Михаил Бобров – Висенна. Времена надежды (страница 22)

Посланник выпрямился; собеседник поднялся тоже.

— Ni aplaudas ti ce Visenna! — торжественно произнес маг.

«Мы приветствуем тебя у Висенны». Спарк поклонился в ответ. «Мы» — понятно, Академия. Но почему «у» — может быть, «на Висенне»? Ведь этак язык придется чуть ли не заново учить!

— Ni flugos en Akademio tuj.

Вот опять это загадочное «полетим». «Ni flugos» — мы полетим. Полетим в Академию. Да еще и «tuj» — «немедленно, тотчас». Что бы это значило?

Ахен тем временем подумал, что парень взял вещи с собой, и отпустил волка, не дожидаясь конца разговора. Был уверен, что не откажут?

— Pa-аnta-а! — крикнул маг, повернувшись к лесу. Догадавшись, что Ахен зовет спутника, Спарк ловко скрутил коврик, перехлестнул его ремешком. Управился с пряжкой, перевел взгляд на вызолоченную листвой опушку. Да так и замер — одним коленом на свертке, даже не разогнув спину.

Вдоль края леса важно вышагивал огромный золотой зверь. Четыре толстенные лапы словно вырастали из осеннего ковра; листья потоками сыпались с темно-бронзовой спины. Мощное тело, высокая шея, громадная голова — птичья по форме, конская по величине. Глаза-апельсины. Черный страшный клюв. Перья вместо шерсти. А где перья, там и крылья. Крылья исполинские — высотой в половину дерева. А когда развернет? «Мыслям и словам намного проще перейти между мирами, нежели человеку» — вспомнил Спарк. Грифон. На Земле такое называется грифоном. Griffin. «Крыса», как говорят фанаты компьютерных игрушек. Но назвать слиток живого пламени крысой? Язык отсохнет! Нет, ну и громадина же… Холка выше макушки.

— Pantaler estas cielano, — Ахен, похоже, наслаждался удивлением пришельца.

Игнат судорожно сглотнул и, наконец, распрямился. «Панталер есть небожитель». Чьелано. «Часть неба». Ну нет на земном языке подходящего слова! Cielano. Вот что означало «flugos»! Полетим. Ох, полетим! Спарк вдруг понял, что воздух больше не пахнет волчьей шерстью. Тучи разошлись. Небо синее. Погода летная. Игнат вскинул руки к солнцу и засмеялся — словно свалив с плеч три экзамена разом.

Разом обрушилось на Спарка множество перемен. Мощные грифоньи лапы оттолкнули землю, и вместе с ней пять октаго, прожитых на восточной окраине Леса. Едва успел пришелец научиться языку и попробовать краешек письма, как Ахен удивил необычным выговором. Только освоился землянин в волчьем седле — грифону на спину полезай…

Ветер на высоте еще не успел остыть — тянуло с Южного Моря, там холодает в последнюю очередь. Летел Спарк над Лесом, и понимал, отчего велики перегоны: в густой чаще небесный исполин попросту не сядет. Хоть маленькую полянку, а подай. Грифон так огромен, что седло делается на пятерых человек. А мешки, о которых так беспокоился Игнат, солнечному зверю — все равно, что слону дробина. В многодетальной упряжи для них нарочно сделано два десятка петель. Зацепил, пристегнул — и взлетай.

Долго мчался золотой великан по синему небу. Яркий, осенний и сказочный расстилался под ним Лес. Башня, замеченная Спарком далеко впереди уже под вечер, выглядела вполне достойной саги. Среди красно-лилового ковра возникла темная клякса; с каждым взмахом крыльев пятно росло, очерчивалось все резче — и, наконец, Спарк увидел Башню Пути. Солнце склонилось к закату, и светило теперь прямо в глаза. Приходилось жмурится. Грифону закатные лучи тоже мешали. Зверь обошел постройку плавным широким полукругом, убрав слепящее зарево за спину.

Теперь Башню можно было рассмотреть во всей красе. Сложенная из черных, правильно отесанных камней — между швами почти человеческий рост — круглая Башня сильно расширялась от земли, на уровне лесных верхушек плавно возвращаясь к некому минимальному диаметру. Получалась словно бы мрачная луковица, или пузатый внизу кувшин с сильно вытянутым горлышком. Горлышко это возносилось вдвое над высочайшим деревом, и даже в маленьком перешейке было так просторно, что Спарк подумал: уж не грифоны ли Башню строили? По крайней мере, плоская крыша Башни вполне могла служить посадочной площадкой двум или даже трем исполинам.

Тут землянин вспомнил слова Нера: «Башня Пути… можно вызвать чьелано» — и мысленно хлопнул себя по лбу. Получается, Башня — нечто наподобие полустанка. Грифоны отдыхают тут, кормятся, берут пассажиров, груз или там почту — и снимаются дальше. С такой вышки и взлетать легче, и видно ее издали: вон как торчит над лесом…

Панталер садился на Башню. Движение крыльев становилось все тише. Наконец, когти стукнули в доски настила. Ахен мигом расстегнул страховочный ремень, соскользнул по золотым перьям. Спарк последовал за ним с задержкой: затекшие ноги повиновались неохотно. Ступил два шага — доски противно скрипнули.

