Михаил Бобров – Висенна. Времена надежды (страница 71)

В круглой комнатке с пятью окнами на все стороны света теперь находился только небольшой прямоугольный столик: коричневые ножки под темно-рыжей столешницей. На столике Скорастадир заметил модели нескольких Башен Пути, связанные мерцающими нитями — конечно же, изображавшими магическую Сеть. «Вот почему ректор так яростно отстаивал магов в Башнях», — сообразил гость. — «Как же я сразу не подумал! Он ведь с Сетью возится после той карты, где стихии лицами обозначались. По той карте мы, помнится, не сходя с места, открыли узел Силы за месяц пути к северу».

Подойдя еще ближе, Рыжий Маг различил едва заметную пульсацию Нитей между игрушечными башнями. Модель оказалась действующей. Скорастадир заинтересованно шагнул вплотную. И тут уловил краем глаза на стене между окнами нечто, не менее любопытное. В простенке висел тяжелый одноручный палаш: прямой меч с односторонней заточкой, сабельной рукоятью и защитной дужкой над пальцами. На клинке слабо мерцали зеленые буквы, которые Скорастадир легко прочитал, не сходя с места.

— Так ты тоже воевал?! — вскричал Рыжий Маг, изумленно выкатив глаза. — Ведь это наградное оружие, и я его прекрасно знаю. Сам таких два вручил, за храбрость, и один имею… А где?

— В Бессонных Землях, — коротко ответил Доврефьель. Скор ошеломленно открыл и закрыл рот.

— Вот смотри! — ректор невозмутимо показал на столик. — Сейчас работаю над такой мыслью. Допустим, мы идем по лесу где-нибудь на границе. В тумане, естественно…

— По самые уши, — хмуро кивнул гость, — Уж Владыка Грязи постарается.

— А хотим заглянуть вперед. И вот, допустим, входим в транс где-нибудь тут… — крепкий палец с аккуратно подстриженным ногтем тронул деревянную фигурку сидящего человечка между Башнями.

— Обычным заклинанием Вызова достаем ближайшую Нить, — светящаяся полоска на модели послушно изогнулась в указанную сторону. — По Нити дотягиваемся до Башни. На Башне тоже стоит маг… Ну, я поленился отдельную фигурку резать… Вот. Он подчиняет какую-либо птицу… или зверя… в том примерно месте, куда хочет заглянуть этот, сидящий. И смотрит ее глазами. А потом образ, который увидела птица, по Нити отсылает сидящему. Ну, то есть тому, кто дергал Нить. Понятно?

Скорастадир нахмурился:

— Я бы радоваться должен, что ты такую великолепную вещь придумал. В самом деле, подчинение никогда не удавалось делать на ходу. Заклинание, как и все, сочетающие Жизнь и Разум, требует уйму силы. Надо делать возле мощного источника, и Башня вполне подходит. Но чтобы потом картинку по Нити передавать — как ты вообще сообразил? Только я не радуюсь. Потому что теперь ты никого из Башен не отдашь!

Доврефьель грустно кивнул:

— Не отдам.

И первым направился к выходу.

Вернулись в приемную. Ректор разлил по серебряным стаканчикам вино. Усталым движением толкнул к Скорастадиру блюдо с нарезанными яблоками. Скор поднял отчаянный взгляд: хоть пару магов? Ректор сожалеюще покачал головой: нет. Извини.

И вышел в большую дверь. Скорастадир посмотрел на зажатый в руке стакан. Сдавить бы его крепкими пальцами — как бы хлестнуло красным вином по скатерти! А потом смятое серебро в стену, со стуком и хрустом… Открыть дверь всем телом, чтобы петли вышли из косяка…

Господин Скорастадир грустно улыбнулся. Хватит ему Теграя с Нетераем. Никаких больше истерик. Рыжий Маг поставил серебряный стакан на стол и легонько погладил жесткой ладонью.

Ладони у проводника загрубели не хуже пяток. И даже поперек пальцев протянулись бугры мозолей. Спарк читал, такие получаются от весла — если родиться викингом и с двенадцати лет плавать на драккарах. А еще такие мозоли в непривычных руках вызывает оружие: в бою не обращаешь внимания на натертые ладони. Там даже и порезы с ушибами проходят незамечеными: главное, жив.

Но теперь выдалась небольшая передышка. Братство уже четвертый день не сражалось. Понемногу всплывали дела и заботы, оттесненные погоней на задний план. Стояли лагерем у пепелища Волчьего Ручья: озерцо давало достаточно воды для людей и лошадей. Волки же отправились прочесывать Тракт, в поисках новостей. Искали ту загадочную третью шайку, которую по пути на север Братство так и не встретило. Пока искали, нашли еще двоих человек — опять охранники каравана, разбитого полторы октаго назад. Парни — их звали Ридигер и Сегар — попали в плен к разбойникам. Ночью те намеревались подпалить караванщикам пятки и пытать в поисках закопанных кладов. Но вечером случилась какая-то стычка, бандиты передрались между собой. Под шумок Ридигер перегрыз веревки на товарище, а потом Сегар освободил его. Уползли не к лесу: знали, что опушку прочешут в первую очередь. Откатились в поле, в небольшую котловину, и два дня лежали там без воды, боясь поднять голову. Как раз по степи носились конные отряды — сперва банда Ильича, потом еще какието… «Наверное, мы и были» — подумал Спарк. На третий день не утерпели, отправились искать родник. Нашли, но заплутали в чаще. Словом, пока вылезли снова на Тракт, да пока встретились с волками — почти двенадцать дней прошло.

