Михаил Бобров – Ночь святого Кондратия (страница 9)
— Филаретом кличут с рождения. Но я не благородный.
— Это не помеха. Скажи, уважаемый, а хотел ты сохранить при себе горячего жеребца со всей роскошной сбруей, полными переметами? И даже кинжал из Икеи? — прибавил Юрий.
Караванщик молча почесал нос.
— Там вон идет игра в кости, — искуситель махнул рукой, — и я готов поставить эту серебряную глицинию против…
Зафира готова была кошкой прыгнуть на подлеца Юрия, но предательница-камеристка сгребла ее в охапку, и даже для верности заткнула рот, не боясь укусов.
Караванщик с Юрием отошли под навес. Там уже метала кости компания из пары лесорубов (их длинные топоры лежали под скамьей), двух деревенских забияк в потрепанной одежке, и поиздержавшегося наемника. Мужчины размахивали руками, едва не задевая друг друга по раскрасневшимся лицам, непристойно и громко орали, били кулаками по столу, расплескивая пиво из больших точеных кружек — словом, игра была в самом разгаре.
— Э… — сказал Филарет, — У них же кости пиленые. Наверняка!
Дьявол безразлично дернул плечом:
— Давай на твоих.
Караванщик посопел, попыхтел. Обратился к игрокам:
— Эй, уважаемые! Будьте свидетелями.
Посмотрел на Юрия:
— Ты же моих в свидетели не примешь?
— Не приму, — мерзко ухмыльнулся Дьявол.
— Так вот, при этих уважаемых людях, — Филарет показал на оставивших игру мужчин, которые с любопытством прислушались.
— Ставлю лучшего жеребца в моем караване, с полными переметами и всей надлежащей походной снастью, и кинжал из Икеи…
Наемник шумно вздохнул. Должно быть, икейские кинжалы тут ценились.
— … Против ставки этого почтенного господина.
Почтенный господин произнес ледяным тоном:
— Ставлю… Серебрянную глицинию.
Игроки непонимающе переглянулись. Филарет уважительно подмигнул. И сказал:
— Ставка принята! Один бросок?
— Один. Кто больше выкинет.
Филарет извлек из поясного кошеля серебрянный стаканчик. Выкатил на широкую жесткую ладонь три желтых кости. Ссыпал кости в стаканчик. Подул на сам стаканчик, подул на плечи, отгоняя нечистую силу. То же самое сделали все свидетели. За исключением, разумеется, Дьявола.
— Кто первый бросает?
— Давай ты, почтенный Филарет.
Удивленные и восхищенные размахом ставок (про глицинию они ничего не поняли, но поняли зато цену коня и кинжала), игроки сдвинули на край стола кружки, пару тарелок, миску с воблой. Пустой кувшин из-под пива упал и разбился, но никто не обратил на него внимания.
Караванщик потряс кости, и решительно опрокинул стаканчик.
Поднял стаканчик. Игроки, не дыша, столкнулись лбами над столом:
— Шесть!
— Еще шесть!
— Пять!
Наемник покрутил головой:
— Везучий ты, дядя. Этакое перебить разве что Дьяволу под силу.
— Э, — поморщился Филарет, — Скоро солнце сядет. Не надо бы к ночи!
Дьявол принял стаканчик и кости. Небрежно встряхнул, впечатал стаканчик в скобленые доски.
— Шесть! — удивленно ахнули дровосеки.
— Опять шесть! — подхватили забияки.
— Шесть, — упавшим голосом сказал Филарет.
— Э! — наемник даже подскочил, — Что-то тут не то! Давай-ка, раз ты такой ловкий, моими костями!
Дьявол поглядел на лицо с приметным шрамом через щеку:
— Твоими берцовыми, что ли?
Все, кроме наемника и Филарета, загоготали.
— Ставка сделана, — Дьявол повернулся к проигравшему.
— Стой! — наемник поднялся, загородил дорогу, — Больно ты шустрый, гость. Мы тут не в лошадки играем. Либо ты кидаешь мои кости, либо мы тебя святым отцам сдаем. Как чернокнижника.
— Потому что не может обычному человеку так дьявольски везти! — ожил Филарет.
— Ну тогда пусть он тоже перекидывает, — сказал Дьявол, — Это уже будет честно.
Мужики переглянулись. Отхлебнули у кого что оставалось в кружках. Захрустели рыбинами.
— Годится, — сказал наемник, протягивая свой стаканчик с костями — Только кидай теперь ты первый.
Юрий принял сосновый стаканчик, убедился, что костей там три. Потряс и перевернул над столом.
Игроки снова стукнулись лбами:
— Один…
— Один…
— Два…
Раздались редкие смешки:
— Не, это дьявольской удачей не назовешь.
Приободрившийся Филарет хозяйским жестом сгреб кости, потряс и перевернул стаканчик.
— А-а-а! — заревел он, как давно недоенная корова.
— Один! — выкрикнули дровосеки.
— Один! — прибавили забияки.
— Один! — забил гвоздь наемник, — Это не он дьявол. Это тебе, дядя, сегодня удачи нет. Ты уж мне поверь.
Филарет выругался и расколол о стол сосновый стаканчик наемника.
Игроки заворчали:
— Не умеешь проигрывать!
— Не понимаешь игры!