, распахнув удивлённые глаза. – Это ведь неправильно…

– Почему? Хотя… я не знаю. Может, и неправильно… В любом случае, мы, высшие существа, ничего не можем изменить. Мы обязаны поступать так, как поступали всегда. Это наша задача. Мы обязаны строить стену сознания и дальше, и контролировать этот мир. – Он обвёл взглядом комнату. – И не делать этого мы не можем, так же, как человек, к примеру, не может не потреблять пищи или обходиться без сна. Кстати, насчёт сна! Это одна из интереснейших особенностей людей. Мы, высшие, никогда не спим. Возможно, мы замещаем это тем, что и так подолгу находимся в необъективном мире, но точно я не знаю. Для людей же сон – это остаточная связь их человеческого сознания с настоящей, данной при рождении, вселенной. У кого-то она совсем зыбкая, у кого-то – наоборот. Это зависит от многих факторов, в том числе от силы сознания человека…

– Подожди-ка, – прервал ангела Василий, – я вдруг задумался… А почему я такой? Почему я разговариваю сейчас с тобой, с ним, – он кивнул на «Samsung», – в чём тут дело?

– Всё правильно, ты разительно отличаешься от других людей. Ты – свободный!

– Свободный? Я? Но почему?

– Потому что твоего кирпича сознания нет в стене!

– Что значит – нет? Почему нет?

– Так случилось, что один из нас допустил ошибку, и в своё время, при твоём рождении, не вставил твой кирпич в стену. Почему он этого не сделал – я не знаю. Возможно, просто забыл, возможно, это был чей-то умысел, очень даже может быть, что это было тщательно кем-то подготовлено. Но факт есть факт! Ты остался свободным и теперь находишься в антиположном отношении со всеми людьми. Ты такой же, как они, но ты не ограничен.

– И что это мне даёт?

– Пожалуй, многое, – осторожно проговорил ангел.

– А где находится эта стена сознания? – прищурился Василий.

– На границе миров… В необъективном мире этой вселенной.

– И мы можем туда попасть? – заинтересовался вдруг Василий.

– Можем.

– Значит, сегодня вечером мы отправимся туда! – решительно наметил свободный гражданин. Он вышел из комнаты и направился в ванную принимать душ. Прохладная вода принесла облегчение и дала покой мыслям, переполнявшим мозг. Василий долго стоял под струящимися из смесителя нитями воды, пока кожа не покрылась пупырышками, и горящее от летней жары тело не остыло, требуя новой порции тепла.

Насухо вытершись, Василий, ощущая дремотную слабость, отправился спать; он укутался одеялом и быстро погрузился в мир сна, а ангел с холодильником тем временем продолжали беседу.

– Ангел, – гудел холодильник, прохаживаясь по комнате, – объясни мне, кто я?

– Ты – его фантазия.

– Значит, меня в действительности нет?

Ангел задумался.