Оба караванщика охотно взяли оружие и принесли Спарку личную присягу. Кроме них, добавилось еще целых семь лесовиков. Волчий пастух даже не все имена запомнил. Помнил только, что появился второй Бестуж. Да еще запомнился высокий старик с ухоженной бородой — Щур Сновидец. Щур сказал, что Геллер обежал всех, кого можно, и что больше из леса никто не придет: там никогда не жило особенно много людей. И ведь не каждый согласится подставлять голову ради малопонятной «безопасности Тракта». Геллеру пришлось тогда заговорить о «безопасности окраины», как будто Спарк был воеводой ГадГорода, обязанным защищать целый громадный край, восемь дней пути. Но без хитрости Гренхата ни один лесовик и вовсе не поднялся бы: до Тракта охотникам никогда не было дела.

Так или иначе, дружина разрослась до трех десятков человек. Ратин даже пошел на рискованный шаг: позволил объявить, что осталась одна шайка, возможно — две. С их поимкой можно будет поделить добычу и разойтись по домам. Все-таки он верховодил ополчением — не армией — и понимал, что нельзя слишком долго держать людей в неизвестности. Зато на волне облегчения, вызванного хорошей новостью, никто не сопротивлялся ежедневным занятиям. Лесовики обстреливали мечников тупыми стрелами, а те пытались нападать: то верхом на лошадях, то на волках, для пущего разнообразия.

На третий день атаман решил, что ватага и Братство сработались в достаточной степени. После полудня он отправил два сильных конных отряда — «сторожи»: дюжину на север, восьмерку на юг; десятерых оставил отдыхать и беречь стоянку. Всадники должны были не столько разведывать Тракт — с этим уже отлично справлялись волки — но, в основном, подбирать и сопровождать караваны. Чтобы поскорее восстановить движение на Тракте и доверие купцов к Волчьему Ручью.

Сторожи встретили два каравана, упрямо ползущих из Железного Города. Владельцы повозок очень обрадовались: наслушавшись встречных с севера, они ожидали худшего. Однако — Спарк еще раз восхитился купеческой лихостью — назад не свернули. Оба каравана насчитывали по двадцать фургонов. При каждом обозе состояло по дюжине охранников, не считая возниц. Купцы надеялись отбиться: они знали, что численность обычной банды редко превышает две восьмерки. Когда нет военной дисциплины, с большим количеством своенравного разбойного люда одному вождю не управиться. Если, конечно этот вождь — не исключение, наподобие того же Ильича. Орава Ильича, скорее всего, разбила бы оба каравана. Да только кости знаменитого разбойника, наверное, уже побелели: на северном небосклоне второй день рокотали грозы.

Грозы выгнали из леса очередную шайку, и заставили ее отбежать на переход к югу. Это бандитов и сгубило. Утром следующего дня волки, разведавшие место разбойничьего стана, провожали к нему всадников Волчьего Ручья. Ехали семеро лесовиков: Бестуж и его братья Котам с Годвином; болтун Ласе, под тяжелое тело которого долго искали крепкого коня. Оставили бы в лагере, да Ласе уж больно хорошо стрелял: мог выпустить в воздух половину колчана, целую дюжину стрел, за то время, пока первая долетала до земли. Вслед толстяку погоняли одинаковых гнедых лошадей Ведам, Говор и Крен — молчаливые, как всегда. От Братства выступили Дален Кони и Крейн; неизменные дозорные Рикард и Остромов. Раскачивался в седле полностью выздоровевший Некст. Хмуро оглядывал степь Сэдди Салех, вместе с Арьеном похоронивший изрядную долю своей прежней живости. Ратин остался в лагере. Отряд — первый раз в жизни — вел Спарк.

— Спарк жив. Торговец шерстью, Ведам Таран, ты должен его помнить, он же тебя нанимал год назад… Встретил его на Тракте, с конной сторожей из Волчьего Ручья. — договорив, Берт Этаван положил локти на стол. Неслав изобразил удивление: поднял руку к затылку.

— Я-то был уверен, что им крышка… Их с караваном оставалось только пятеро: Ратин, Спарк, Огер, Остромов, Олаус… Ну, Некст еще. Так они с Огером вдвоем за одного мечника еле дотянут. А на Ручей напало — шутка сказать, десять восьмерок. Во всем городе, наверное, столько бандитов нет… То есть, я думал, что нет. Да ведь я уверен был, что никакой караван не устоит!