Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 16)
– И чего они к тебе липнут? – на что девчонка обернулась и показала розовый язык:
– Потому, что я его сестра, дурак!
Змей проводил их взглядом, повернулся и спросил:
– Ты новичок, так?
Сергей молча кивнул.
– Ты наших не пугайся, они тут наполовину ради тебя выделывались. На самом деле мы не страшные.
Гость снова кивнул и переступил так, чтобы Змей заслонил его от камеры на воротах.
– Шифруешься? – негромко спросил Змей, по всей видимости, уже зная ответ. Голос его Сергей счел незлым, и тоже тихо признался:
– Меня, наверное, уже ловят.
Глава 3
– Шеф, а почему именно мы ловим этого чудопрактика? Есть же Второе Бюро, есть CDECE, есть военная контрразведка…
– Лежер, где произошел последний акт?
– На Шомоне же, на втором и четвертом энергоблоках тамошней АЭС.
– А как мы о нем узнали?
Напарник почесал затылок с отчетливым треском:
– Ну, эти красные сакуры выложили видео в сеть. Но ведь сразу объявили, что это видео – фальшивка, монтаж.
– А что, на весь мир объявить, что в Шомонскую АЭС влезли мальчишки? Выложенный ролик снят камерой системы наблюдения. Получается, у мальчишек имелся доступ к сетям охраны объекта, и что еще они успели там узнать или перенастроить, жутко даже представить. Охрана скомпрометирована, генерал их ведомства съеден живьем, его покровитель в правительстве вы… Выскоблен во все щели… Потому-то этим занимаемся именно мы, люди со стороны.
– Со стороны? Шеф, а с чьей?
С чьей стороны ожидать подвоха, Сергей не представлял. Во-первых, конечно, интернат. Там учебная программа, староста группы материть будет. Ну, в кубрике лещей навешают – оттого, что сами они киснут за высоким забором, а Сергей, скотина такая, на воле гуляет. Всего три дня, зато без сопровождающих. Во-вторых…
А нет у него никаких вторых. Плоский он, получается, одномерный. По крайней мере, ощущал себя он именно так. Как одномерное или плоское существо, внезапно вышедшее в нормальную четырехмерную Вселенную Римана-Эйнштейна. Вокруг столько людей!
Нет – неправильно. Людей и в интернате хватало. На одного курсанта приходилось два с осьмушкою инструктора, четвертинка медика, пятая часть повара, шестнадцатая доля секретаря, почти незаметная долька директора, зато целых шесть охранников. Считал Сергей, в силу определенных особенностей организма, куда как неплохо, так что всякая разная статистика шла ему за развлечение. Но в интернате у всех имелось больше общего, чем разного. Все подчинялись плану, и работали на Проект – как и многие другие организации по всей Земле.
Не то, чтобы с курсантами вообще не разговаривали. Да и не скажешь, что за забор их не пускали: бери увольнительную и ступай себе в город. Правда, для этого всю неделю надо жить как робот, не нарушив правила даже дыханием. Оставалось надеяться только на везение – или вот рвануть за ленточку, как сделал Сергей, наплевав на все правила разом.
И с ужасом увидел, что на воле не действуют никакие из важных и необходимых правил, о которых курсантам каждый день сверлили мозг!
Люди оказались все разные! Вообще все! Разные во всем! В одежде, в прическе, в голосах и взглядах! Они плевали на старшинство по возрасту и по должности. Вчерашний новичок Шарк мог не то, чтобы разговаривать с самим Хорном – но даже огрызнуться на него, если тот неправильно вязал такелаж. И Хорн, матерясь, запыхтел и взялся переделывать. А парусный мастер – года на два младше! – укоризненно покачал головой:
– И в кого ты такой безрукий?
Хорн проворчал:
– Я – работник умственного труда. Логопед, сын педагога.
Шарк хихикнул:
– Потомок рода бюджетников и наследник санфаянсового трона в коммуналке?
– Ты… Скотина!
– Я тролль… – зажмурился Шарк, – просто тролль, безотцовщина. Нас таких на пост-мордорском пространстве навалом.
Сергей посмотрел на это, покачал головой и вышел из мастерской к дежурному. Урчащий живот придал беглецу храбрости заговорить о завтраке. Вахтенный сразу же поймал за рукав ту самую блондинку, сестру Хорна:
– Инь-Янь, ты куда смотришь? У тебя человек голодный! Инга, это…
– Сергей.
– Сергей, это Инга. Инга, несите пудинг.