— Singarde! — предупредил его настороженный Ахен, но парень уже понял и сам: Башня заброшена. Ступать надо по балочкам, не то сгнивший пол и рухнуть может. Хотя, грифона держит — в чем дело? Спарк посмотрел на мага: тот совсем не опасался провалов. Он осторожно крался к квадратному люку, и, похоже, нащупывал на поясе оружие. Услышал что-нибудь внутри? Повинуясь желанию помочь, Спарк подошел к кольцу с другой стороны. Взялся обеими руками за грязный, грубо прокованный металл, вопросительно поднял глаза на Ахена. Тот молча кивнул. Тогда Спарк резко рванул кольцо на себя — люк приоткрылся; Спарк еще успел вдохнуть затхлую сырость. Потом дерево не выдержало. Кольцо и ржавая скоба выломились вместе с куском крышки. Землянин покатился на спину, люк гулко бухнулся обратно в гнездо. Неизвестно, что там готовил Ахен — маг не успел и двинуться. Несколько мгновений все молчали.

— Черт… — шепотом выругался Игнат, ощупывая синяк на спине.

— Midzado… — буркнул Ахен. По его смущению Спарк догадался, что слово было ругательное.

— Knabecoj! — клекотнул грифон высоко над их головами. Обозвав людей «детишками», золотой зверь сунул коготь в дыру от скобы и рывком запустил крышку люка летать над лесом.

Спарк глянул на ровесника-мага. Расхохотались сразу оба, а Панталер вторил им своим гулким клекотом. С этого мига ни странный грифоний смех, ни твердый акцент Ахена больше не казались землянину непривычным.

Оставив грифона ночевать на площадке (Ахен особо наказал ему закрыть пузом дырку люка — а вдруг дождь?), парни собрались вниз. Посланник Академии зажег магический шарик, многократно воспетый фантастами, но от того нисколько не потерявший в удобстве. Белый ежик послушно слетел по винтовой лесенке, роняя мерцающие капли на каждую третью ступеньку. К счастью, каменной лестнице время не повредило. Тем временем волчий пастух разгрузил и расседлал чьелано, ухитрившись не запутаться в незнакомой упряжи. Упряжи оказалось много, парень сложил ее там же на площадке: утром все равно надевать обратно. Мешки с постелью мага, своим ковриком и едой Спарк пока что оставил возле люка. Ахен уже изготовил посох — на лесной опушке и в полете маг обходился без него, но сейчас, очевидно, предстояло серьезное дело. Наконец, двое приключенцев зашагали вниз, часто замирая и прислушиваясь.

Почти всю высоту «горлышка» занимали каменные цистерны для сбора дождевой воды, теперь давно пересохшие. Под ними шли кладовки, которые Спарк открывал, а маг зачищал самым что ни на есть настоящим огненным шаром. Весело сгорали остатки гнилой солонины и сухарей, воздух в Башне свежел с каждой пройденной ступенью. Звезды в бойницах то и дело заслоняла голова Панталера: грифон интересовался, кого это там гоняют «da fajron». Ярусом ниже начинались жилые комнаты для смотрителя и гостей. Там же очень кстати отыскались туалет и умывальная комната, с красивой чистой раковиной — почти привычная. Воды, про причине пересохших цистерн, конечно же, не было. В спальнях сохранилась грубая мебель: лежанки (назвать их кроватями язык не поворачивался), стеллажи из толстенных досок на забитых в стены ржавых клиньях. То ли вентиляция в жилой части оказалась получше, то ли консервирующие заклинания удержались дольше — на стеллажах уцелел десяток книг. Ахен достал одну. Инкунабула не рассыпалась в пыль, но страницы ее слиплись намертво. Отчаявшись раскрыть фолиант, Ахен поставил его обратно и бормотнул с грустной улыбкой:

— Cent-sepdeko jaro…

Волчий пастух его не понял. Сто семьдесят лет Башне? Или книгам? Уж Ахену-то точно не больше двадцати: кто постарше, не полезет в заброшенную башню на ночь глядя. И докуда они будут спускаться? Тут же, наверное, и подземелья есть. Как бы не с зомбятником.

Почуяв беспокойство гостя, маг виновато улыбнулся: дескать, извини, увлекся. Затем быстро направился вниз, деловито освещая закоулки. Стены уходили все дальше в стороны, и скоро свет магического ежика перестал достигать их. Парни спускались по самой широкой части Башни. Тут они увидели просторный общий зал с пустым очагом и громадным столом посреди. За два века стол так и не утратил своей прочности. Убедившись в этом, Ахен отправил спутника за вещами, наделив его летучим светильником. Сам же маг двинулся глубже, в подземный ярус: к роднику, водосбросу канализации, тайным погребам. Пыхтящий под мешками Спарк свалил их все на стол, затем, вооружившись ножом — больше по привычке — пошел искать товарища. Усталость брала свое, да и Башня изнутри оказалась совсем не зловещей. Волчий пастух заглядывал во все комнатушки, шарик света послушно следовал над головой. Спарк видел штабеля каких-то ящиков, груды непонятно чего, укутанные в пыль и, похоже, покрытые тканью… Ахен обнаружился в дальнем отнорке. Сидя на каменном выступе, маг гладил руками небольшое светящееся облако — прямо перед собой, на высоте груди.