– Пудинга нет… – Инга столь же бесцеремонно ухватила за рукав Сергея и потащила обратно в полукруглый ангар. Только уже не в мастерскую, а в тренировочный зал. Отбуксировала через весь зал в самый торец, где шкафами выгородили кабинет: пара некрашенных столов, на столах потертые ноутбуки из гуманитарной помощи, что в рамках программы построения ай-ти государства раздавали чуть ли не каждому бомжу. Перед столами хорошо шлифованные некрашенные же лавки.
А еще отсюда через небольшое окно хорошо просматривалась галечная дорожка, и поэтому ночью дежурный находился здесь.
Сергея воткнули на лавку, обставили чашечками, даже запустили ради него черный двухлитровый электрочайник. Два киловатта, шесть минут… В полные двести ватт обойдется клубу эта щедрость; беглец припомнил щит у поворота к заправке. Сколько там за киловатт? Но Инга об оплате даже не заикнулась:
– Вот пока печенье, чай сейчас закипит. Пообедаешь уже вместе с хирдом, они придут на Йомсборг собираться, и появятся около полудня. Большой котел сварят, и тебе хватит. И еще тут сгущенка…
Вот интересно, это считается знакомством с девушкой? Нет, в кубрике похвастаться более, чем хватит. Может, грудь у Инги не огромная, но Сергей чуть не носом в натянутую футболку тыкался, когда девушка наклонялась над столом. Беглец прислушался: у побитых мечами манекенов из покрышек разговаривали незнакомые мальчишки:
– …Дай угадаю: ты потерялся и тебя вывели бобры? Ну, нас же учат на географии, что в незнакомом лесу надо идти к проточной воде.
– Все правда, кроме бобров. Они, падлы, не помогали.
А справа от них здоровяк-Сервелат хвастался, наверное, своей девчонке:
– Прыгать с парашютом совсем не страшно. Открываешь дверь, а там Google Maps. Ты же не боишься Google Maps?
Сергей поежился. В интернате девушек нет. Ни одной. Инга всего только и наклонилась чашки поставить – а хрен теперь вылезешь из-за стола. Ибо этот самый хрен теперь стоит как бы не выше чашек, чего в мягких спортивных штанах – виднее некуда. Засмеют же: во, сопля, сисек не видел, ботан малолетний!
Чтобы кровь прилила куда надо, Сергей повертел в руке пачку:
– Печенье "Добрая корова"? Добрая корова – тушенка. А это хитрая корова: молоком отделалась.
Пришел Змей, с ним вождь апачей Марк, с ними котелок-Сэнмурв, который тотчас же грозно спросил:
– Кто пил из моей кружки?
– Уже давно никто не пьет из твоей кружки, – отмахнулся Змей, гремя банками в шкафу.
– А-а-а, боитесь… Обучил я вас порядку.
– Боимся, что козленочками станем, – рассеяно сказал Змей, вынув консерву без этикетки. Следом пришел Хорн, закончивший, наконец, сплеснивать канаты. Вытащил открывалку, поймал какую-то мысль – и так замер, бормоча в нос. Вернувшаяся со склада Инга разбудила брата метким пинком по лодыжке:
– Не грызи ногти!
– Это на Новый Год? – не удержался Змей.
– Сергей, не слушай этих оглоедов. Пей чай с сахаром!
Марк со Змеем перемигнулись:
– Для чего нужно пить чай с сахаром? – серьезным тоном спросил вождь апачей.
Змей кивнул в сторону Хорна, намекая на ошибки того в такелаже:
– Чтобы слиплась жопа, и из нее перестали расти руки.
– Зато сладкоежек при Грозном на кол не сажали, – огрызнулся Хорн.
– Источник, ссылочку? – невиннейшим голосом осведомился Сэнмурв.
Марк заржал. Инга состроила ему страшные глаза. Змей не удержался:
– Ах, Инга, вы такая хозяйственная… Как мыло!
Девушка, ни говоря ни слова, вытянула из недр все того же шкафа полотенце и перепоясала Змея точно поперек наглой морды. Тут заулыбался даже Сергей! Вроде бы стояк исчез. Наскоро пробормотав благодарность, Сергей живо убрался из-за стола и перебежал в ангар, к парусникам.
В ангаре ой как нашлось на что посмотреть; да и поработать Сергей вовсе не отказывался: одно, что благодарность за еду и ночевку – другое, что надеялся порулить хотя бы одноместным колесным буером. Как уж там фехтование, а по венику-швабре у каждого курсанта черный пояс в ранге основателя собственного стиля! Привычно подхватив щетку и совок, Сергей сметал обрезки канатов на лопатку и в ящик, слушая теперь уже Шарка: